Теория отсутствия

Приглашенные музыканты начали играть спокойную, инструментальную музыку. Поздним вечером в ресторане остались только парочки. Заигрывающие друг с другом мужчины и женщины, выпивающие вино, держащиеся за руки, готовящиеся вызывать такси до отеля. Джима разморила томность атмосферы и усталость от бесконечной болтовни, которую создавал он один. Мужчина откинулся на своём стуле, вальяжно покачивая в руке бокалом с красным, сухим вином. — Конечно, я вижусь с дочерью. Стараюсь приезжать каждую неделю, но, ты и сама знаешь наш график. Работа в департаменте отнимает много сил. Часто, у меня просто нет свободного вечера всю неделю, а на выходных летом я помогаю маме строить веранду. Слежу за рабочими. Она наняла мигрантов, чтобы было дешевле. Отец совсем не помогает ей… from Regina Эмма? Телефон на столе возле женщины его мечты молчал, и Джим уже было обрадовался такому повороту. Но когда сообщения перестали приходить, вопреки ожиданиям, внимание Реджины еще больше сосредоточилось на телефоне. Она проверяла его каждые две минуты, нервно вдыхая. Быстрым движением пальцев она проводила по экрану и снова отстранялась. Женщина с трудом могла усидеть на месте. Перестала даже пытаться отвечать на его вопросы, хмурясь и поминутно снова и снова проверяя телефон. from Regina Эмма, все хорошо? — Что-то случилось, — проговорила она больше самой себе. Озвучивая вспыхивающую, как сирена, мысль в голове. — Что? — Джим переспросил, потому что заключение Реджины уж точно не относилось к его рассказу о прошлом корпоративе, на котором главный бухгалтер… — Что-то случилось, поэтому она не отвечает, — нервно делая глоток из своего бокала, сказала женщина. — Что-то на вечеринке. Может быть, она забыла где-то телефон. Или они куда-то ушли. Но она же могла просто ответить: «Да»? — О ком мы сейчас говорим вообще? — Об Эмме, — Реджина ещё раз проверила телефон, на этот раз взяв его в руки и поднося к самому лицу. — Она куда-то пропала. — Девочка-уборщица? — Джим удивлённо вскинул брови. — Это она тебе пишет? — Я должна позвонить, — женщина резко встала из-за стола, хватаясь за телефон. Возле ресепшена она несколько раз прошлась взад-вперёд, прижимая трубку к уху. А после с досадой резко опустила руки, сжимая пальцы в кулаки. «Дура. Нужно было спросить у неё адрес или хотя бы фамилию друга, к которому она пошла». from Regina Эмма, я очень волнуюсь. Возьми трубку. Реджина вернулась за столик ещё более взвинченной. — Эй, с тобой все нормально? — Джим протянул ладонь и накрыл ею руку Миллс, которую она тут же отдернула. — Все в порядке, — отмахнулась женщина, явно внутренне распекая себя за что-то. «Трусливая идиотка. Какие тебе дети, если ты не можешь уследить даже за подростком?». — Может, закажем десерт? — мягко улыбнулся Джим своими детскими глазами. from Regina Эмма, просто скажи, что с тобой все хорошо. — Не хочу я никакой десерт! — слишком резко отозвалась она и тут же перевела дух. — Прости, Джим. Мы можем попросить счёт? — Эм, — мужчина замялся, не ожидая такого скорого завершения их свидания. — Да, конечно. Я заплачу. Все же, это я тебя пригласил и должен… Но Реджина его уже не слышала, раздраженно набирая номер и, встряхнув головой, прикладывая трубку к уху. Длинные пальцы выбивали по столу нервную дробь. — Принесите счёт, — обреченно попросил Джим, доставая кошелёк. — Черт! — выругалась Миллс, глядя на экран. from Regina Эмма, я не буду ругать тебя. Возьми трубку. «Попросить телефон мальчика или девочки, с которыми она дружит — ничего проще. Хотя бы чертов район! Дура. Ты просто дура, Реджина». — Может, она просто уже спит? — предположил Джим, расплачиваясь с официантом. — Она не спит, — Реджина снова прислонила телефон к уху и до мужчины донеслись протяжные гудки. — Что если она упала и сломала себе что-нибудь? Или на неё кто-то напал? Такое же часто бывает на вечеринках. Драки, приставания… Родители о таком постоянно судачат. Что на пьяных сходках подростков может случиться что угодно. Гудки оборвались и, Реджина, лишь на секунды оторвавшись от телефона, чтоб нажать повторный вызов, снова прижала его к уху. — Черт, нужно было спросить адрес! — Реджина, ты слишком паникуешь, тебе не кажется? — Шестнадцатилетняя девочка ночью в непонятной компании не берет трубку! Это ты называешь «слишком паникую»? — женщина поморщилась, не замечая, как повышает голос, и еще раз набрала номер. — А если бы это была твоя дочь? — Но она не твоя дочь, — развел руками Джим. — Позвони её родителям. Они должны знать, где… — Её родители - самые отвратительные люди, которых когда-либо… Черт. — Реджина опустила голову, переводя дыхание. — Это я, дура, не спросила адрес. Даже в какой она будет компании и как вернется домой не спросила. Да что со мной не так? Как можно быть такой безответственной? Она вскидывала свободную руку и сжимала пальцы. Наконец, гудки сменил голос оператора. — Выключился, — Пробормотала женщина. — Да она просто его потеряла. Или его вытащили, пока она отходила куда-то, — Джим старался разрядить обстановку, хотя резкая смена настроения женщины заставляла его внутренне сжиматься. Реджина то метала молнии, то уходила в раздраженное ожидание ответа, напрягаясь всем телом. — Слушай, вот увидишь, завтра она объявится. Придет в обед к тебе за мусором и расскажет, что там случилось с её телефоном. Не переживай так. — А если нет? А если она прямо сейчас где-то лежит без сознания или из-за вечеринки кто-то из соседей вызвал… — Реджина остановилась на полуслове, приоткрыв алые губы. И следом, быстро перехватив свой iPhone обеими руками, принялась что-то печатать. — Ну, не преувеличивай. Уверен, она… — Тс! — цыкнула на него женщина, поднимая указательный палец. — Алло, офицер? Реджина Миллс. Я — сотрудник департамента по работе с населением. К вам в участок не поступал подросток? Девочка-блондинка. Шестнадцать лет. Около шестнадцати. Эмма Свон. Смит. Нет? Извините за беспокойство. — Реджина, это уже не нормально. Что дальше? Больницы и морги? Она не отвечает тебе чуть больше часа, а ты… — Тихо! — оборвала его Миллс, отрываясь от экрана, набрав новый номер. — Алло, офицер? Ваш участок находится в районе… Да, верно. Я — сотрудник департамента по работе с населением. Реджина Миллс. К вам не поступал подросток или подростки? Меня интересует… Джим откинулся на спинку стула и отхлебнул ещё вина, осознавая, что этот процесс уже не остановить.

***

Ей ос­во­боди­ли ру­ки и уса­дили в пус­тую, тес­ную ка­меру, боль­ше по­хожую на клет­ку. В со­сед­нюю оп­ре­дели­ли Фре­да и его друж­ков. Брат сел на ска­мей­ку, нер­вно по­чесы­вая бри­тую го­лову. — Те­бе пиз­дец, си­рот­ка, ес­ли нач­нешь бол­тать. — Фред наг­нулся кор­пу­сом, по­тирая ли­цо, ви­димо, что­бы ник­то не ви­дел, как он шеп­чет ей. — Луч­ше бу­дет те­бе ска­зать, что это ты взя­ла ружье, и не воз­вра­щать­ся до­мой. Отец с те­бя шку­ру спус­тит. А мать до­бавит, ес­ли у ме­ня бу­дут проб­ле­мы по тво­ей ви­не. Ты по­няла ме­ня? Эм­ма все ещё выг­ля­дела ог­лу­шен­ной. Она пы­талась по­чувс­тво­вать се­бя в бе­зопас­ности, сос­ре­дота­чива­ясь на сво­ём ды­хании и ощу­щение те­ла. Но все внут­ри буд­то рас­сла­ива­лось, рас­па­далось и не­воз­можно бы­ло ух­ва­тить ни од­ной чет­кой мыс­ли. Её би­ла дрожь. Оце­пене­ние в мыш­цах де­лало те­ло чу­жим и тя­жёлым. Буд­то из-под слоя во­ды на неё лег­ли сло­ва Фре­да, при­нося об­ра­зы рем­ня Сми­та-стар­ше­го, ко­торый бу­дет щёл­кать в воз­ду­хе, опус­ка­ясь ей на спи­ну. Су­хих ру­ках мис­сис Смит, сжи­ма­ющих­ся в ку­лаки. Круп­ным гра­дом па­да­ющих ей на го­лову. Го­лод, жу­ющий киш­ки. Кри­ки. Жес­то­кие сло­ва, бь­ющие по всем её худ­шим сла­бос­тям. Дол­бя­щие её бро­ню уда­ры и сло­ва, по­ка та не рух­нет, об­на­жая её пе­ред всеми. Страх. Их вызывали по-одному. Сначала Фреда, а после его дружков. Они перешептывались, за что получали замечания от офицера за столом возле «клеток». — Тихо там! Эмма с ужасом ждала, когда произнесут её имя. Выкрикнут в приказном тоне, а она так и не успела придумать, как ей себя вести. Голова заболела, а внутри надувалась страхом и беспомощностью злая обида. Девочка зажмуривалась каждый раз, когда слышала приближающиеся шаги. Время казалось вечностью и одновременно шло слишком быстро к неминуемому её краху. — Эмма Смит? — произнес пришедший офицер — грубый коп с исполосованным глубокими морщинами сухим лицом. Седеющей тёмной бородой, будто из черно-белого вестерна. — На выход. Она медленно поднялась, чувствуя, будто не идёт, а плывет по мутной воде. Фред оскалился в предупреждение: помни. Она помнит. Ей пиздец. — Полное имя и дата рождения. — офицер сел за стол напротив неё, доставая чистый лист и ручку. — Адрес проживания. Эмма повторяла заученные в первые дни обитания у Смитов слова. Монотонные, сухие факты. Буквы и цифры, записанные в личном деле. Бирка, которую крепят на тебя новые владельцы твоей жизни. Эмма Смит. Эмма Эванс. Эмма Браун. Улица… — Номер школы и класс. Характеристики модели ребёнка. Возраст, пол, рост, класс, особые приметы. Каждый год нужно было методично запоминать их изменения. Каждый раз заново. Ничего своего, кроме имени. Ничего постоянного. — Что вы делали в доме Андерсенов в одиннадцатом часу ночи? — В гости пришла, — Эмма сжимала и разжимала пальцы в кулаки прямо перед собой, положив локти на металлический стол. Сосредотачивая внимание на собственных движениях. — Как долго вы там находились перед тем, как к вам присоединился мистер Смит? — Не знаю, — Эмма нахмурилась, ещё раз сжимая и разжимая пальцы. — Примерно час. Может, больше. — Ваши родители знали, что вы ушли к мистеру Андерсену? — Нет. Закончив делать короткие пометки, офицер, опершись на локоть, наклонился к ней. — Мы позвонили твоим родителям. Они уже едут. Эмма сжала пальцы до предела и сразу же убрала руки под стол. Они уже едут. — Опиши, что произошло, когда твой брат пришёл на вечеринку. Из-за чего произошла ссора? — Он назвал Тревиса жидом, — Эмма не узнала собственный голос. Он казался глухим, тягучим. Они уже едут. — И ты решила вступиться за друга? — Да. Полицейский сделал ещё пометку в её деле. Ещё слово, которое добавят к её бирке. — Где ты взяла ружье? — Это ружье Фреда. И ещё слово. Несколько слов на белом листе. Дыхание стало тяжёлым. Внутри поднималась паника. Она била дрожью. Приходилось напрягать все тело, чтобы не выдать слабости. Зрачки бегали, будто быстро читая какой-то текст. Лист с написанным заранее финалом этой истории, где она едет обратно к Смитам. — Как оно у тебя оказалось? Мистер Смит сажает её в машину, громко хлопая дверью. Они едут молча. Квартал за кварталом в полной тишине. Потому что Смит-старший концентрирует силы и гнев. Старается не расплескать их понапрасну по дороге. — Мисс Смит? Эмма Смит? Как… Он открывает заднюю дверцу, и она выходит на улицу. -…у тебя… Узкая, пыльная дорожка до входной двери. Широкая спина приемного отца. Дыхание миссис Смит за спиной. Она идёт сзади, отрезая путь к побегу. -…оказалось… Двойняшки притворяются спящими. Отвернувшись к стене лицами, они лежат, не шевелясь. -…ружье? — Я не помню. Они уже едут. — Не помнишь? — офицер морщится. — Что случилось между тобой и приемным братом? — Где Тревис и Джил? — Мистера Андерсена увезли в больницу. Кто его ударил? — Я не знаю. — Эмма, кто ударил Тревиса? — Никто. Офицер хлопнул ладонью по столу от досады. — Что значит «никто»? Хватит ломать комедию. Кто принес ружье на вечеринку? Эмма сцепила зубы, глубоко вдыхая. В дверь кабинета постучали, и она крепко зажмурила глаза. — Это была ты? Ты его принесла? Стук затих, и в комнату вошёл молодой коп. Эмма закрыла голову руками, сдавливая виски. Они уже едут. — Хотела отомстить брату? Это он ударил Тревиса? И ты схватилась за ружье. Ей пиздец. — Да. Молодой мужчина нагнулся к уху старшего коллеги. Быстро что-то прошептал. — Не сейчас. Не видишь, я занят. — отмахнулся герой вестерна, снова переключая внимание на девочку. Эмма смотрела на него испуганно из-под взлохмаченных руками волос. Пальцы впивались в кожу головы. Она принесла ружье и хотела убить Фреда. Она не поедет домой. Пусть Фред едет один.  — Что случилось на вечеринке, Эмма? Девочка молчала, сильнее сдавливая голову. Её глаза бегали. Она будто не слышала вопросов. Он ещё и ещё раз спрашивал про ружье, но ничего вразумительного добиться не мог. Трое парней давали показания с неохотой. Очевидно, что она схватилась за ствол, чтобы отпугнуть ребят от побитого ими друга. Но почему тогда она просто не скажет об этом? Просто не даст показания и отправится домой, пока будет решатся вопрос о разбойном нападении? — Просто скажи, откуда ты взяла ружье. Дверь в кабинет резко распахнулась, и девочка вжала голову в плечи. Они приехали. Они заберут её прямо из этой комнаты. И больше никогда не выпустят. — Какого черта? — офицер встал из-за стола, раздраженный нарушением пространства. — Какого черта вы творите? Вы не имеете право держать несовершеннолетнюю… — женщина ткнула пальцем ему в грудь, подходя вплотную. — Я сообщу о нарушении гражданских прав. Вы все лишитесь работы. Эмма открыла рот от удивления. Одетая в легкую зеленоватую блузку и короткую серую юбку, метая молнии, прямо перед ней стояла мисс Миллс. Её злые глаза и сузившиеся в ненависти губы. Сладкий запах духов с толикой цитруса вскрыл душное помещение своей громкой нотой. — Вам сюда нельзя. — не отступал офицер. — Спенсер, что здесь происходит? Выведите эту дамочку из моего кабинета. — Я никуда не уйду, пока мне не объяснят, по какому праву вы учиняете допрос несовершеннолетнего ребёнка без присутствия социальной службы и опекунов? Реджина показала на неё рукой, за которую Эмме тут же захотелось схватиться. Дышать стало легче. Внутри все перевернулось, найдя опору. Мир вокруг перестал казаться безнадёжной ловушкой. — Этот ребёнок, — офицер делает акцент, — Угрожал ружьем троим взрослым парням, в том числе родному брату. — Неправда! Они оба синхронно повернули головы на внезапно прорезавшийся голос. Девочка привстала из-за стола, широко распахнутыми, воспаленными глазами глядя на женщину прямо перед собой. — Это неправда, — повторила она, не отрываясь от лица леди Вы-не-имеете-права. — Это Фред принёс ружье и угрожал, что если я не поеду с ним, он побьет Тревиса. Он ударил его прикладом. Потом те двое стали его пинать. Я отняла ружье и просто хотела, чтобы они прекратили. Чтобы ушли. Я не хотела стрелять, честно. Они ему голову разбили. Фред и остальные. — Эмма, — мягко прервала женщина, делая шаг к трясущемуся ребёнку. — Тебя никто не обвиняет. — Мы боролись. Я схватилась за ружье. Фред пытался меня оттолкнуть. Вот, — девочка резко развернулась и задрала футболку на спине. На пояснице виднелись два продольных синяка. — Я ударилась об стол. Фред меня толкнул. Реджина с гневным укором повернулась к опешившему офицеру. Он потер бороду ладонью и чуть заметно кивнул. — Спенсер, не стой столбом! Принеси даме стул. Реджина перехватила бледную ладонь, помогая опустить футболку. Притянула ближе, заставляя девочку смотреть себе в глаза. — Эмма? — она говорила тихо и успокаивающе. — Я здесь, с тобой. — женщина сильнее сжала чужую ладонь. — Я никуда не уйду, пока мы со всем не разберёмся.

***

И девочка рассказала все. Она выливалась, запинаясь, будто внутри нее рухнула плотина. Повторяла снова и снова, что, честно, не хотела этого. Повторяла, оборачиваясь к кивающей ей женщине, нежно поглаживающей большим пальцем бледную руку подростка. — А потом мне велели положить ружье, а я растерялась. Не знаю, почему я просто сразу его не отдала. У меня будто руки к нему приросли. Такая фигня. Не знаю. Я не собиралась стрелять, честно. — Эмма, конечно, ты не собиралась стрелять, — вкрадчиво подтвердила женщина, нагибаясь к девочке ближе. — Никто так не думает. Ты защищалась. — Я защищалась, — согласилась Эмма, не сводя глаз с красивого лица перед собой. — Ты ни в чем не виновата, — наклонилась к ней Реджина, притягивая руку к самой груди. — Никто тебя не обвиняет. Правда, офицер? Карие глаза, только что смотрящие с нежностью и тревогой, блеснули сталью. Тонкие, ухоженные брови нахмурились. — Конечно, — согласился офицер, спешно записывая показания. — Нужно расписаться. «С моих слов записано верно. Дата. Подпись». И Вы, мисс Миллс, заполните бумаги у дежурного. Реджина забрала протянутый лист, внимательно вчитываясь в текст. Её рука замерла, а после продолжила круговыми движениями, успокаивающе растирать кожу на тыльной стороне ладони девочки. В кабинет вошёл молодой офицер и, сдвинув набок фуражку, сообщил, что Смиты приехали забрать своих детей. Эмма с силой сдавила руку Реджины. И тут же отпустила, замкнуто переводя тяжёлый взгляд на стену прямо пред собой. Глубоко дыша. Это все равно случилось бы. Смешно, Эмма забыла к чему все идёт. Мисс Миллс заставила её забыть, кому она принадлежит. — Ну, с парнем так быстро не выйдет, — развел руками герой вестерна. — С Андерсена должны снять побои и взять показания. Ружье пробили по базе. Пригласи сюда отца семейства. Оно числится за ним. — Хорошо, — молодой коп кивнул, готовясь уходить. — А девочку могут забирать, — бросил офицер вслед. — И, Спенсер, не мни фуражку. Это тебе не кепка, а ты не рэп читаешь здесь. Надень нормально. Реджина наклонилась, протягивая к сжавшемуся в комок подростку лист с показаниями. — Подпиши. Все правильно. Я проверила, — тихо сказала женщина, и Эмма потянулась за ручкой. — Ты голодная? Я видела в холле автомат с шоколадками. — Вам нельзя больше здесь находиться, — Эмма старательно выводила слова на бумаге. — Смиты взбесятся. Устроят вам скандал. Будут говорить разное. Вам лучше уехать. — Эмма, — Реджина покачала головой. — Я в порядке, правда, — Эмма вымученно улыбнулась. — Я знаю, вы очень хотите помочь. И вы очень помогли, когда пришли сюда за мной. Но… Сейчас вам лучше поехать домой. Они сорвутся и на вас тоже. А я не хочу так. Внутри у Реджины что-то перевернулось. Она мчалась сюда на такси, бросив идиота Джима с его историями из жизни вечного запасного игрока. Она поставила на уши весь этот чертов участок, представляя себе брошенного в сотый раз взрослыми ребенка. Девочку, которая носила ей цветы и писала сообщения всю последнюю неделю. Одну, наказанную за что-то в сотый раз. Она была готова к обвинениям в воровстве, в нанесении телесных, хулиганстве, вандализме, распитии спиртного… Она перебирала в голове законы и поправки. Знакомых судей и адвокатов, которые могли понадобиться. Она победила. Девочка была невиновна в сотый раз. И прямо перед ней лежал подписанный неуверенным почерком текст об этом. И она вытащила Эмму из одной тюрьмы, чтобы тут же передать в другую. Где никакие бумаги не имеют значения. Никакие законы и поправки. Никакая мисс Миллс. «Какая же ты наивная дура, Реджина». Женщина глубоко вдохнула, концентрируя внутренние силы. Это было похоже на ощущения перед прыжком в ледяную воду. Но прыгнуть нужно. Она должна. — Что ж, — офицер забрал показания, подшивая их к делу. — Мисс Смит может быть свободна. Эмма поднялась со своего места, задвигая за собой стул. Ножки неприятно скрипнули по полу. Девочка бросила болезненный взгляд на оставшуюся неподвижной мисс Миллс и успокаивающе улыбнулась. Молодой коп, Спенсер, уже открывал перед ней двери. Реджина сжала руки в кулаки и чётко произнесла. — Я хочу заявить о побоях. Эмма оцепенела, широко раскрытыми глазами глядя на выпрямившуюся мисс Миллс. Не может быть! — На Вас кто-то напал, мадам? — поднял бровь офицер, видимо, не веря собственному вопросу. — Нет, я хочу заявить о причинении побоев и невыполнении родительских обязанностей в отношении Эммы Смит. Девочка почувствовала, как от страха сердце вот-вот пойдёт горлом. В ушах зазвенело. Нет, она не станет же… — Откуда вам это известно? — офицер обреченно достал чистый лист, проставляя дату и номер участка. — Вы упоминали, что девочка просто работает на территории вашего департамента. Реджина вздохнула. Пути назад нет. Чертовы Смиты уже стоят за дверью, ожидая, когда получат обратно свою живую игрушку для битья. Она должна это прекратить. — Я видела синяки у неё на спине, и… — Это я попросила мисс Миллс посмотреть, — перебивает Эмма.