Теория отсутствия

Наконец, Эмме сняли гипс и вставили все зубы. Это произошло практически одновременно. Рукой было двигать непривычно, и девушка долго и с любопытством смотрела на вновь гнущиеся пальцы и чёрный рисунок ромашки на запястье. За два месяца он, казалось, стал ярче. Но это потому, что Эмма успела отвыкнуть от своей метки. Врач посоветовал разрабатывать руку, и в комнате Эммы появился турник, а на комоде несколько эспандеров разных цветов и жёсткости. Девушка попеременно сжимала их в левой и правой руке за чтением вечером. Утро начиналось с подтягиваний. А когда днем они вместе делали задания по математике, Эмма часто, чтобы размяться и отдохнуть, выполняла упражнения перед Реджиной. Та считала вслух подходы, постоянно повторяя, что руку все еще нужно беречь. Раз-два-три. «А вдруг кость даст трещину?» Четыре-пять. «Ты и так достаточно сильная». Шесть-семь-восемь. «Заработаешь себе растяжение». Девять-десять. Эмма спрыгивала с турника и снова садилась за уравнения. От них болела голова. Девушка не любила цифры, но всегда с тихим смирением занимала стул возле мадам Математика-царица-наук. — В следующий четверг тебя зовут на ебучее родительское собрание. — Эмма! — возмутилась Миллс. — Что за выражения? — Подожди, вот сходишь туда, послушаешь всех этих клуш и святош, тогда поймёшь, что это самое правильное слово, — усмехнулась Эмма, берясь за ручку. — Мне наплевать на них, — Реджина, со все ещё выражением крайнего недовольства, подсела ближе. — Но я больше не хочу слышать ничего подобного в этом доме. — Прости, Джина, — мягко, Эмма положила здоровую теперь левую руку на плечо женщины. — Я просто не люблю все это. Не хочу, чтобы тебе говорили там, что я асоциальна или типа того. — Ты же знаешь, я не стану слушать ничего подобного, — Реджина накрыла длинные пальцы на своём плече ладонью и чуть сжала. — Не переживай. Ты же рассказала бы мне, если бы что-то случилось в школе? — Конечно. — Тогда волноваться не за что, — Миллс убрала руку, ближе пододвигая учебник. — Итак, икс в пятой степени умножить на… Но Реджина волновалась. Хоть и тщательно скрывала это, быстро переводя темы. Кто бы мог подумать, что она будет посещать родительские собрания? Ещё год назад она минимум бы удивилась подобным перспективам. Что бы ей там делать? Слушать, как мать Мойры Денвер опять недовольна питанием в столовой, потому что эта женщина недовольна даже слишком ярким солнечным светом и слишком прозрачным воздухом в городе? Но Реджина Миллс с честью выдержит и это испытание. Да и что они могут сказать ей такого об её Эмме, чего бы она сама не знала? Разве что… Что Реджина — плохая мать. На прошлой неделе Эмма пнула стул задиры Джонса, и тот вылетел из-под него. Но Эмма уверяла, что тот опять называл её «сироткой». У неё средние оценки почти по всем предметам. Они дотянули математику до среднего балла. Английский и литература были даже выше среднего. А вот другие предметы… Реджина вздохнула. А еще позавчера Эмма опять, забывшись, ушла в школу в старых кедах. В прошлый понедельник она потеряла учебник. Во вторник послала девушек из команды поддержки в жопу, когда они предложили ей пройти кастинг и злорадно спрашивали, может ли та сесть на шпагат. Боже, да не было такого дня, чтобы Эмма не приносила из школы очередную историю. Одна хлеще другой. Эмма никогда не боялась вступить в конфликт. Даже больше. Она с готовностью присоединялась к любой потасовке. И этого из неё уже было не вынуть. Тяжелое детство заставляло её постоянно защищаться. Это дома она ластилась к Реджине и разбрасывала вещи. Смешила Миллс историями об их с Тревисом приключениях, в основе которых всегда было либо воровство, либо побег куда-нибудь от всего остального мира, либо драка. Отучить Эмму драться стал для Реджины одним из самых болезненных вопросов. В книгах говорилось, что агрессивную энергию подростка нужно перенаправлять. Рекордсменами в этом, должно быть, были Смиты. Но Реджина не могла заставлять Эмму с утра до позднего вечера мыть дом и копаться в саду. Не могла и не хотела. Оставалось два способа, судя по руководствам: один для хороших родителей — отдать ребёнка в спортивную секцию; второй для плохих — подросток начинает активно заниматься мастурбацией и сексом с ровесниками. Реджина вдохнула, и Эмма замерла над очередным уравнением, будто ожидая удара. Миллс успокаивающе погладила худое плечо. — Эмма, а тебе… — женщина сглотнула, стараясь подобрать слова как можно более осторожно. — Тебе кто-то нравится? Я имею в виду мальчиков? Девушка отложила ручку и, не глядя на неё, нахмурила лоб. — Никто, — замкнуто заключила Эмма. — Если так случится… — воодушевленно начала Реджина. — На самом деле, — перебила её Эмма. — Мне кажется, мне вообще не нравятся мальчики. — Миллс так и замерла с полуоткрытым ртом, беспомощно глядя на девушку. — Это же ничего? — О, конечно, ничего, — поторопилась проговорить Реджина, нервно качая головой. — Конечно, ничего. — Пауза начала затягиваться, и Реджина решилась уточнить. — То есть, тебе нравятся другие девушки? — Ага, — усмехнулась Эмма очередному напоминанию об очаровательной наивности мисс Совершенство. — Девушки, женщины. Да. — Это ничего, — тупо повторила Реджина. — Ничего. У нас в колледже, например, даже была лесбийская пара. А в современной Америке уж тем более все с этим нормально. Ничего такого. Но если кто-то будет за это к тебе цепляться, ты… — Сразу побегу к тебе, — мягко улыбнулась Эмма, далее изображая плаксивого ребенка. — Ма-а-а-ам, другие дети называют меня лесбиянкой. Накажи их, мамочка. — Да ну тебя, — отмахнулась Реджина. — Это серьезная тема. И серьезная проблема. Не то, что ты… — она перевела дыхание, делая неопределенный жест рукой. — Не то, что ты… эм… лесбиянка, а то как другие… В смысле, некоторые люди все еще относятся к этому негативно. Консервативно, скажем так. Потому, если у тебя и твоей девушки… — Нет у меня девушки. — Будущей девушки… — Джина, — Эмма вздохнула, прерывая этот нервозный поток объяснений очевидных вещей, ради успокоения нервов госпожи Все-под-контролем. — У меня никогда ничего не было ни с парнями, ни с девушками. — А я подумала, что вы с Джиллиан… — Что? С Джил? Боже, Реджина, — Эмма даже поднялась со стула. — Ты невыносима. Серьезно, я и Джил? Как такое могло тебе в голову придти? Мне не нравятся, такие как Джил. — А какие тогда тебе нравятся? Эмма резко осеклась. Боже, этот разговор о пестиках и тычинках должен был быть неловким, но уж точно не настолько. Не может же она сказать… Даже попробовать описать… Боже, нет, она не станет этого делать. Эмма снова подошла к турнику и, повиснув на нем, постаралось согнать из мышц нахлынувшее возбуждение. Раз-два-три. — Как насчет спортивной секции? — примирительно предложила Реджина. Четыре-пять. — Только не командные виды, — шесть. — Не хватало еще учиться после школы передавать мяч и петь гимны хором. — семь. — В гимназии есть секция плаванья, — восемь-девять. — О, девчонки в купальниках. Звучит круто, — десять, и Реджина закашлялась, отводя взгляд. — Да шучу я, — Эмма спрыгнула с турника, переводя дыхание и подходя к женщине ближе. — Плаванье подойдет. Но меня возьмут после перелома? К счастью, ее взяли. И теперь, дважды в неделю, Эмма, думая о том, что живет с самой наивной и красивой женщиной на свете, нарезала круги в прохладной воде, как акула в поисках капли крови.

***

Последние два урока отменили из-за болезни учителя биологии. Эмма посидела во дворе школы, размышляя, стоит ли звонить Реджине с просьбой забрать ее или прогуляться. Решив в итоге совместить оба этих занятия, Эмма направилась прямиком в центр города, где располагалась мэрия. Белое, напоминающее домик Барби здание, возле которого только начали цвести деревья. Влажный запах набухающих почек стоял повсюду. Внутри из-за него будто тоже что-то расцветало. Эмма заметила в себе небывалый прилив сил этой весной. Ей хотелось постоянно носиться, либо постоянно сидеть рядом с Реджиной, рыча и лая, как собака, на каждого, кто пересекал невидимую черту, смея подходить ближе. Чувства. Чертовы непонятные, путающие все в голове чувства набухали, как почки на деревьях. Невозможно было думать ни о чем другом, кроме того, как пахнет госпожа мэр. Как она утром выбирала блузку перед зеркалом, прислоняя к полуголому телу вешалки со светло-зеленой и светло-голубой. Как она, нагнувшись перед зеркалом, пока Эмма стояла за ее спиной, взлохматила идеальную прическу, чтобы придать ей пышность. А Эмма смотрела и боялась, что в зеркале отразится то, на какую из пышных деталей ее, черт возьми, приемной матери, падает ее взгляд. Все это невероятно сбивало с толку. К счастью, завтра, когда Реджина уйдет на ебучее родительское собрание, приедут Тревис и Джил. Они всю ночь будут кататься по городу и, может, Эмма поделится с рассудительной подругой тем, что ее мышцы уже нестерпимо болят по ночам, а она все делает и делает подходы к турнику, каждый раз, стоит только подумать о том, спит ли уже Реджина. Но даже это не самое тяжелое в их совместном быте. Самое тяжелое - это их привычка читать на ночь книги, лежа в одной постели. Несколько раз Эмма засыпала, и Джина нежно укрывала ее своим одеялом. Проснувшись ночью, девушка наблюдала за ровным дыханием спящей рядом женщины, вглядываясь в смягчившиеся черты лица, без косметики и едкой, как тональный крем, строгости. Как дрожат ресницы. Как Джина подкладывает ладонь под щеку, когда ложится на бок. Пару раз Эмма решалась и проводила кончиками пальцев по белому, не скрытому одеялом плечу мадам мэр. В такие моменты Реджина чуть морщилась, но не просыпалась. Однажды Эмма забрала себе под щеку свободную руку Джины, поцеловав пальцы. Та открыла глаза и в полусне посмотрела на нее. Эмма замерла, ухватившись за чужую ладонь. Зрачки расширил страх. Но ничего не произошло. Ничего страшного, видимо, в этом жесте Реджина не увидела, и потому просто закрыла глаза и погрузилась обратно в сон. Эмма все-таки была воровкой. Она крала эти моменты у наивной мисс Миллс, пока та, теряя бдительность (а была ли она вообще у нее в отношении Эммы Свон), продолжала плыть по своему собственному течению, решая проблемы города и уравнения по математике. Мэрия встретила ее холодным запахом серого камня. Эмма поднялась по лестнице и улыбнулась секретарше, почесав голову. Та, приложив к уху трубку, нажала на какую-то кнопку на телефоне и проговорила в динамик. — Мисс Миллс, к Вам посетительница, — ответ, видимо, был положительный, потому что секретарша кивнула и указала рукой на дверь в кабинет. — Эмма, — радостно проговорила Реджина, поднимаясь из своего большого кожаного кресла и чуть прихрамывая. — Почему ты не в школе? — Учитель заболел, — девушка сделала несколько быстрых шагов вперед, но вовремя остановилась перед столом. — Что у тебя с ногой? — Я потянула мышцу,  — пожаловалась Джина, садясь обратно в кресло. — Бегала сегодня на каблуках по заднему двору, отдавая распоряжения дворнику. — Надеюсь, он лучше меня в департаменте, — улыбнулась Эмма, подходя к креслу. — Иначе я буду ревновать. Скажу тебе честно, я отвратительно зашкурила те скамейки. — Может, если бы ты не отвлекалась на злую даму в окне, у тебя получилось бы лучше, — подмигнула Миллс, вытягивая ноги. — Вдобавок ко всему, я уронила нижний ящик стола себе на ногу. Он плохо закреплен. — Давай, я посмотрю, — вызвалась Эмма, ставя рюкзак возле стола и сбрасывая на него же тяжелый пиджак и теплый шарф. — Не нужно, я уже вызвала мастера, — Реджина чуть отъехала назад в кресле, потому что Эмма, закатав рукава, нагнулась к самым ее коленям. — Да может там дел всего лишь подбить… — Эмма села на корточки возле выдвижных ящиков и взялась за нижний. — Я сделаю. Все нормально. Получилось же тогда, с сапогом. — Да, получилось, — подтвердила Миллс, отъезжая еще чуть дальше, освобождая пространство для маневров Эммы. Девушка вынула ящик до конца и заглянула вглубь. Стол был сделан на манер парты. Ноги скрывала еще одна массивная крышка впереди, но между ящиками и ножками с другой стороны имелось пространство для коленей мадам мэр, сегодня едва скрытых юбкой-«карандашом». Эмма забралась в этот «грот», встав на колени, и пару раз ударила снизу по ящику. Он с щелчком встал обратно в нужную колею. — Видишь, — снизу вверх улыбнулась Эмма. — Все готово. Теперь твои ноги вне опасности. Главное, не храни там ничего тяжелого. — Ты прямо моя спасительница, — игриво улыбнулась мадам мэр, нажимая указательным пальцем на любопытный нос рядом. Резко протрезвонил телефон. Эмма от испуга дернулась и, с громким сухим стуком, ударилась головой о крышку стола. — Ай. — Мисс Миллс, к вам мистер Гарднер, — чуть гнусавым голосом проговорила секретарша в динамике на громкой связи. Реджина подъехала ближе и инстинктивно потянулась к ушибленной голове, когда дверь резко распахнулась и на пороге оказался один из членов городского собрания. — Мисс Миллс, это уже ни в какие ворота не лезет, — Реджина выпрямилась, глядя на него и пододвигая стул ближе к столу. — Почему опять задерживаются слушания по поводу новых парковок в центре? Осенью вы обещали, что работы начнутся, когда снег перестанет быть помехой для строительства. — Мистер Гарднер, во-первых, врываться ко мне без разрешения… Эмма сгруппировалась, садясь и подтягивая к себе ноги, чтобы полностью уместиться под столом мадам мэр, чьи, в свою очередь, округлые колени в черных колготках теперь оказались на уровне лица девушки. Она слышала, с каким жаром мадам Сделаешь-так-еще-раз-и-я-устрою-тебе-ад-на-земле отчитывала невовремя вошедшего мужчину и улыбалась. Такой Джина ей тоже нравилась. Злая и сильная. Власть, дарующая безопасность в уютном убежище у своих ног. — Во-вторых, я не говорила, что… — Реджина внезапно остановилась, опешив, и стараясь не подать виду. Цепкие пальцы под столом ухватились за ее лодыжку и потянули к себе, снимая туфлю и ставя пятку на что-то мягкое. — Я не говорила, что как только сойдет снег, все муниципальные власти ринутся на строительство века — парковок в центре города. Есть дела, — она снова замялась, кладя обе руки на стол и пододвигаясь ближе, когда вторая ее нога была освобождена от узкой обуви и тоже обрела мягкую опору на животе у подростка под ее столом. Пальцы начали бережно массировать левую икру, даря приятные ощущения и ужасно отвлекая. Но прямо сейчас обнаружить для Гарднера спрятавшегося чуть ли не у нее под юбкой подростка, было бы неуместно, и Реджина стойко держала лицо. Особенно, когда пальцы стали двигаться настойчивее, проминая уставшие ноги, двигаясь сверху вниз к ушибленной стопе. — Не говорила, верно, — согласился Гарднер. — Но работы по крайней мере уже должны начаться. Хотя бы их обсуждение… — пальцы легли на лодыжку, осторожно сжимая ее одной рукой и поглаживая стопу другой, — Ведь план застройки был у нас на руках, утвержденный главным архитектором… — левая нога послушно легла в чужие ладони и большие пальцы принялись нажимать на подъем стопы, в поисках ушиба. — И вами тоже утвержденный. — Реджина вздрогнула, когда подушечка одного из пальцев попала в синяк, оставленный вылетевшим ящиком, и руки тут же остановились. Стали еще мягче в нажатиях. — Так что, не говорите мне, что для вас это новость. — Я так и не говорю, — мисс Миллс придвинулась еще ближе, почти доставая коленями до лица Эммы. Сжимая их и одновременно стараясь расслабить ноги. — Я лишь говорю, что всему свое время. И пальцы побежали по второй ноге, разминая икру. Левая же заняла свое место на мягком и теплом животе. Реджина чувствовала стопой место, где заканчивался ремень на брюках и начинались мелкие пуговицы заправленной рубашки. Она, видимо, совсем сошла с ума, раз позволяет такие игры с собой. «С другой стороны, — подключилась ее рациональная часть. — Эмма просто очень привязана к ней и хочет помочь. Она ведь сама пожаловалась ей на растяжение. Да-да, в этом нет ничего особенного. Эмма проявляет ласку, как умеет. Реджине нужно быть спокойнее, и не пытаться ругать ее за подобное. Для полноценного взаимодействия с подростками очень важен тактильный контакт. Так написано во всех книгах». — Когда? — отвлек ее своей вечной проблемой Гарднер, когда пальцы стали сильнее мять кожу под колготками, стараясь расслабить мышцы икр. — Что «когда»? — вернулась в реальность Реджина. — Когда начнется строительство? — Еле сдерживаясь, проговорил Гарднер, вне себя от ощущения, что Миллс по непонятным причинам рассеянна или просто игнорирует его. — Мы обсудим это на собрании в конце этой недели, — пообещала Реджина, сама приподнимая ногу, чтобы показать, где более всего чувствуется боль в связках. Подставляя этот участок под твердые, но осторожные пальцы. — В четверг? — уточнил Гарднер, и даже сквозь ткань колготок она почувствовала короткий влажный поцелуй под своим левым коленом. — В пятницу, — мисс Миллс закусила губу от болезненно приятных движений в зоне, где она потянула ногу. — В четверг родительское собрание. Меня не будет в мэрии. — Совсем забыл, что вы теперь — мать, — едко проговорил Гарднер. — А не стоило, — будто и самой себе напомнила Реджина, резко отрываясь от приятных касаний и отодвигаясь на стуле от стола. — До пятницы, мистер Гарднер. — До пятницы, — мужчина кивнул, поднимаясь со своего места. Когда они остались одни, Эмма было потянулась продолжить свои движения, но Реджина пресекла новые попытки. — Прекрати, он же мог заметить, — стараясь быть мягкой, выказала недовольство Миллс. — Но не заметил же, — пожала плечами Эмма, видимо, не собираясь выбираться из своего «убежища». — Все ещё болит? — Немного. — Так давай я разомну, — Эмма снова ухватилась за лодыжку женщины, но та отпрянула. — Нет, — строже повторила Реджина. — Только не на рабочем месте. Эмма, что бы подумал мистер Гарднер, увидев тебя у меня под столом? Повисла пауза, во время которой щеки Эммы стали отчётливо отдавать алым жаром. Она выбралась из-под стола, отряхивая колени. Миллс удовлетворенно кивнула, снова занимая свое место. И, конечно же, переводя тему. — Ты уже обедала?

***

Тревис вышел из своей, дышащей на ладан, колымаги и тут же глубоко вдохнул чуть соленый весенний воздух городка. Был вечер, но глаза не успевали уловить, как медленно темнота заменяла ещё холодное мартовское солнце. Фонари ещё не горели. Джил тоже вышла посмотреть на город вокруг и попробовать его воздух на вкус. Странно было думать, что теперь этот город должен ассоциироваться с её подругой Эммой. Наполненный выбеленными зданиями и прямыми улочками с идеальной дорогой. Просторный в центре и узкий в жилых кварталах. Мрачный. В кафе «У Бабушки» Джиллиан даже поймала себя на ощущении, будто город находится под каким-то заклятием. Он был слишком тихим, будто в каждом из красивых домов богачей кто-то спал вечным сном. Подоспевшая официантка, при всей своей живости, иногда тоже будто спала на ходу, тонко, по-звериному, вслушиваясь в каждый разговор и каждый шорох. Они с Тревисом настолько были лишними здесь и не похожими на других жителей настолько, что каждый встречный охаживал их взглядом с головы до ног. Они уселись ждать Эмму, заказав по кружке кофе и «медвежьему когтю». Если этот город действительно проклят, то у Джил не было ни единого сомнения, чьих рук это дело. Кто здесь верховная ведьма. Чёрный мерс подъехал к кафе через полчаса ожидания. Эмма, в синей ветровке и шарфе в тон вышла из машины, но продолжала что-то говорить, улыбаясь в полуоткрытую дверь. Она изменилась. Стала будто шире в плечах. Прямые светлые волосы были непривычно аккуратно подстрижены. На шее, поверх шарфа, массивные наушники с тянущимся в карман толстым шнуром. Наконец, Свон отлипла от машины и двинулась в их сторону. Они с Тревисом крепко обнялись, толкаясь, как большие щенки, долго не видевшие друг друга. С Джил все произошло сдержаннее и теплее. Эмма ухватила девушку за талию, прижимая к себе, а та обвила ставшие, кажется, шире плечи. Они даже немного покачались в объятия друг друга, делясь теплом тел. — Ну так чо? Какие планы? — все ещё улыбаясь, спросил Тревис. У него начала расти густая чёрная щетина и практически сошли подростковые прыщи. Юношеская нескладность выправилась. Он был высоким и жилистым. Джил же ещё чуть пополнела, но не растеряла любви к ядовитым цветам в одежде. В джинсах на пышной заднице и свитере с огромным принтом льва с дредами, она смотрелась, как девчушка из какой-нибудь рекламы, где люди на улице внезапно начинают танцевать, прославляя газировку с новым вкусом. — Предлагаю прокатиться до супермаркета, а потом двинуть к набережной. Попить пива и поболтать, — Эмма, как прежде, чесала нос, когда волновалась. Хоть что-то осталось в ней из «старого». — Я угощаю. — Хороший план, — улыбнулась Джил своими лисьими глазами. — Но чур никто из вас двоих не полезет в воду. — Ладно, — поморщилась Эмма. — Ты — скучная, — заключил Тревис и они, оставив деньги по счету на столике, двинулись в сторону парковки.

***

— 6 банок светлого пива; — 2 упаковки чипсов; — 1 упаковка лакричных палочек; — 2 пачки сигарет; — пачка жвачки; — упаковка салфеток. Именно такой перечень продуктов пришёл в смс мисс Миллс, сидящей за партой на собрании родителей, пока мать Мойры Денвер доказывала, что шкафчики в коридоре выдаются ученикам в неправильной последовательности. Реджина глубоко вздохнула. Чего ещё она могла ожидать от встречи этой вечной троицы? Слава Богу, у Эммы есть деньги, и нет необходимости в воровстве. Они напьются. Даже сидящий за рулём Тревис. В мистере Андерсене у неё всегда было стойкое ощущение безалаберности, инфантильности. У Миллс не было никаких сомнений, что именно он постоянно подбивал Эмму на идиотские приключения, оканчивающиеся без травм и штрафов только в силу невероятной удачливости их компании. — Мадам мэр? — вырвал её из размышлений чей-то настойчивый голос. — Вы в курсе, что ваша приёмная дочь… И далее был нескончаемый поток историй, которые она уже слышала. Больше всех возмущался отец Колина Джонса, но его она знала, как заткнуть. — Как там ваш бизнес, мистер Джонс? Слышала, последние проверки выявили ряд нестыковок в документации. — Мы уже работаем над этим, мадам мэр, — побожился Джонс, резко побледнев. — О, — с деланным волнением подалась вперед Реджина. — Надеюсь, это не будет отнимать у вас много времени от воспитания вашего сына — Колина. Мальчику очень нужна мужская рука. Может тогда он прекратит задирать девочек из своего класса. В помещении воцарилось молчание, ибо каждый, наконец, понял, чего им может стоить жалоба на дочку мэра. Что перед ними не одна из мамаш, с которой можно пуститься в многоголосую, снимающую стресс от розданных всем аттестатов с промежуточными баллами детей, перебранку. Реджина сидела с прямой спиной и руками, сложенными на груди. Её вид так и говорил: «Ну, кого здесь ещё не устраиваю я и моя приёмная дочь?». Все затихли. Тишина стояла даже, когда Мэри-Маргарет упомянула о пожертвованиях в фонд школьных кружков. Даже, когда попросила сдать по десять долларов на декорации к готовящемуся спектаклю, в котором не участвовала добрая половина класса. Что говорить, Реджина Миллс умела произвести впечатление.

***

— А потом Тревис запрыгнул на капот джипа, сел на него задницей и стал раскачиваться, подпрыгивая, — жаловалась Джил. — Эмма, хозяева машины стояли в трех шагах, а этот пьяный идиот орал во всю глотку что-то про свободу… — Свободу юным духом! — проорал парень, подняв вверх кулак и засмеялся. — Короче, они собирались уже его побить, но тут вступилась я, — Джил отхлебнула пива, — и говорю: да вы посмотрите, на него. Он же аутист. Вы что будете бить больного человека? А пока они соображали, я оттащила его от машины и мы пошли домой. Но ты представь, что было бы, если бы я так быстро не придумала этой отмазки? * Они сидели на капоте машины Тревиса и ухохатывались, допивая вторую банку пива. Стало холодать. Хмель ударил в голову и Эмма, забравшись с Джил на заднее сиденье, решилась, наконец, озвучить то, к чему внутренне готовилась последние два дня, ожидая их встречи. — Кажется… — начала она, но голос сорвался. Эмма откашлялась, запивая хрипоту пивом. — Кажется, я влюблена в мисс Миллс. — О Боже, какая новость, — с деланным безразличием заключила Джил. — Да ты глаз от нее не могла оторвать, еще когда шкурила лавки во дворе департамента. Мы шли в парк и ты начинала свои: мисс Миллс то, мисс Миллс такая, она столько всего делает и бла-бла-бла. А дошло до тебя только сейчас. Мне даже интересно, что стало катализатором? Она тебе грудь показала? — Вроде того, — не желая вдаваться в подробности, отмахнулась Эмма, напуская серьезный вид. — Лучше подскажи, что мне с этим делать. — Да ничего, — пожала плечами Джил. — Ничего ты с этим не сделаешь. Сколько у вас там разница? Лет двадцать? — Восемнадцать, — уточнила Эмма. — Она тебе не просто в матери годится, а уже даже по документам практически ею является, — Джил отпила еще пива. — Да и с чего ты взяла, что ты лесбиянка? Может просто она единственная, с кем ты жила и кто не был конченой мразью? — Джил дело говорит, Свон, — вступился Тревис с водительского сиденья. — Ты вообще пробовала что-то с парнями или девчатами? — Нет, — вздохнула Эмма. — Ничего такого. — Так надо попробовать, чтобы узнать точно! — Джиллиан влила в себя остатки второй банки пива и вытерла губы. — Трев, можешь выйти минут на несколько? — Ну уж нет! — заартачился Тревис. — Это единственный плюс иметь подружку лесбиянку. Можно смотреть, как девчонки ласкают друг друга не на порно-сайте. — Подожди, ты что предлагаешь… — Эмма даже подалась назад на сиденье. — Я предлагаю поцелуй и не более, — деловым тоном заключила Джил. — Ты ведь еще ни с кем даже не целовалась? — Ну да, — кивнула Эмма. Может, это была и хорошая идея. Попробовать же стоило. Узнать точно. Тревиса в итоге, все же удалось выпроводить. Они сели друг напротив друга, и Джил положила руки ей на колени, внезапно став другой с ней. Раскованной и по-кошачьи гибкой. — Расслабься, Эмма, — прошептала она, поглаживая колени подруги. — В этом нет ничего страшного. Всего лишь поцелуй. Эмма кивнула, стараясь собраться, как перед прыжком в холодную воду. Взять волю в кулак и податься вперед. У нее получится. Джил знала, что несмотря на воинствующий вид и стальной стержень в заднице, Эмма была робкой по натуре. Неуверенной в плане проявления эмоций. Не любила прикосновения. Не выражала свою привязанность к ним никак, кроме подшучиваний и коротких объятий при встрече или прощании. Поэтому Джиллиан первой подалась вперед, накрывая сухие тонкие губы подруги. Она почувствовала, как Эмма вздрогнула. А после, будто внутренне повторяла себе «Нужно расслабиться. Расслабиться». От Джиллиан пахло алкоголем и сигаретой, выкуренной недавно. Она была мягкой. Ее губы были пухлыми и влажными. Слюна непривычной на вкус. Эмма разжала губы, и Джил осторожно и лишь на мгновение скользнула в ее рот языком. Это было приглашение. Эмма сделала то же самое, и чужой вкус усилился. Топленое молоко с пеплом. Интересно, рот Реджины на вкус полон ее сладкого запаха? Маслянистой помады? Мягкий, шелковый, острый на ругательства язык мадам мэр, позволяющий проникнуть в свой рот… Эмма простонала и тут же отпрянула. — Ты чего? Все же было хорошо? — растерялась Джил. — Я хочу ее, — нервно расчесывая кожу головы, как безумная, пробормотала Эмма. Горько и с надломом. — Хочу ее. Хочу, чтобы это была она. — Я знаю, но мы ведь просто дурачились. Проверяли… — Проверка прошла, — нервно выплюнула Эмма, выходя из машины и закуривая. — Эй, — Трев почувствовал напряжение девушки. — Может и со мной тоже засосешься для чистоты эксперимента? Эмма искренне рассмеялась.

***

Реджина спешно вышла из кабинета вслед за остальными родителями, перешептывающимися и комкающими в руках листочки с промежуточными баллами своих детей. Кого-то сегодня ночью ждет скандал. А кого-то ждет бессонная ночь в ожидании непутевой Эммы Свон. А точнее, ожидании, будут ли у этой ночи последствия. И какого характера на этот раз. — Мисс Миллс, — позвал знакомый, по-птичьи звонкий голосок мисс Бланшар. — Останьтесь ненадолго. Несколько мамаш повернули головы от любопытства. Реджина вздернула подбородок и прошла обратно в класс, подходя вплотную к Мэри-Маргарет. — Слушаю вас внимательно, — со свойственной строгостью проговорила мадам мэр. — Надеюсь, это не из-за очередной драки или порчи имущества школы. Я уже говорила, что все… — Меня беспокоят оценки Эммы, — прервала ее мисс Бланшар. — Она не успевает по нескольким предметам, а следующий год — выпускной. Она уже выбрала, на кого будет поступать? Ей следует определиться, чтобы дотянуть профильные предметы по баллам. — Реджина? — в класс вошла Кэтрин, и тут же мягкое выражение на ее лице сменилось враждебным. — Добрый вечер, мисс Бланшар. — Здравствуйте, миссис Нолан. — Миссис? Да вам уже можно так ко мне не обращаться… — Я поняла вас, мисс Бланшар, — вступила Реджина, чувствуя начало очень длинной ссоры. — Я займусь этим вплотную. Эмме нравится спорт и литература. Странный, взаимоисключающий набор, но может… — Она могла бы стать хорошим представителем правопорядка, — Мэри-Маргарет вернула свое внимание матери самого любимого для нее вида детей — трудных. — Я читала, что подростки с буйным нравом и обостренным чувством справедливости становятся хорошими полицейскими. Возможно, наш шериф мог бы устроить для нее нечто вроде экскурсии. Вдруг эта идея… — Это прекрасная идея, — Миллс даже улыбнулась, складывая в своей голове пазл в единую картину. Конечно же! Эмма хорошо разбирается в людях и отлично развита физически. Из нее вышел бы… — Но у Эммы судимость. — Если это не уголовное преступление, а всего лишь административное, академия в Бостоне вполне могла бы… Тем более, если шериф и мэр напишут хорошие рекомендации. И классный руководитель, конечно же. У Реджины заблестели глаза. Она уже видела новенькую форму на своем непутевом подростке. Эмма знает, что такое дисциплина, хоть и нарушает ее. И обостренное чувство справедливости. Идеально. Все сложилось идеально. Нужно было лишь подтянуть несколько предметов. Года хватит на то, чтобы… — Мисс Бланшар, вы, кстати, не могли бы спросить моего мужа, когда он соизволит забрать свои вещи из моего теперь дома? — снова завелась Кэтрин. — Спрошу при первой же встрече, — парировала Мэри-Маргарет, и этот конфликт было уже не остановить.

***

— Какого черта ты не дала мне высказать этой мрази все, что я о ней думаю? — Нолан нервно курила у самого здания школы. Прямо на крыльце. — Потому что я уже устроила бесплатное шоу для мамаш до твоего прихода, — Реджина нервно мялась на месте, обхватив себя руками. — Я понимаю, что антракт уже был, но второго акта эти клуши бы не выдержали. — Ладно, — отрезала Кэтрин, зло вжимая бычок тонкой сигареты в школьную колонну, оставляя на белой краске черный след. — Я хочу напиться. — Можем поехать ко мне, — пожала плечами Миллс. — Эмма все равно гуляет с друзьями. — Этой девочке невероятно повезло с тобой, ты же знаешь, — смягчилась Нолан, когда они спускались по крыльцу к машине. — Мне с ней тоже, — Реджина сняла машину с сигнализации и села на место водителя. — Благодаря ей я хожу на собрания и... Знаешь, выхожу из дома не только в мэрию. И каждый день не представляю, чем кончится. Это такой хаос. Но приятный хаос. Вчера она, например, забралась под мой стол и стала делать массаж ног. И нужно же было Гарднеру прийти именно в этот момент. - Он видел? - смеясь, спросила Кэтрин, застегивая ремень безопасности. - Нет, - развела руками Реджина. - С порога стал говорить про свои чертовы парковки и требовать назначить слушание. И все это время она сидела там и... - Трогала тебя, - вдруг стала серьезной Кэтрин. Повисла пауза. Миллс не думала об этой ситуации в подобном ключе. Да, теперь она звучала двусмысленно. Нет, она звучала очень двусмысленно. Реджина даже слегка покраснела. Так что до дома они добрались в неловком молчании.

***

В гостиной Миллс все переменилось каким-то едва уловимым образом. Все вещи были на своих местах, но появились и другие. Большие ботинки у порога с натекшей под ними лужей (Эмма опять предпочла им старые кеды). Красная, нелепая куртка на крючке у дверей. Скомканные жёлтая футболка и синий, крупной вязки свитер в кресле, где ещё полгода назад заседала Злая Королева. - Прости за беспорядок, - Реджина собрала вещи с кресла и отнесла в прихожую. - Клянусь, я нахожу её носки даже у себя под кроватью. Хотя она не спит со мной. Крайне редко спит. - Что? - переспросила Кэтрин, различив только конец предложения. - Мы любим читать вместе на ночь, - Реджина с видом хорошей хозяйки принесла кувшин, полный яблочного сидра и два бокала. - Иногда она засыпает прямо за книгой. Не выгонять же мне её в комнату? Тем более у меня огромная кровать. Мы выбирали её ещё с Робином. С тех пор я только сменила матрас, но она осталась огромной для меня. Мне даже приятно... - Реджина осеклась. - Не так одиноко, я имела в виду. - Вижу, Эмма постепенно заняла все в твоей жизни, - Нолан приняла бокал из рук подруги. - Да, - Миллс заняла диванчик, тут же забираясь на него с ногами. - Мне очень повезло с ней. Они вспоминали юность. Счастливые годы подготовки к взрослой жизни. Мечты о семье. Они были у обеих. И обе они покалечились на пути к их достижению. Каждая по-своему. В третьем часу ночи и на втором графине сидра непривычно громко повернулся ключ в замке. Женщины синхронно обернулись на шум. - Эй, кому-то завтра на работу, - растерявшись, Эмма перевела неловкость в шутку. - А кому-то в школу, - парировала Реджина, обратно принимая положение полулежа на диванчике. Кэтрин неожиданно отметила, как сильно изменилась девочка. До неузнаваемости, по сравнению с первой фотографией, которую она увидела в этом доме больше полугода назад. Сильно вытянувшить, Эмма стала выше Реджины и её, Кэтрин, почти на пол головы. Скулы красиво выдавались. Девушка выглядела сильной и здоровой физически. Широкие плечи, уверенные движения... Эмма плюхнулась на диван в ногах Миллс, тут же подтягивая их себе на колени. Реджина поддалась знакомым рукам и прикрыла глаза. По гостиной разнесся запах сигарет и дешевого пива, поднимающегося будто с воротника девушки. Она сняла куртку и повесила её на угол спинки дивана. Размотала шарф и бросила во второе, пустующее кресло. Всюду снова разбросала напоминания о себе. - Давно сидите? - спросила девушка, а её руки принялись растирать подставленные чужие икры. - Нога все ещё болит? - Немного, - не открывая глаз, пожаловалась Реджина. - А я говорила, давай помогу, но ты ведь упрямая, - Эмма осторожно положила ладонь под правую ногу женщины приподнимая её, чтобы дать возможность пальцам размять уставшие мышцы. - Как прошло ебучее собрание? - Все жаловались, что моя дочь - главная хулиганка, - усмехнулась Джина. - Может это потому, что мать этой бедной девочки - главная стерва города? - Миллс приподнялась и в шутку толкнула левой ступней Эмму в бедро. Движения чужих пальцев были приятными и погружали в дремоту. Миллс была пьяна и расслаблена. В кругу единственных дорогих ей людей. - Я, наверное, поеду, - смутившись сама не зная чего, проговорила Кэтрин, набирая в приложении на телефоне такси. - Я вас провожу, - Эмма осторожно сняла с себя ноги Реджины и поднялась. Они вместе вышли на крыльцо и закурили. - Реджина не умеет пить, - улыбнулась Кэтрин, открывая личную тайну Злой Королевы. - Сразу начинает отключаться. - Я уложу её, - успокоила Эмма, делая крупные затяжки. - Джина не любит, когда кто-то видит её такой. Не напоминайте ей об этом. - Хорошо. Такси подъехало быстро. Они неловко попрощались, и Эмма вернулась в дом. Как она и думала, Миллс уже ровно дышала на боку, поджав колени. Лицо её было отвернуто к спинке дивана. Эмма выключила верхний свет и включила искусственный камин. - Джина? - позвала она, садясь на край дивана, но та не ответила. Эмма сбросила кеды на пол и забралась на диван, укладываясь между спинкой и мирно спящей женщиной. Миллс была удивительно маленькой сейчас. Маленькой и хрупкой. Она притянула её ближе, подкладывая руку под шею, чтобы обнять со спины, прижать к себе. - От тебя опять пахнет сигаретами, - тихо прошептала Реджина, устраиваясь поудобнее. - А от тебя яблоками, - улыбнулась Эмма, утыкаясь в шею женщины носом. -Яблоками и розами. Ты всегда сладко пахнешь. Они лежали неуместно близко друг к другу. Но даже не это, сквозь толщу пьяной дремоты, смущало Реджину. Эмма больше не прижималась к ней, как на вокзале или на Рождество в её спальне. Она прижимала её к себе. Какая неуловимая и кардинальная разница. И тут она почувствовала мягкие губы на своей шее. Всего один влажный поцелуй, прошедший по расслабленному телу электрическим разрядом. И ещё один под подбородком. Ещё один в щеку. И ещё один в самый уголок губ. - Эмма, прекрати, - Реджина поднялась, принимая сидячее положение. - Хватит дурачиться. Тебе завтра в школу. Иди спать.