Теория отсутствия

Ярмарка прошла успешно. Эмма выдавила из себя речь про милосердие, запнувшись всего лишь в трех местах. И то из-за плохого освещения не смогла разобрать текст перед собой. — Ну и, как бы, надо быть милосердными, — почесав нос, заключила Эмма, выискивая в тексте место, где она остановилась. — Ах да, и детям приюта не с кем праздновать это Рождество… Ей было с кем. Реджина стояла в самом центре толпы возле импровизированной сцены и улыбалась ей. Ласково и взволнованно, если знать эту женщину близко. Твёрдость читалась на её лице для всех прочих. Рядом Кора кивала, когда Эмма говорила все по написанному плану, и морщилась, когда девушка терялась. Страха толпы у Эммы не было, хотя они с Арчи всю прошлую встречу говорили, как правильно дышать и что не нужно волноваться. Она и не волновалась. Эмме было безразлично, понравится или нет её речь горожанам. Дадут ли они деньги фонду Миллсов, соберут вещи для её приюта. Все это было далеко от неё и её мыслей. Поступление и экзамены не за горами, а вот мадам мэр будто отгородилась от неё своей привычной стеной суетливого материнства. Она дважды стирала одни и те же вещи, которые Эмма толком не носила. Начала смотреть сайты с рецептами и чаще готовить дома. Вообще, Реджину Миллс последнее время необъяснимо тянуло домой. Она стала чаще наводить порядок и меньше просиживать в своём кабинете в мэрии. Но и подпускать Эмму к себе ближе, чем для тёплых объятий, не начала. Отстранялась, меняла тему. Дважды приходила Кэтрин, и они вдвоём долго говорили в кабинете Миллс. После этих разговоров, Реджина становилась замкнутой и одновременно охотно желала общаться и обсуждать. Спрашивала про школу и её занятия с репетитором. Что она читает? О чем? Нравится ли ей? О чем думает? Как у неё дела? В конце января Миллс внезапно заговорила о том, с кем Эмма пойдёт на выпускной. — Ни с кем, — пожала плечами девушка. — Но это же выпускной, — Реджина присела на край кровати, где Эмма лежала с книгой в руках. — Так принято. — С кем ты ходила на выпускной? — С одним парнем, — отмахнулась Реджина. — Мы быстро расстались, когда оба поступили в колледжи в разных городах. Он хотел быть ветеринаром. По-моему, у него сейчас своя ферма где-то в Калифорнии. — Он был твоим первым парнем? — Да, — кивает Реджина и снова переводит тему. — Ты хотела бы, чтобы мы выбрали тебе платье? — Платье? — поморщилась Эмма. — Я думала надеть рубашку и брюки… — Но так одеваются парни. — Тогда ещё бабочку. — улыбнулась Эмма. — Как думаешь, мне пойдёт бабочка? — Я серьёзно, — выдохнула Реджина. — Как и я, — Эмма отложила книгу и села на кровати, сложив по-турецки ноги. — Ты считаешь это чем-то плохим? — Нет, — поспешила ответить Миллс. — Это твой выпускной. И если ты хочешь так… — Да, я хочу именно так. — Тогда нужно купить костюм, — после паузы нехотя выдохнула Реджина. — Черный? — Ага, — Эмма осторожным касанием убрала волосы с лица женщины, пригладив непослушную тёмную прядь за ухо. — Ну хорошо, — согласилась Реджина, ловя тяжёлую руку и прислоняя к своей щеке. — Ты не грустишь из-за этого? — Из-за костюма? — Эмма ласково погладила бархатную щеку под своей ладонью. — Нет, из-за того, что идёшь одна? — Реджина отпустила её ладонь, но Эмма не спешила убирать руку. — Нет, — глядя в карие, встревоженные глаза, сказала Эмма, ещё раз пробегая пальцами по скуле вниз. Останавливается на подбородке. Большой палец ложится на шрам на верхней губе. — Ты ведь будешь ждать меня дома? — Да, — выдыхает Реджина, не шевелясь, пока ладонь не покидает её лицо, оставляя чувство опаленной жаром кожи.

***

В апреле Кора закатывает ужин, воспользовавшись днем рождения единственной дочери, как предлогом. Реджина бесится, хоть и держится невозмутимо. Холодно и отстраненно принимает поздравления. Их дом наполнен людьми, из-за чего кажется не таким уж большим. Гости заполняют гостиную и кухню. Джонс приходит с большим букетом цветов, толкая своего сынка вперёд. — С днем рождения, мадам мэр, — цедит подросток, передавая в руки Реджины коробочку с подарком. Это элегантная золотая цепочка, но Миллс не носит желтое золото, считая его безвкусным. — Спасибо, что пришли, — она давит из себя улыбку. — И спасибо за такой шикарный подарок. — Она будет шикарно на вас смотреться, — улыбается Джонс-старший. Фуршет почти подходит к концу. Эмма то и дело таскает коробки с дорогими и скучными подарками наверх, чтобы не захламлять ими пространство в гостиной. Кора, постучав по бокалу вилкой, говорит хвалебную речь в адрес дочери-мэра, которую, как она надеется, город любит так же сильно, как она. И переизберет, конечно же. — Эй, Миллс? — шепчет Колин. — Твоя мать — горячая штучка. — Пошел ты, — зло шипит Эмма, делая вид, что с интересом слушает речь «бабушки». — Мой отец говорит, что ее трахает наш шериф, — насмешливо не унимается мелкий ублюдок, задевая Эмму за живое. — Это неправда, — неожиданно громко отвечает она. Так, что несколько людей оборачиваются на голос. — Извините. — Ты зовёшь Грэма папочкой, Миллс? — после короткой передышки, продолжает Колин. — Или так его зовёт только твоя мамаша? Эмма резко оборачивается, сжимая руки в кулаки. Смотрит на парня, стараясь глубоко дышать носом. Если бы не весь этот маскарад, она бы сейчас же выбила из Колина Джонса все его дерьмо. Но ей нельзя. — Заткнись, — сквозь зубы рычит Эмма. — Заткни свой рот. Парень смотрит на неё с усмешкой. Она ничего ему не сделает здесь, на глазах у всех этих людей. Ничего не сможет сделать. — Правда глаза колет? — издевательски смеётся Джонс. — Шериф нихера не справляется. Твоя мать все ещё недотраханная стерва. Может… — улыбается он, облизываясь. -…ему нужно помочь? И это последняя капля. Эмма проходит прямо к нему и хватает за грудки. Встряхивает в бешенстве. Люди рядом вскрикивают. Эмма не успевает толком ударить, когда их растаскивают в разные стороны. Реджина продирается через толпу, расталкивая замерших от любопытства гостей. — Эмма? — зовёт женщина, и Свон тут же прекращает сопротивляться. Стоит, опустив смурной взгляд в пол. — Что здесь происходит? — Она на меня набросилась, — жалуется Колин, стоя за спиной подоспевшего папочки. — Он гадости говорил, — защищается Эмма. — Что он сказал? — вступается Джонс-старший. — Сказал, что Реджина… — Эмма подбирает слова, оглядывая затихшую толпу вокруг. — Что она… — Не может же она сейчас при всех повторить слова этого мелкого ублюдка? — Ничего. Люди начинают шептаться, будто вокруг шелестит лес осуждающих голосов. — Эмма, — разочарованно качает головой Реджина. — Клянусь, он первый начал, — шепчет девушка, поднимая растерянные глаза на приемную мать. — Я не хотела портить вечер. — Эмма? — «бабушка» уже в гуще событий. — Что здесь произошло. Почему ты набросилась на мальчика? — Ваш сын совершенно не умеет себя вести, — обернувшись к Джонсам, шипит Реджина, вставая впереди Эммы. — Мистер Джонс, вы как-то прокомментируете происходящее? — присоединяется к ней Кора, потому что любая попытка нападения на семью есть нападение и на неё. — Простите, мисс Миллс, но это ваш ребёнок напал на моего, — разводит руками папаша. — Значит мальчик довел до этого, — парирует Реджина, складывая руки на груди. — Мой сын? — оскаливается Джонс, делая шаг вперёд. — Спокойнее, — встаёт между ними Кора. — Давайте решим этот вопрос мирно. Мы, все-таки, не подростки. — Дельная мысль, миссис Миллс, — улыбается Джонс-старший. — В таком случае… — В таком случае, ваш сын должен принести извинения, — перебивает его Кора. — Либо вы оба должны покинуть дом. Мы не потерпим здесь конфликтов. — Извинения? — удивлённо переспрашивает мужчина. — Но… — Никаких «но», — жёстко говорит Кора, расправляя плечи. — Ваш выбор? Они покидают дом, зло хватаясь друг за друга. Желают ещё и хлопнуть дверью, но на пороге встречают суетящегося шерифа с букетом роз. Они нервно обмениваются рукопожатиями, и Грэм входит в зал в полной тишине. Ему кажется, что все взгляды устремлены на него. Так и есть. Будто все ждали его, опоздавшего на пару часов из-за дежурства. Грэм нервно улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. — Ну… — начинает он, чуть встряхивая букет. — Где же наша именинница? Эмма нервно сглатывает, прожигая его взглядом из-за спин двух женщин, стоящих с гордо поднятыми головами. — С днем рождения, Реджина.

***

Наконец, они остаются наедине, и Грэм, воспользовавшись тем, что рядом не мелькает никакая блондинка, глазами щенка в собачьем приюте смотрящая на приемную мать, достаёт сверток. — Вот. Это тебе, — шериф расплывается в улыбке. Внутри оказывается цепочка с подвеской-каплей. Элегантная и не бросающаяся в глаза вещь. Реджина улыбается, доставая её и поворачиваясь к мужчине спиной. — Застегнешь? — спрашивает она с игривыми нотками в голосе. — Конечно, — соглашается мужчина, берясь за застежку подрагивающими, неаккуратными пальцами. Реджина повернулась к нему, касаясь пальцами кулона, и улыбнулась довольной улыбкой. — Спасибо, — она наклоняется и оставляет поцелуй на щетине мужчины. — Тебе очень идёт, — улыбается Грэм, ликуя внутри себя. Чувствуя себя, наконец, победителем. — Джина? — зовёт знакомый, вечно лезущий везде голос. И за ним из-за косяка высовывается блондинистая голова с серыми, преданными глазами. — Все уже почти разошлись, — говорит Эмма, оглядывая сначала приемную мать, а после бросая короткий взгляд на мужчину. — Я сейчас спущусь, — кивает Миллс, делая шаг из своей спальни. Но Эмма преграждает ей дорогу. — Постой, — просит девушка, нервно почесывая нос. — Я ведь не успела тебе ничего подарить. — Эмма, не стоит… — Нет, стоит, — твёрдо говорит Эмма, доставая из-за спины небольшую коробочку. — С днем рождения, Реджина. — И что же там? — игриво улыбается Миллс, открывая подарок. Внутри серебряная тонкая цепочка с кулоном в виде лебедя. Реджина берет его в руки, рассматривая ближе. Конечно же. Лебедь в подарок от лебедя. — Наденешь его? — нетерпеливо спрашивает Эмма, еле способная стоять на одном месте от волнения. — Тебе нравится? — Очень нравится, — Реджина продолжает завороженно рассматривать подарок. — Так я всегда буду с тобой, — Тихо говорит Эмма, периодически бросая тяжелый взгляд на Грэма за спиной приемной матери. — Даже когда уеду в Бостон. Реджина резко поднимает глаза. Уеду в Бостон. Что-то кольнуло внутри. Миллс тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Улыбка вернулась. — Поможешь надеть? — просит Реджина, протягивая Эмме цепочку. Девушка подходит вплотную, заводя руки на шее Миллс. Покопавшись немного с замочком, она отходит назад, любуясь лежащим поверх платья серебряным лебедем. Она даже не замечает новую подвеску на приемной матери, решив, что это одна из старых. Из грандиозных запасов украшений, которые Реджина хранит в отдельных шкатулках. Огромное множество и лишь одно, которое она теперь будет носить всегда. — Мой лебедь, — поглаживая пальцами кулон, улыбается Реджина. А после наклоняется и целует Эмму в щеку, нежно задерживаясь на коже. И Грэму вдруг становится неожиданно и предельно ясно, что он — третий лишний. Что он все это время пытается занять место, которое уже занято. Всего лишь изредка отвлекает женщину собой от кого-то, кто забирает все её внимание без остатка. Все прикосновения. Все слова и те откровения, к которым за больше, чем год ухаживаний, он не смог подвести строгую женщину. Что он сидит на скамейке запасных в ожидании, когда звезда матча сломает ногу или хотя бы пустит его немного поиграть с мячиком. Но Эмма не пускает. Грэм прокашлялся, привлекая к себе внимания. Он был готов поклясться, что Реджина на эти мгновения забыла о его существовании. Хамберт чувствует растерянность и злость. Чувствует себя обманутым там, где не должен так себя чувствовать. — Пора спускаться к гостям, — говорит он, униженно покидая комнату, лишь на лестнице осознавая, что никто не идёт за ним.