Теория отсутствия

Кто бы ты ни был, я боюсь, ты идешь по пути сновидений, И все, в чем ты крепко уверен, уйдет у тебя из-под ног и под руками растает… © Уолт Уитмен «Тебе»

from Regina Mills Дорогая Эмма, спасибо за тёплые слова. Отпуск прошёл хорошо. Я загорела, и вода была тёплой. Старалась воспользоваться твоим советом и спать подольше, но, видимо, я безнадёжно разучилась бездельничать. Я пока только привыкаю к кабинету мэра города. Думаю, сделать здесь ремонт. Перекрасить стены и повесить другие шторы. Пока сняла со стен фотографии природы. Они смотрелись неуместными зелёными пятнами. Ужасная безвкусица. Как новый учебный год? Если тебе не хватает учебников или тетрадей, я могла бы прислать тебе их, если ты напишешь список. Мне совсем не сложно. Пожалуйста, не стесняйся писать мне о таких вещах. Твоя история вызвала у меня чувство тревоги. Я понимаю, что подростки любят подобные приключения, но, пожалуйста, обещай, что ты не будешь так делать больше. Все могло закончиться переломом, а то и хуже. Какова высота этого моста? Метров пять? Семь? В любом случае, даже если там было достаточно глубоко, такие игры могут быть опасными. А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Крутые ребята не идут на поводу провокаторов. Пока ещё ты можешь этого не понимать, но прослыть трусом лучше, чем получить увечья. Помни, что ты нужна мне целая и здоровая. Мисс Миллс. P.S. Это не значит, что ты не будешь мне нужна, если все же сломаешь руку или ногу. Я не это имела в виду. Просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке. P.P.S. Любую фотографию? Или именно из отпуска? Эмма перечитала письмо три раза. Сначала быстро и с восторгом проглатывая слово за словом. Потом медленно и вдумчиво, стараясь запомнить и представить все, что происходит в жизни мисс Миллс. И только после открыла прикрепленный файл. На фото женщина за столиком в уличном кафе. На Реджине легкий сарафан и почти нет косметики. Она действительно загорела. Сосредоточенное лицо смотрит в кадр, видимо, стараясь сделать фото. Эмма беззлобно засмеялась. Это третья фотография, которую мисс Миллс присылает по просьбе Эммы. Девочка открывает альбом «Р» на «облаке» и загружает туда новый файл. Реджина только учится делать селфи и, видно, что ужасно смущается. Ни на одном фото она не улыбается. То и дело отхватывает себе то половину плеча, то обрезает верхнюю часть головы, недостаточно далеко отводя руки. Эмме кажется это милым. Она подолгу рассматривает фото, когда в общей комнате выключают свет. У Реджины нет аккаунтов в социальных сетях, но, погуглив, Эмма нашла несколько фото из прессы, которые тоже аккуратно скопировала в отдельный альбом. На всех, мисс Миллс выглядела строгой и сосредоточенной. Она давала комментарии по, видимо, дико важным вещам или просто упоминалась в качестве приглашенного эксперта на собрания каких-то организаций по интересам. Красивая и статная. И всегда одна. Эмма воровато проводила кончиками пальцев по строгому лицу на «своих» фотографиях. Сделанных только для неё. И тут же убирала руку, будто сама мисс Миллс могла это почувствовать на расстоянии в несколько сот километров.

***

— Эй, Свон, ещё раз и ты побьешь рекорд, — ржал Питер, когда они курили за деревьями, перемахнув через забор за зданием столовой. — За что на этот раз? — Угрожала ружьем старшему брату. Парень поперхнулся. — Свон, ты пиздец отбитая. — Питер откашлялся и снова затянулся глубоко. — А чо вдруг? Член тебе показывал? — Типа того, — Эмма пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. — А директриса только вспоминала, как ты разбила стекло в её кабинете, кинув в меня рюкзаком. Типа, ещё бы меня сплавить, и был бы образцовый приют. — Да нахуй ты кому сдался? — Эмма тоже затянулась, выпуская дым. — Два года осталось. — Жду этого дня, как, блядь, Рождество! Питер был редкостным мудаком и провокатором. Собирал вокруг себя целую банду из мальчиков-сирот, и запугиваниями заставлял делать за себя плохие поступки: воровать в столовой, ломать вещи, травить слабаков, которые слишком нравились учителям или девчонкам. Это Питер вечно подбивал малолеток прыгать с моста, кто дальше или бросаться камнями. Одному парню лет десяти, который все время плакал, потому что его мать умерла, а бабка сдавала сюда на передержку, чтобы не кормить, так разбили голову. Но Пит сказал, что это ему сиротский урок. Мальчик перестал плакать. Все больше сидел в углу на площадке и ковырял свои штаны пальцем. Они с Эммой никогда особо не ладили. В перерыве между Эвансами и Браунами Пит устроил настоящую травлю на неё. Вечно заводил шарманку, что она слабачка. Так было разбито окно директрисы. А также: сломан стул в кабинете математики; расколот череп учебного скелета в кабинете анатомии; сломан нос у неё, и разбита губа у Питера. После этой драки на короткое время они даже сдружились. Он научил Эмму курить и говорить с чиновниками «чтобы им не за что было прицепиться». У них даже появились общие шутки, в основном, над их директрисой, которая всячески пыталась вмешаться в этот союз. Чем, конечно же, только сильнее сдружила их. Когда на «смотринах» Смиты выбрали Эмму, Пит внезапно ожесточился. Бесконечно издевался, что её вечно выбирают из-за смазливого личика. Удочеряют, потому что она — шлюха и трахается со своими приемными отцами. Эмму это бесило. Драки и сопутствующие разрушения начались с новой силой, пока, наконец, Смиты не оформили документы на свою новую игрушку и не забрали её к себе. Может, Питер тоже хотел, чтобы его хоть раз выбрали? Дали хоть один шанс? У Пита было злое лицо. Впалые глаза и всегда будто нахмуренные брови. Острый профиль с перекатывающимися желваками. Он сильно вырос за год. Вымахал, но лицо по-прежнему отдавало детской обидой на весь мир. Все изменилось в этот раз. Может, Пит понял, что больше её никто не возьмёт? Что мир за забором не полон любящих родителей, которые именно его обходят своим вниманием? Может, стал уважать Эмму за эти бесконечные возвращения обратно к такой же, как его, жизни? А может, ему просто было одиноко без достойного соперника? Другие быстро ломались, получая по голове камнем или кулаком. Но не Эмма Свон. Она и Пит, оба были никому не нужны, и воевать было не за что. Все знают, что подростков берут только извращенцы. Эмма не заходила на его территорию, а он даже дал подзатыльник чмошнику из своей свиты, когда тот привычно начал о ней зубоскалить. — Ты куда потом? — Не знаю, — Эмма затушила бычок о кору дерева и бросила на землю. — Ещё не решила. А ты? — Да хер знает. Может, найду своего папашу и оторву ему яйца. А может, продам ту нору, которую мне выделит наше государство, и куплю байк. Хороший байк, а не китайское дерьмо. Буду кататься на нем и цеплять девчонок по дороге, — Пит внезапно открыто посмотрел ей в глаза. — Может, вместе поедем? Вместе проще. Эмма смутилась. Ещё год назад она бы ответила: «Да», дико обрадовавшись вырисовавшимся планам. Но теперь… — На самом деле, я хотела заехать повидаться с одним человеком, — осторожно начала она. — Может, после? Все равно я там надолго не задержусь. — Парень что ли какой-то? — поморщился Пит, ощущая обиду от непрямого отказа девушки. — Нет, — Эмма покачала головой. — Не парень. Пошли назад, пока нас не спалили. — Да похеру. Мы с тобой, Свон, в этом дурдоме за годы каждый кабинет не по разу вымыли, — он засмеялся собственным мыслям, но глаза его остались злыми. — А помнишь, как нас отправили стоять на горохе в наказание, а ты потом его подсыпала у порога директрисы? Она тогда себе чуть шею не свернула. — Да лучше бы и свернула, — Эмма усмехнулась воспоминаниям. — Я потом месяц на кухне кастрюли драила. — А я горшки малолеткам. Хотя сказал, что ничего не делал. — Ну и я тоже так сказала, — толкнула парня в плечо Эмма, посмеиваясь. — Свон, я серьёзно насчёт свалить вместе, — Пит поймал её руку и сжал. — Чо нам терять? Посудомойкой всегда успеешь поработать. Девушка отняла руку и пожала плечами. — Почему посудомойкой? Может, я, ну типа, в колледж собираюсь поступать? Питер ржал так, что слезы брызнули из глаз.

***

from Emma Swan Мисс Миллс, здравствуйте. Учебный год начался хорошо. Мне поставили «отлично» по литературе, потому что все остальные мои одноклассники — умственно отсталые, и не могут связать и двух слов. Мы проходили стихотворение Уолта Уитмена «Тебе», и я сказала, что оно о том, что человек сам не знает, какой он хороший на самом деле. Что из-за кучи дел и глупых слов других людей, он сам не может этого увидеть в себе. Я больше не буду прыгать с того моста, честно. Но вы зря переживаете. Ни один сиротка там ещё не умер, а он стоит уже лет сто. Пришлете фото своего кабинета? Он большой? Больше, чем в департаменте? Там есть кресло большого босса? Если нет, то его нужно купить в первую очередь. Чтобы человек с порога видел вас в нем и пугался задавать тупые вопросы. Нам выдают учебники и тетради, все хорошо. Вчера мне выдали несколько вещей «на вырост». Пижаму, джинсы, кофту, сапоги и куртку на осень. Куртка красная и выглядит так, будто её пожертвовала в приют проститутка-убийца. Зато теперь я готова к холодам. Мне понравилось фото, которое вы прислали. Видеть вас не в чем-то строгом непривычно, но здорово. Надеюсь, вы хорошо отдохнули и наелись всяких фруктов на год вперёд. Будете реже болеть зимой. Так говорит наша санитарка. Витамины и все такое. Однажды Тревис украл в супермаркете несколько авокадо и притащил нам. На вкус эта штука напоминает моченый в чем-то хлебный мякиш. Мерзость та еще. До того я думала, что все фрукты либо кислые, либо сладкие. Гадость. Тревис написал, что они с Джил скоро меня навестят. И он покажет мне свой брутальный шрам от приклада. Он рассказывает девчонкам в школе, что мы с ним участвовали в перестрелке. И я, типа, теперь сижу в тюрьме за убийство, а он мой связной на воле. Тревис такой болтун. Вы со всем справитесь. Вы самый умный человек, которого я видела. Все будет отлично. Если кто-то будет вас обижать, скажите, что переписываетесь с уголовницей. Я всегда думаю о вас, Эмма. Реджина встала из-за своего стола, чтобы идти на совещание. Главы городского собрания уже раскладывали бумаги и печатали отчёты у секретаря. Переговаривались о делах. Её кабинет примыкал к конференц-залу, и ей отчётливо были слышны кашель мистера Гарднера и глупые смешки Сидни Гласса. Она нагнулась, чтобы взять телефон, и в тот же момент он пропищал о новом письме. Мисс Миллс поднесла экран к лицу и нажала на иконку с красным конвертом. Её губы растянула улыбка. Она так и замерла у стола, пробегая глазами строчки. Эмма наполняла её привычное пространство приятным ощущением смешливого хаоса. Её выражения, истории (грустные истории, которые она рассказывала, как смешные байки), описания и наивная забота. Вопросы о её здоровье и делах. Настроении. Просьбы присылать фотографии, от которых Реджина отмахивалась первое время. Просьба смущала её и казалась слишком личной. Но позже Реджина взяла себя в руки. А что, собственно, в этом такого? Они давно не виделись. Они переписываются. Она рассказывает Эмме о своих делах. Что такого в том, чтобы сделать фотографию? То, что раньше она этого не делала, не значит, что это ненормально, ведь так? И Реджина все же открыла фронтальную камеру на своём телефоне, долго стараясь выставить кадр. Выбирая фон, обошла половину своего пустого дома, пока, наконец, не решила, что гостиная самый приемлемый вариант. Эмма написала, что ей очень идут отросшие до плеч волосы. Что она красивая. «Добрая и красивая» или даже ещё наивнее «Самая добрая и красивая» в каждом письме. «Самая умная». «Я всегда думаю о вас». Реджина тоже думает, но никогда не пишет об этом. Она едва решилась на «скучаю». И то один раз. Чаще заставляло бы девочку чувствовать себя плохо. Лишняя неприятная эмоция для подростка. Ей нужно привыкать к приюту, а Реджина подобными вещами тянет её назад. — Мисс Миллс, Вас уже ждут, — шепнула, высунувшаяся из-за двери, секретарша. — Я сейчас подойду, — Раздраженно прошипела Реджина, открывая прикрепленный файл. На нем Эмма в ужасной, на её вкус, красной кожаной куртке улыбалась, сидя на скамейке возле высокого, желтого забора. Её черты лица неуловимо менялись. Это точно была та же девочка, которую она видела два месяца назад. И в то же время что-то было иначе. Реджина нажала «скачать» и убрала телефон в карман пиджака. — Бюджет города не резиновый, чтобы тратить его на восстановление полуразрушенных строений,— возмутился Гарднер, строго глядя на новую главу родительского комитета. — В городе нехватка парковочных мест. Особенно в центре. Проект по строительству автостоянок уже готов и утвержден главным архитектором. — Старый замок на берегу со дня на день рухнет кому-то на голову, — развела руками Кэтрин Нолан, принимая вызов. — Кто-то из детей может пострадать. — Это проблема родителей, если они не могут уследить, где играют их дети, — Подключился Гласс. — все знают, что эта площадка небезопасна. Мадам мэр уже утвердила план по застройке парковки. Мы не можем сейчас перекинуть эти деньги на восстановление никому не нужного… — О каком замке идёт речь? — мисс Миллс подняла глаза от листа с петицией от родительского комитета. Они собрали больше сотни подписей. — Это деревянный домик на берегу. Он стоит там уже тридцать лет и сильно обветшал, — Кэтрин переключила внимание на Миллс, переходя на более мягкий тон. — Рухлядь, которую давно пора снести, — усмехнулся Гарднер, зная прекрасно, что мадам мэр не станет размениваться на подобные вещи. Реджина Миллс не член родительских собраний клуш, бесконечно переводящих все проблемы города на своих детей. Велосипедные парковки, ограничительные знаки, поддержка школьных клубов и прочий список мелочей, с каждой из которых нужно тратить уйму времени на разбирательства. — Дети туда не ходят. Это прибежище подростков, которые там распивают пиво и обжимаются. — И скоро эта «рухлядь» на одного из них свалится! — вспылила Кэтрин. — А разве не родительский комитет должен следить за тем, куда ходят их дети после школы? — мистер Гарднер даже подался вперёд. — За подростком сложно уследить, — отрешенно заключила Реджина, снова утыкаясь в бумаги. — Вот именно, — радостно согласилась Нолан. — Парковки не могут быть важнее безопасности наших детей. — Если вы хотите и дальше платить штрафы за эвакуатор, то я - нет. Подростки вечно шляются без дела и попадают в истории. Не будет этого вашего замка, они найдут другое место, где собираться. Руководство города не обязано отвечать за поведение ваших детей. — Руководство города не обязано отвечать за вашу машину, — выпрямилась Миллс, нахмурив брови и поджав губы. — Мы отвечаем за общественный транспорт, который исправно ходит в центр города, а никак не за личное средство передвижения каждого гражданина. Вы решили купить себе вторую машину, не посоветовавшись с управлением, а мэрия теперь обязана следить, чтобы ей хватало места? Не должна ли я лично вносить в ваш дом новую мебель, которую вы приобрели для собственного удобства? Машина — это не жизненно необходимый для гражданина предмет, а дополнительное средство комфорта. Покупая её, вы и только вы должны следить за её состоянием, в том числе и парковочными местами. Повторюсь, автобусы ходят регулярно. — Но, мадам мэр… — С другой стороны безопасность детей, которые могут покалечиться, играя на старой площадке, — Реджина приподняла, прилагающееся к петиции, фото многоуровневого деревянного домика. — Это место явно небезопасно для подростка. Что если кто-то сломает там ногу? Или того хуже. В этом возрасте они постоянно пытаются что-то доказать друг другу. Прыгают с моста, связываются с плохой компанией… Нет уж. До конца месяца главный архитектор должен предоставить мне план новой площадки на место этого «замка». — А как же парковки? — Сидни даже выронил карандаш. Да что случилось с их Злой Королевой? С каких пор подобные вопросы вызывают в ней нечто большее, чем раздражение? — Строительство парковки будет отложено на следующий сезон, как не первостепенная проблема. Вот-вот начнутся дожди и площадка должна быть снесена до конца сентября. Это понятно? Все кивнули. Кэтрин смотрела с нескрываемым удивлением и счастливой улыбкой за старательно выводящей новый приказ Злой Королевой мэрии.

***

Они совещались до позднего вечера, снова и снова возвращаясь к вопросу чертового «замка». Члены собрания попеременно «пробовали её на зуб», выдвигая новые аргументы или споря по другим поводам, цепляясь и намекая на её упрямство. Но Реджина осталась непреклонной. Она выдохнула только оставшись одна в своём кабинете. Полумрак внезапно отозвался тревогой. Реджина не боялась темноты, но во все ещё чужом кабинете она ощущала себя неуютно. Включив верхний свет, мадам мэр забрала с вешалки свое чёрное пальто и, накинув, подошла к столу. Опять уборщица забыла вынести мусорное ведро. Упаковка от пришедшей на её имя посылки с книгами так и лежала на дне пластикового пакета. Мусор… Реджина достала из кармана пиджака телефон и, чуть помедлив, отошла к входной двери. Включив камеру она сделала быстрый снимок. Помещение на фотографии отдавало желтизной из-за неестественного освещения. Она попробовала выставить настройки, но все равно осталась недовольна результатом. «Лучше снимать днем» — решила Миллс, когда дверь заскрипела, и на пороге возникла Кэтрин Нолан. — Реджина, ты ещё здесь? Мы можем поговорить? Миллс резко убрала телефон, будто её застали за чем-то постыдным. Чем-то личным. — Совещание окончено. — Я знаю, — кивнула Кэтрин, прикрывая за собой дверь. — Я просто хотела… Знаешь, я так давно тебя не видела. Мы так давно не общались. Лет шесть, наверное. И я хотела просто сказать спасибо за сегодняшнее твоё решение насчёт «замка». Это было неожиданно. — Вот как? Неожиданно? — Реджина строго сложила руки на груди, вздернув подбородок. — Почему же, можно узнать? Нолан замялась, понимая, что сболтнула лишнего. Старательно перебирая в голове, как мягко сказать Миллс, что… Что? Что все мамаши считают обращение к ней — гиблым делом? Что мисс Миллс в прошлом году не выделила ни копейки на школьную ярмарку, вместо этого поддержав местный спортивный клуб? Что с тех пор, как от неё ушёл Робин, она замкнулась в себе, никого не подпуская близко? Они были подругами. Ходили на семейные праздники и даже парные ужины вместе. Конечно, Нолан тоже хороша. Ушла в бытовуху с двумя детьми так, что на друзей времени не было. Максимум, других мамочек на площадке или в зале ожидания в каком-нибудь местном кружке танцев. Кэтрин старательно искала нужные слова, и шаря глазами по просторному кабинету нового мэра, вдруг наткнулась на нечто совершенно неожиданное. Она даже сделала несколько шагов вперёд и взяла в руки лежащие на столике книги. — «На стороне подростка», «Психология сиротства», «Вопросы адаптации детей из…». Это твои книги? — Кэтрин открыла первые страницы, вчитываясь в аннотации. — Да, мои. И что? — Реджина подошла ближе и резко забрала из рук слишком любопытной женщины заказанные ей на прошлой неделе руководства. — Зачем они тебе? — Это не твоё дело, Кэтрин, — Реджина убрала книги в свой дипломат, все ещё не поднимая глаз на удивленную подругу. — Считай, что я приняла твою благодарность, хотя и не стоило. Это моя прямая обязанность — заботиться о безопасности граждан. Реджина явно что-то недоговаривала. Кэтрин было дико любопытно, но она прекрасно знала, что разговорить Миллс практически невозможно. Прекрасно знала ещё по периоду, когда, получив документы на развод, подруга снова и снова переводила тему на что угодно, кроме этого. Они тогда даже обсудили выращивание комнатных растений и тенденции мирового рынка валют. — Я хотела спросить, не хочешь ли как-нибудь выпить чашечку кофе? Или чего покрепче? Если ты никуда не спешишь… — Я никуда не спешу, — отрезала Реджина, собирая бумаги и закрывая дипломат громким щелчком. — Но завтра тяжелый день. — Дэвид мне изменяет, — выпалила Кэтрин. Реджина замерла на месте, вздрогнув всем телом. Шесть лет они обменивались открытками на праздники и короткими «Как дела?», «Все отлично. А как твои?». А теперь Кэтрин Нолан стояла посреди её кабинета, видимо, желая излить душу. — Мне жаль это слышать, — сухо ответила Миллс. — Ты уверена? — Да, уверена, — Кэтрин резко опустила плечи и обхватила себя руками. Зябко поежилась. — После стольких лет… Не знаю, Реджина. Я не знаю, с кем ещё поговорить об этом. Ты же видела наш клуб «идеальных домохозяек»? Я не могу сказать им. Они разнесут эту новость по всему городу. На меня будут косо смотреть. Как когда-то… — Как когда-то на меня? — продолжила Реджина, и Кэтрин быстро кивнула. Повисла неприятная пауза. Миллс хотела сказать что-то, но не могла подобрать слова. Она никогда не умела утешать или поддерживать. Давать советы, бороться, помогать — это да. Но утешать… — Реджина, я знаю, что мы сильно отдалились друг от друга. Ты отдалилась. А я позволила тебе остаться одной со всем этим. Мне правда жаль. И я правда хочу… У Реджины зазвонил телефон. Она рассеянно полезла в карман, вглядываясь в фотографию на экране. Её взгляд заметно изменился. Она отвернулась от Кэтрин, прикладывая трубку к уху, и с непривычной тревогой ответила на звонок. — Да. Что случилось? Почему ты шепчешь? — Реджина подняла левую руку и посмотрела на часы. — И вправду. Нет, я ещё на работе. Собираюсь домой. У тебя все хорошо? Я получила письмо. Мадам мэр замолчала, вслушиваясь в голос на другом конце. — Мне эта идея не нравится. Разве вы не можете погулять вместе днем? Обязательно делать это ночью и… А если вас поймают? Я помню Тревиса. И хорошо помню, чем закончился ваш прошлый побег. — Реджина прикрыла трубку рукой и зашептала. Кэтрин жадно вслушивалась, не узнавая строгую подругу. — Я буду очень волноваться. Во сколько ты вернешься? Сразу же позвони мне. Хотя бы отправь смс. Не гуляйте ночью по городу. Оставайтесь в машине. Хорошо? И никакого спиртного. Ты обещаешь? Хорошо, что ты предупреждаешь. Нет, это вовсе не беспокойство. Мы же договорились, что ты будешь говорить мне о таких вещах. Хватит извиняться. Обещай, что больше трех часов это не займёт. Хорошо? Я не буду ложиться. Нет, не из-за тебя. У меня еще полно документов на проверку. Позвони мне сразу же. Да, или пришли смс. Пришлешь мне фото? Куртка ужасная, да, — лицо мисс Миллс расцвело в мягкой улыбке. Она присела на край стола и оглядела свою руку. — Нет, ещё не сошёл. Что ещё вам выдали? Вообще-то, зубные щетки нужно менять каждые два месяца. Нет, у меня электрическая. Она гораздо лучше. Хочешь такую? — Миллс поморщилась. — Будем считать, что я этого не слышала. Она не приспособлена для подобных вещей. Разве это не работа уборщицы? За что наказали? Боже… — Реджина закатила глаза, цокнув несколько раз языком. И будто только сейчас вспомнила, что не одна в кабинете. Она выпрямилась, снова напуская на себе строгий вид. — Мне пора. Не делайте глупостей. И напиши мне сразу, как вы вернетесь. И никакого алкоголя… Я все равно буду волноваться. И тебе доброй ночи. Реджина отняла трубку от уха, и нажала на «сброс». Как ни в чем не бывало, она обогнула стол, забирая дипломат и явно собраясь уходить. — Что это было? — выпалила с нескрываемым удивлением Нолан, но тут же осеклась. — Прости, это не мое дело. Я рада за тебя. Реджина выключила свет в кабинете и открыла входную дверь. — Можем поехать ко мне, — бросила она. — Я все равно не собираюсь ложиться ближайшие четыре часа. Кэтрин кивнула, выходя вслед за подругой. Миллс повернула замок и положила ключи в карман пальто, сразу же доставая другие с кнопочным брелком. — Ты на машине? — обернулась Миллс уже на пороге мэрии. На улице было свежо и пустынно. Пахло влажностью осени. — Нет, и… — Кэтрин смутилась. — Я уйду до того, как он приедет. — Кто «он»? — удивлённо посмотрела на неё Реджина, явно не понимая, о чем идёт речь. — Тот, кто тебе звонил. Прости, я подумала… — Никто не приедет, — Миллс сняла машину с сигнализации нажатием кнопки на брелоке. — И нет никакого «его».