Теория отсутствия

— Ого, у кого-то появился тайный поклонник? — завёл Джим с порога, глядя на цветы на столе мисс Миллс. — Поклонница, — спокойно проговорила Реджина, даже не делая попыток поднять глаза от лежащего перед ней постановления. — Не понял? — Джим резко остановился, приоткрыв рот от удивления. — Их принесла Эмма. — Эмма? — он нахмурил лоб в поисках ответа, а после радостно улыбнулся. — А, девочка-уборщица? Ну… Это очень мило. — Да, очень мило, — Реджина с несвойственной её чертам мягкостью посмотрела на букет. — Она очень милая. — Детские привязанности — это очаровательно, — Джим подобрался, наконец, вплотную к её столу и вдохнул запах цветов. — Видимо, ты ей очень нравишься. Реджина еле заметно вздрогнула. Её лицо вновь стало строгим и непроницаемым. Мужчина сделал шаг на территорию «слишком личное», и броня, незамедлительно, была поднята. — Что ты хотел, Джим? — язвительный, холодный тон. — Только поздороваться и пожелать хорошего настроения, — он добродушно улыбнулся. — И спросить, не желаешь ли вместе пообедать? — Я обедаю с Эммой, — Реджина снова опустила голову, демонстрируя, что разговор окончен. — Каждый день? — Каждый день, — она кивнула. Джим понимал, что итак потерял много времени в первую неделю, не решаясь завязать длинный разговор. Обдумывал стратегию. Даже привез в офис выпускной альбом, чтобы невзначай в обеденный перерыв, поностальгировать и так найти точки соприкосновения. А теперь на его пути, даже смешно, стояла девочка-уборщица, неожиданно пришедшаяся ко двору королевы Миллс. — Я мог бы… В смысле, я люблю детей. У меня у самого дочь пойдёт в третий класс в этом году. Мы могли бы… — Джим, — Реджина раздраженно выдохнула. — Я очень ценю твоё внимание, но во время обедов у меня уже есть компания. И мне ее достаточно. — Понял-понял, — мужчина отступил под резким напором, боясь усугубить ситуацию. Лежащий на столе черный смартфон Реджины дважды пропищал, содрогаясь вибрациями. Женщина отложила бумаги и взяла сотовый в руки. — Тогда хорошего тебе дня и я пошёл? — Да-да, — отмахнулась Реджина, поглощенная чтением сообщения. — И тебе хорошего дня. from Emma Хотите яблоко? Обернувшись на пороге, Джим увидел холодную мадам Миллс откинувшейся на спинку кресла, положив ногу на ногу. Она улыбалась, глядя на экран телефона, неосознанно закусив кончик ручки. *** from Regina Хочу. Эмма растерла руки и, оценив крепость ствола, сделала два шага назад. С разбегу оттолкнувшись от коры, она зацепилась за нижнюю ветку и подтянулась на руках. Дерево было не слишком большим, но и она была, как говорила брезгливо миссис Смит, «слишком тощей для своего возраста». Вскарабкавшись по веткам почти до самой верхушки, Эмма сорвала налитое соком красное яблоко, вот-вот готовое упасть под собственным весом, и, крепко сцепив пальцы, прыжками спустилась на землю. Отлично. Эмма была невероятно горда собой. Она шла по аллее, подбрасывая яблоко вверх и снова подхватывая ладонью. Внутри что-то менялось к лучшему. В смысле того самого одиночества для себя. Раньше, она ждала его, чтобы подумать о ерунде. Может быть, поболтать с Джил и Тревисом. Выкурить сигарету с пацанами из приюта и поржать над идиотскими заданиями директрисы. А теперь в свободное время… Время для неё одной было заполнено мисс Миллс. Она думала, что ответить на сообщение. Держалась, чтобы не писать первой чаще раза в сутки. Старалась обходить любые темы, касающиеся семьи. И не только своей. Ей не хотелось знать, с кем живет мисс Миллс, где на самом деле работает, куда уезжает каждый четверг… Потому что теперь, когда работа становилась монотонной и тяжёлой, она отключалась от всего вокруг, перебирая их переписку и разговоры в кабинете. Время шло быстрее. Иногда, она настолько сильно задумывалась об этом, представляя целые картины из воспоминаний, мысленно замирая на них, рассматривая детали, что копала и мыла даже энергичнее, чем обычно. А иногда, наоборот. — Эмма! Ты опять витаешь в облаках? Ты должна была закончить ещё час назад! — Эй, Эмс? Ты чего-то опять зависла, — Тревис даже потряс тогда ладонью перед её лицом. Эмма ругала себя за эти моменты. Ей нужно было выживать. Дурацкие, глупые иллюзии лезли в голову, куда их не звали. Она старалась переключиться на мысли о чем-то другом, но не находила в копилке своей памяти воспоминания, достойного затмить образ мисс Миллс, с осторожностью принимающей еду с её рук или растерянно стоящей возле своего окна на втором этаже. Ее жизнь была тем ещё дерьмом, но раньше это воспринималось иначе. Эмма не могла сформулировать, что именно изменилось. Смиты были все такими же уродами, и она сама, все так же, была в их полном распоряжении. Но что-то точно изменилось. Резко и непоправимо. — Еду еще не принесли, — встала из-за стола мисс Миллс, нервно потирая руки. — Ничего, — Эмма комкала пальцами край большого пакета для мусора. — Вы не обязаны каждый день кормить меня. — Глупости, — Реджина наклонилась, выискивая что-то в выдвижных ящиках стола.- Мне совсем не трудно. Тебе же понравилась рыба. Сегодня будет салат с курицей. У них закончились ребрышки, как назло и… Эмма, воспользовавшись моментом, когда злые, карие глаза не пытались прожечь в ней дыру, подошла ближе и положила на самый край стола перед Реджиной большое, красное яблоко. — Я помыла его, если что, — она сделала шаг назад, убирая длинные пальцы, один из которых был заклеен белой полоской пластыря. — Спасибо, я… — мисс Миллс медленно выпрямилась, замирая над фруктом. Её лицо секунду было непроницаемым, а после черты смягчились в мягкой улыбке. — Я люблю яблоки. Эмма поймала себя на постыдном рассматривании мисс Миллс. Её костюма, позы, движений рук, мимики лица. Они не виделись целых три дня, и сейчас сознание будто привыкало к тому, что Реджина Миллс действительно существует, а не является плодом воображения. Девочка спешно отвела взгляд и села на диван. — И ещё раз спасибо за цветы, Эмма. — Не за что, — девочка сдержанно улыбнулась, глядя куда-то в сторону. — Брат велел сказать, что это от него, и что… — она откашлялась, собираясь для следующей фразы. — И что вы очень красивая. — Что ж, спасибо ему за комплимент, — Реджина покрутила яблоко в ладони, осматривая ровную кожицу без изъянов. Фрукт был прохладным и мокрым. Видимо, Эмма помыла его только что в раковине в общей уборной. Разговор снова не клеился. Тишина была неловкой, но не напряженной. Реджина не знала, как общаться с детьми. Эмма, несмотря ни на что, была ребёнком. Многое пережившим, умеющим терпеть не по годам, замкнутым, но все же ребёнком. «Наверное», — подумала Реджина. — «Говорят о школе и уроках. Друзьях. Увлечениях. Но Эмма вряд ли ходит в кружки или играет в компьютерные игры. Смотрит сериалы. Да она и сама не смотрит». Мисс Миллс села в свое большое кресло, неосознанно закрываясь. Становясь обратно строгой мадам Я-все-держу-под-контролем. — Ты уже решила, в какой колледж будешь поступать? Эмма едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Но насмешливая улыбка все же растянула бледные губы. Боже, иногда мисс Миллс будто знает все на свете, а иногда говорит удивительно наивные вещи. — Разве что есть колледж, где обучают на дворников. Но я о таком не слышала. — У тебя есть любимый предмет? — Реджина прижала яблоко к щеке, внимательно глядя на Эмму. Чуть покатала по скуле красный, прохладный фрукт. — Мне нравится бегать и подтягиваться, но я не люблю спорт. Все это типа мы команда и все такое - не по мне. — Есть одиночные виды спорта. — Ага, ими я и занимаюсь целыми днями, — и девочка раскрыла перед ней ладони с поджившими мозолями. — Скоро получу медаль по копанию земли. Реджина отвела глаза в сторону и уперлась взглядом в собственную черную, кожаную сумку. Она протянула руку и, положив на колени яблоко, стала копаться в её содержимом, пока не извлекла тюбик увлажняющего крема. — В школе мне очень нравилась математика. В цифрах заключается порядок, — Реджина отложила яблоко на стол и, поднявшись, пододвинула кресло к дивану. — Каждая задача имеет конкретное решение. И даже если с первого взгляда оно не видно за большими формулами, в итоге выходит простая цифра, которая все ставит на свои места. Женщина села напротив Эммы так, что их колени соприкасались. — Дай руки, — попросила Реджина, и девочка послушно протянула кисти ладонями вверх. — Тебе нравится математика? — Нет, — Эмма наблюдала, как женщина подалась вперед, укладывая её руки к себе на колени. Она выдавила немного крема себе на кончики пальцев и осторожно провела ими по мозолям на ладони девочки. Крем был прохладный и скользкий на ощупь. Девочка инстинктивно дернулась. — Щекотно. — Я аккуратно, — спокойно проговорила Реджина. — Вы, наверное, учились лучше всех в школе? — Эмма наблюдала за движениями чужих пальцев, ощущая, будто подглядывает. Будто это не её ладони и уж точно не руки мадам Совершенство буднично и сосредоточенно гладят уже побелевшие, грубые бугорки под пальцами. — Я была лучшей в классе и после лучшей в своём выпуске из колледжа, — Реджина опустила чужую ладонь себе на колени и взялась за вторую руку. — Моя мать учила меня, что усердие и самодисциплина — наши лучшие друзья. — Ваша мать… — проговорила Эмма, заставляя Реджину внутренне отвесить себе оплеуху за подобное упоминание. У Эммы нет матери. Она не знает, какие они бывают или должны быть. — Какая она? — Строгая, — женщина отмерла, ещё больше сосредотачиваясь на втирании крема в чужую ладонь. — Как вы? — Наверное, — Реджина пожала плечами. — А я очень строгая? — Нет, не очень, — Эмма нерешительно убрала «обработанную» руку с серой юбки. — Мне сначала так показалось, но потом нет. Повисла пауза, во время которой мисс Миллс собиралась с силами, чтобы осторожно спросить. — Твои родители… Биологические родители, они… — Я никогда их не видела, если вы об этом. Меня нашли возле дороги какие-то люди. Мне было меньше полугода. Так что… — Это ужасно, — Реджина пожалела о своём вопросе. — Прости, что… — Ничего страшного, — Эмма ободряюще улыбнулась. — Это было так давно, и я ведь этого даже не помню. Так что не переживайте. — Они не должны были так поступать с тобой. — Да вы что? — развеселилась Эмма. — А миссис Смит говорит, что это Бог отвел этих бедных людей от наказания, вроде меня. Девочка так искренне улыбалась на жестокие слова, что Реджина не нашлась, что сказать. Будто это смешная шутка или безобидная история. — Может, она и права. В конце концов, со мной всегда одни проблемы. — Она не права, — женщина перестала втирать крем и теперь просто держала чужую руку в своих. В карих глазах появился знакомый блеск внутреннего гнева. — Ты — хороший человек. Просто… — Вы меня плохо знаете. Я постоянно влипаю в истории. Как с тем извращенцем Фостером или когда я случайно… — С каким извращенцем? — голос мисс Миллс стал требовательным и строгим. Она сильнее сжала её ладонь и теперь смотрела пристально в глаза. — Никаким, — Эмма осеклась, осознав, что взболтнула лишнего. — Забудьте. — Кто-то приставал к тебе? — Реджина потянула ладонь ближе к себе. — Что-то говорил или показывал? — Нет, ничего такого, — Эмма отняла руку и закрылась, опустив глаза. Снова стала прежним вечно наказанным подростком. — Просто забудьте. — Эмма? — голос звучал вкрадчиво и мягко. Её никто так не звал. С такой интонацией. Социальные работники всегда только изображали её, но в реальности никто её так не звал. — Ты можешь рассказать мне. — Нет, — девочка ушла обратно в свою, глухую ко всему внешнему, оборону. Но все же что-то изменилось. Неуловимая, мягкая брешь в броне. — У вас… — Эмма смотрела на свои руки, чуть сгибая пальцы. — У вас будут проблемы из-за меня. Не надо. — Ты не можешь решать за меня, — Реджина даже выпрямилась на своём кресле. — Я — взрослая, Эмма. Тебе не нужно меня защищать. — Я вас не защищаю. — Если ты расскажешь… — Не о чем рассказывать, — бесполезно. Реджина уже очень хорошо знала этот тон. Вытащить что-либо из Эммы, если она заняла свою привычную позицию «нет на все», просто невозможно. Она вздохнула от бессилия и опустила ладони на протертые в коленях джинсы, нагибаясь ближе. Девочка подалась назад. — Сейчас это тоже происходит? — Нет, — Эмма замотала головой. — Честно, нет. — Ты расскажешь мне, если что-то подобное повторится? — Реджина старалась не слишком давить, но говорить твёрдо. Знаете, чужая власть дарит безопасность. — Хорошо.

***

from Regina Напиши мне, когда доберешься, чтобы я не волновалась. Тревис припарковался в нескольких домах от обиталища Смитов и, пройдясь пешком, устроил засаду за гаражом в ожидании подруги. На улице давно стемнело. В гостиной горел свет, а значит, Смит-старший все ещё накачивался пивом у телевизора. Окно на втором этаже осторожно открылось, и из него высунулись две знакомые ноги в старых кедах. Эмма, опираясь о козырек, быстро схватилась за ветку растущего у дома дерева. Распущенные волосы трепал ветер. Тревис подошел ближе и помог ей спуститься с нижних веток, подав руку. — Тс-с-с, — Эмма воровато оглянулась, пригибаясь. — Фред уехал сразу после ужина, а старуха-Смит увлеклась вязанием. Так что спалить нас некому, но гляди, чтобы соседи не заметили. — Не заметят, — кивнул Тревис, почти вприсядку быстро пробираясь к дороге. Когда они сели в машину, Эмма радостно выдохнула и улыбнулась. Теперь она свободна. — Готова повеселиться, Эмс? — Тревис завёл двигатель с видом, будто выкрал подругу из мегаохраняемой тюрьмы. — Хватай пиво. — Ага! — Эмма достала с заднего сиденья прохладную банку и вскрыла кольцо с характерным шипением. — Будет круто. — Не то слово! from Emma Все хорошо. Не о чем волноваться.

***

В дом уже начал подтягиваться народ. В основном компания Тревиса. Трое парней уже явно были под чем-то и дико тормозили. Эмма не запомнила их имен, хотя они дали друг другу «пять» и обменялись ничего не значащими комплиментами. — Эй, мне нравятся твои волосы. — А мне твои, чувак, — Эмма потрепала одного из них по пышной шевелюре в стиле Битлов и прошла в дом. На кухне Джил пила пиво из алюминиевой банки. from Regina Я все равно волнуюсь. — Она продолжает писать? — Я просто проверяла время, — Эмма села на столешницу, по-турецки сложив ноги, и тоже взялась за пиво. — Ага, конечно, — Джил сузила глаза, морщась. По дому шастали подростки. Вечеринка только начинала набирать обороты, и все выглядели ещё скованными и потерянными. Тревис вытащил большие колонки в гостиную и врубил музыку. — Трев обожает эту группу, — Эмма, улыбаясь ткнула банкой в дрыгающегося в танце друга. — Говорит, типа они все наркоманы и суицидники. Трое укуренных в ноль друзей стали приторможено подтанцовывать, изображая то ли роботов, то ли танец обезьян. from Emma Я добралась. Вечеринка — отстой. — Слушай, — начала Джил, подсаживаясь ближе. — Я давно хотела спросить… — Эй, народ, чего не танцуем? — Тревис, запыхавшись, привалился к столешнице возле Эммы. — А чо стремные тёлки в итоге не пришли? — Вроде, нет, — пожала плечами Эмма, допивая первую банку и сминая её в руках, громко отрыгивая. — О, зов льва? — заржал Тревис, открывая ещё по банке для них. from Regina Как и мой ужин. — Эмма? — Джил снова попыталась привлечь внимание к себе. — Слушай… А тебе кто нравится? — В смысле? — Эмма подняла одну бровь, не понимая, к чему клонит подруга. — В смысле, девочки или мальчики? — Джил нагнулась ближе. from Emma Кто-то посолил ваш салат? — Что? — Эмма подпрыгнула на месте и подавилась пивом, громко откашливая его из глотки. — Она спрашивает, лесбиянка ли ты, — уточнил Тревис с совершенно будничной интонацией, будто это самый обычный вопрос. — Так что? Девочки или мальчики? — Джил настаивала. — Э… Никто. — Да брось, — Тревис хлопнул Эмму по колену. — Мы не гомофобы, если чо. — Да, Тревис однажды по накурке сосался со своим другом Биллом, — настала очередь парня пучить глаза от удивления. — Тише ты! — Трев смешно жестикулировал, вертя головой по сторонам. — Это типа секрет, и мы были в ноль оба. Я просто экспериментировал. Это была такая стадия. — Гей-стадия? — протянула Джил, улыбаясь. — Да тише ты, — зашипел Тревис. — короче, если ты по девочкам, то мы без претензий. В смысле, это даже прикольно. — Но я не по девочкам, — Эмма отстранилась, резко становясь серьёзной. — По женщинам? — подмигнула Джил, кивая на лежащий на столешнице телефон. — Нет, — Эмма возмущенно подняла брови и помотала головой. — Джил, хватит. С чего вообще такие вопросы? — Ну, мы как бы никогда тебя ни с кем не видели, — вступился Тревис, стараясь смягчить ситуацию. — Ты ни разу за весь год никем не интересовалась. Даже я засосал Билла, и это помимо девчонок из хора. Пусть они и не ответили мне взаимностью, но… — Да у меня просто не было на это времени, — Эмма спрыгнула на пол, и убрала руку в карман, закрываясь. — Просто не до того мне. В смысле, Смиты постоянно трутся рядом. Куча работы. Новая школа. Обязательно что ли кем-то интересоваться? — На мисс Миллс у тебя время есть всегда, — протянула Джил, отхлебывая пиво. — Это другое. — Эмс, если что, я тоже считаю её дико горячей, — подмигнул Трев, делая кулаком два рывка вверх-вниз в области ширинки. — Сам бы ей писал сутки напролет. — Да хватит уже, я не интересуюсь мисс Миллс, — телефон на столе отозвался короткой трелью. Эмма тут же убрала его в карман. — Все, проехали. Я пойду, попробую стрельнуть сигарету. Эмма махнула руками, и, развернувшись, пошла в сторону черного хода. Джил и Тревис многозначительно переглянулись.

***

На улице было прохладно. Двое очкариков из компании Трева с видом необычайной крутости курили, не затягиваясь. Эмма попросила у них пару сигарет, одну из которых спрятала за ухо. from Regina Неудачно выбрала компанию. — Слушай, Тревис сказал, что ты типа сирота и живёшь в приемной семье. Это правда? — очкарики посмотрели на неё с противным любопытством. — Ага, — кивнула Эмма. — Прикольно, — выдохнул тот, у которого были цветные брекеты. — А ты типа никогда своих родителей не видела, или они типа погибли в автокатастрофе или от рака, и тебя тогда отдали туда? — встрял тот, на котором была футболка с Микки-Маусом в стиле киберпанка. — Нет, — Эмма поморщилась, вставляя в рот сигарету. — Я их никогда не видела. — А не пыталась искать? Может, они жалеют и тоже тебя ищут. — Да, — снова брекеты, видимо, смотрящие слишком много мелодрам. — Может, они богачи, а ты и не знаешь? И ты их единственная наследница? Подумай. — Это, блять, не кино, — вспылила Эмма. — Мои родители, скорее всего, ублюдки похлеще Смитов. Алкаши или нарики, а не какие-нибудь короли. И похеру им, что там со мной. Они уже и забыли, что я существую в природе. Для таких людей родить, что высморкаться. Эмма выдохнула горький дым, с непривычки проскребший лёгкие и, отмахнувшись, пошла в сторону калитки со двора. — Все, разговор окончен. Девочка вышла на тротуар возле дома и, прислонившись к забору, сделала ещё две затяжки. Дым шел плохо. Она надеялась почувствовать себя расслабленнее и сильнее, закурив. Взрослее. Но противный привкус, заполняющий грудную клетку изнутри, оседал тяжёлой горечью. Впервые, оставшись одна, она не хотела думать о мисс Миллс. Эмма оглядела свои изношенные синие кеды. Улицу, усыпанную покосившимися домиками с фанерными заплатами. Одиночество лилось вместе с воздухом и не знало конца. Через два года она окажется далеко от этих людей, но внутри неё они поселятся навсегда. Бесконечная жизнь брошенного ребёнка в поисках пристанища, которого нет. Где-то её родители живут своей собственной жизнью и даже не вспоминают о её существовании. Никто не вспоминает, пока не нужно помыть-подать-принести-починить. Только Джил и Тревис, и те убежали обратно в свои дома под присмотр вечно занятых чем угодно, кроме них, родителей. У них есть свои комнаты и вещи. Дни рождения. Мать держала их на руках. Говорила какие-то простые слова. Вроде: «Я волнуюсь за тебя» или «Ты — идиот». И что бы этот идиот не сделал, он знает, куда идти и что его не прогонят. Простые вещи простых людей. Но Эмма всегда отсутствовала для подобного. Эмма всегда была… Пропищал телефон. from Regina Я знаю, что это неуместно, но ты можешь пообещать мне, что вы не станете напиваться и делать глупости? Ты не станешь? Эмма смотрела на экран округлившимися глазами. Внутри что-то сжималось. Она смотрела и смотрела, сдавливая телефон в руке. И только поэтому пропустила шум приближающихся к дому машин. А когда все же подняла глаза, теплая и невероятная реальность из телефона никак не хотела сходиться с реальностью светящей ей прямо в лицо фарами старой колымаги. Когда хлопнула дверь и знакомый голос окликнул её, она все ещё сжимала в руке телефон. Недокуренная сигарета выскользнула на тротуар. А после Эмма бросилась в дом, быстро пересекая двор и буквально вваливаясь на кухню. Джил и Тревис, оторвавшись от серебристых банок приоткрытыми губами, подняли на неё удивленные глаза. — Ты чо, Эмс? — Фред здесь.