Теория отсутствия

…и над сном его звездочка восходила, — и во сне его мучила, изводила, — и во сне к себе уводила: шел волчок пешком, зайчик спал верхом и во сне обо всем говорил с волчком: «Се, » — говорил он, — «и адских нор глубина рядом с тобой не пугает меня. И на что мне Его дары, когда здесь, в норе, я лежу меж твоих ушей? И на что мне заботиться о душе? Меж твоих зубов нет бессмертней моей души.» Так они лежали, и их короны лежали, и они прядали ушами, надеялись и не дышали, никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали и мечтали, чтоб время не проходило, чтобы ничего не происходило, — но над небом звездочка восходила. Но проклятая звездочка восходила. © Линор Горалик

Эмма поправила фуражку на голове, входя в свое управление вечером. Ещё одна ночная смена, после которой отсыпаешься в одинокой квартире, будто впадаешь в кому. Липкие дневные сны о лучшем будущем. О Реджине, которая неизвестно, приедет ли в эти выходные или нет. — Миллс, если ищешь Лойда, он в курилке, — говорит вечный младший офицер Престон, проходя мимо девушки к выходу. — Удачи на смене. — Спасибо, — кивает Эмма, предвкушая очередную длинную ночку.

***

— Знаешь почему они отправляют нас в этот убогий район? — Лойд громко вскрывает пачку соленых орешков на пассажирском сиденье патрульной машины. — Опять твои теории заговоров? — Эмма закатывает глаза, постукивая по рулю в ожидании сигнала рации. — Потому что мы — сироты, — Лойд протягивает напарнице стаканчик с кофе. — Сама подумай, кто ещё будет отправлять в такое пекло новичков? Здесь же что ни день — грабёж или пьяная драка. Говорю тебе: все это потому, что у нас нет семьи. Нас тупо некому оплакивать. — Говори за себя, — огрызается Эмма, забирая большой пластиковый стакан из рук молодого мужчины. Лойду тридцать, а у него уже видны несколько ярких седых островков в густой темной шевелюре. — Ты опять про свои полувымышленные отношения? — усмехается Лойд. — Мы единственные в отделе, у кого ни родителей, ни семьи, ни детей. Это выгодно. Если завтра тебя подрежет какой-нибудь наркоман, вздыхать и требовать пенсии по потере кормильца будет некому. — Ну и женился бы, раз такой умный, — Эмма раздраженно отхлебывает кофе, который тут же больно обжигает мягкое нёбо. — Блять, горячий. — Когда? — разводит руками Лойд. — Если по ночам я торчу с тобой в этом райончике для наркоманов и деревенщин, а днем сплю? Я даже проститутку себе вызвать не успеваю. — Будешь иметь дело с шлюхами — вылетишь из отдела, как пробка, — говорит Эмма, ставя стакан на приборную панель. — Успевай в выходные. — Ну, у меня же нет «женщины выходного дня», как у тебя. Чтобы в субботу — привет, в воскресенье — прощай. — У нас отношения, — Эмма напрягается. — У меня кофе крепче, чем ваши отношения, — усмехается Лойд, отхлебывая из своего стакана. — Я знаю её с детства. Мы жили вместе какое-то время. Просто сейчас не живём, — Эмма вздыхает, машинально берясь за руль. Бросает взгляд на непривычно молчаливую этой ночью рацию. — Ага, конечно, — Лойд многозначительно поднимает указательный палец вверх. — Вот что я скажу тебе о женщинах, Эмма. Если баба хочет быть с тобой, она будет. Она не отстанет, пока не перевезет в твою берлогу свои вещи. А потом уже будет поздно что-то выдумывать. Бах, и вы живёте вместе. Её щётка в твоем стаканчике, а холодильник забит йогуртами и прочей херней. — Не надо проецировать на меня свои неудачные отношения, — морщится Эмма. — Ты меня слушай. Я старше и опытнее в этих вещах, — Лойд ещё раз отхлебывает из своего стакана и бросает в рот орешек. — У меня до тебя было трое напарников. Двое сами перевелись из этой жопы Бостона. Не захотели работать. А третий, бедняга, наткнулся на перо при исполнении. И все они были либо в разводе и без детей, либо сироты, как ты и я. Только вот мы с тобой гнили в приюте и знаем, почем жизнь. А те двое потеряли родителей уже взрослыми. Рак или авария, я уже не помню, и не суть важно. Третий — Престон — возил своей сумасшедшей мамаше в дурку конфеты каждые выходные. А теперь, когда в нем на одну дырку больше, перебирает бумажки в подвале. И скоро, я тебе говорю, окажется там же, где его матушка. Это же наследственное. Пусть тесты нарушений не выявили, но я как-то видел, как он дубасил одного наркомана за то, что при нем не было груза. Псих конченый. Как его только допустили? — Мы работаем вместе уже два месяца, и все это время ты рассказываешь одну и ту же историю, — говорит Эмма, снова берясь за стаканчик. — Сироты, психи, женщины, которые от тебя ушли. Одно и то же по кругу. Может, дело в тебе, Лойд? Может, это с тобой никто оставаться не хочет? — А с тобой прям хочет, — раздраженно цедит сквозь зубы напарник. — Пусть у меня и нет никого, но хотя бы меня не держит на поводке баба, которая сама не знает, хочет она уже переехать или не хочет. Важная она шишка или трахается с девчонкой-копом. — Попридержи язык, — шипит Эмма. Слова отзываются тупой болью внутри. — Правда глаза колет, Миллс? — снова усмехается мужчина, бросая в рот пригоршню арахиса. Девушка промолчала, нахмурившись. Напарник — вроде брата. Ты доверяешь ему. Он прикрывает твою задницу на заданиях и дежурствах. Они с Лойдом хорошо сработались. Он был циником, прикрывающим дешевой болтовней собственное одиночество. Они разговорились о приюте в первую же смену. Нашли в этом странное единение. Но Эмма обошла тему своего удочерения, рассказав лишь, как познакомилась с Джиной. Никогда не называла ее фамилии или должности, но Лойд сам догадался, что «твоя дамочка не из простых смертных». Каждые выходные, едва отоспавшись, Эмма ждала звонка. Иногда он был о том, что «слишком много работы» или «сегодня не выйдет». Но иногда она приезжала. Входила своей королевской походкой в маленькую квартирку, выстукивая каблуками сладостный ритм. Иногда они говорили о важном, но чаще о ерунде. О ночных дежурствах. Эмма несколько раз разнимала дерущихся, получая по ребрам и лицу. Тогда Реджина снова становилась жалостливой мисс Миллс из кабинета на втором этаже. Просила показать синяки. Гладила их мягкими движениями. Мазала заживляющими. Иногда после они занимались любовью. Иногда Реджина садилась на любимого конька «в Сторибруке такого бы не случилось». Иногда они говорили о важном, но никогда не приходили к чему-то окончательно. Клубок было не распустить. Госпожа мэр готовилась к переизбранию. Кора же будто потеряла к сиротке всякий интерес. Она продолжала кампании по благотворительности, готовясь подтолкнуть дочь обратно к креслу главы города, если что-то пойдёт не так. Уличный коп низшего звена для представлений не годился. Не годился и для постоянных отношений с мадам Совершенство. Лойд прав. Эмма — болезненное развлечение для её единственной на свете мадам Миллс. Один из пунктов расписания. Иногда они занимались сексом, иногда смотрели фильмы, иногда гуляли в парке, иногда… Но никогда Реджина не оставалась дольше отведенного. Никогда не приезжала среди недели. Никогда не говорила о том, что будет дальше следующей недели. Не давала надежды и давала её всем своим существом. А надежда, как воздух, — надышаться невозможно. Реджина Миллс, как сладкий воздух. Чистый наркотик, медленно разъедающий твою жизнь. — Я читала, что кислород окисляет клетки, — задумчиво проговорила Эмма. — Что на полный процесс ему нужно в среднем 70-80 лет. Что, если воздух убивает нас? — И я же после этого параноик? — Лойд громко разгрыз орешек, щёлкнув зубами. — Тебя убьёт не воздух, уж поверь. Не с таким участком. — Может, сходим в бар завтра? — спросила Эмма, встряхнув головой. Страстно хотелось напиться. Нажраться в стельку, заглушая внутренний тоскливый голос. — Завтра же суббота? Тебе разве не нужно… — Она не приедет, — не глядя на напарника, сказала Эмма. — У неё важные дела. — А как насчёт той девчонки, которая заходила к тебе на прошлой неделе? — прищурился Лойд. — Джил? — обернулась Эмма. — Она уехала. — Надолго? — Навсегда, — Эмма отпила кофе, откидываясь на сиденье. — Понятно, — заключил Лойд. — Не расстраивайся из-за этого. — Из-за Джил? — удивилась Эмма. — Нет, из-за своей дамочки, — Лойд закинул в рот ещё несколько соленых орешков. — В конце концов, мы рождаемся и дохнем в одиночестве. — Очень философично, — усмехнулась Эмма. Они замолчали. На приборной панели часы показывали полчетвертого утра. Скоро начнет светать. Ещё три с половиной часа, и можно ехать домой. Вырубиться или дождаться девяти и позвонить. Спросить, как её утро. На работе ли она? Хорошо ли спала? Снился ли ей опять большой дом, который рушится у основания? Успокоить и приласкать свою железную леди, трогательно боящуюся темноты. Затрещала рация. Лойд взял трубку в руки, отвечая на запрос. Эмма повернула ключ зажигания. Оператор продиктовал адрес и код. Хулиганы под окнами бдительной пенсионерки устроили разборки. — Надеюсь, не придётся их растаскивать, — Эмма вывернула руль, выезжая с парковки на трассу. — Взбодрись, Миллс, — Лойд бросил стаканы и пустой пакетик в окно прямо на дорогу. — У нас есть работа. Напарник оживал в такие минуты. Ему нравилось то, чем они занимались, хоть он этого не признавал. Нравилось быть нужным. Только так он чувствовал себя существующим, живущим полной жизнью. Не одиноким, а нужным системе, другим людям, городу. Эмма включила мигалку. Они добрались быстро. Трое парней ещё не закончили выяснять отношения, держа друг друга за грудки и обмениваясь размашистыми, но слабыми ударами. Завидев сирену, они бросились врассыпную. Лойд первым выскочил из машины и, достав пистолет, пальнул в воздух. — Стоять! Стоять, мать вашу! Двое парней замерли, подняв над головой руки, но третий юрко бросился в сторону, скрываясь в одном из проулков. Эмма быстро побежала за ним, оставив напарнику зачитывать хулиганам их права и провожать в машину с «браслетами» на руках. Бегала Эмма быстро. Свернув в нужный пролет между домами, она наставила пистолет на удаляющуюся спину парня. — Стой, или буду стрелять! — Твёрдо крикнула Эмма, и парнишка действительно затормозил, подняв руки. — Эмс? — позвал знакомый голос. Девушка выставила вперёд пистолет, пытаясь приглядеться в темноте. Выхватить черты лица. Парень обернулся и пошёл на неё, все ещё держа руки над головой. — Эй, Эмс, — проговорил он на ходу. — Это же я. Тревис. — Трев? — удивлённо переспросила Эмма. Парень явно был напуган. Он трясся всем телом, никак не решаясь опустить руки. И все повторял жалобно её детскую кличку. Черт. Это очень плохо. Эмма резко опустила пистолет. Думай. И думай быстро. — У тебя есть груз? — спросила она полушепотом. Парень нехотя дважды кивнул, все ещё глядя затравленными глазами, полными страха. — Сбрасывай! — приказала Эмма, и после секундного замешательства парень начал рыться по карманам, выуживая пакетик. Быстро бросил его под ноги и пнул вперёд. Эмма подошла и носком сапога толкнула его под мусорный бак. — Так, — вдохнула девушка. — Ты меня не знаешь. Тех ребят тоже. Они пристали к тебе на улице. Понял? — Да, — судорожно кивнул Тревис. — Вы имеете право хранить молчание, — Эмма достала наручники, подходя вплотную. — И лучше воспользуйся этим правом. Понял? Ты никого из них не знаешь. Тревис выставил вперёд руки для «браслетов», все ещё судорожно кивая на каждое слово подруги.

***

В управлении толпились двое парней с другого участка, а с ними женщины с ярким макияжем и вызывающими манерами. Лойд толкнул двоих задержанных ребят вперёд, подводя к столу регистрации. Эмма осторожно вела Тревиса через коридор, полный проституток и копов, пытаясь про себя вычислить дальнейший ход дела. — Эй, Миллс, опять что ли поножовщина? — спросил офицер Уолт, издевательски улыбаясь. — Займись делом, — огрызнулся Лойд, вставая на защиту напарницы. — Твой участок самый спокойный, вот ты и завидуешь чужому улову. — Он спокойный, потому что я хорошо работаю, — самодовольно произнёс Уолт. — А не бегаю за детишками по улицам. Или это у вас главы мафии под прикрытием? — Иди к черту, Уолт, — Лойд с раздражением толкнул парня перед собой в спину. — А ты шевелись давай. Всех троих увели в комнату личного досмотра. Эмма нервно почесала нос. У Тревиса ничего не найдут. Он скажет, что никого не знает. Скажет, что просто шел мимо, и ему ничего не пришьют. — Пошли выпьем кофе, пока наших мальчиков смотрят, — потер руки Лойд. — Зуб даю, у них в кармашках запрещенка. — Может, они просто местная шпана? — Эмма постаралась придать голосу будничную интонацию. — Нет, — облизнулся Лойд. — Они точно торгаши. У меня на такое нюх. Начнём с нарушения общественного порядка, а там раскрутим на остальное. Точно тебе говорю, у одного из них найдут груз. А там всех троих прижмем. Пахнет сроком. Эмма рассыпала кофе, выронив баночку из рук. — Миллс, ты чего-то сама не своя, — напарник поднял банку, помогая сгрести в неё мелкие зерна. — Из-за бабы своей грустишь? Не стоит она того. Свет клином не сошёлся. — Все нормально, — отодвинулась назад Эмма. — Просто голова болит. Плохо спала днем. — Привыкнуть уже должна, — пожал плечами мужчина. — Два месяца вроде прошло. Ты главное с таблетками не балуйся. Один коп их жрал постоянно, чтобы спать дома, а в итоге руки начали трястись. Еле на курок нажимал. Пистолет не мог правильно держать. Думал, что на работе угорел, а только перевели его на дневную, как все прошло. — Все правда нормально, — девушка провела рукой по волосам, убирая их назад. Время тянулось медленно и напряженно. Эмма чувствовала, как быстро бьётся её собственное сердце. Может, не стоит борщить с кофе? — Ничего не нашли, — развел руками офицер, входя на общую кухню. — Блять! — Лойд стукнул кулаком по столу. — Что они говорят? Гуляли просто? Эмма выдохнула, доставая из общего шкафчика коробку чая. Не нашли. — Один почти раскололся, — развел руками офицер. — Указал на продавца, но у того пусто. — Успел сбросить, сучоныш? — прорычал напарник, нервными движениями вытирая рот. — Дай-ка мы с Миллс их встряхнем. — Хулиганку им уже записали, — пожал плечами офицер. — Дальше сами. Эмма устало потянулась, зевая. — Ладно тебе, Лойд, — девушка хлопнула напарника по плечу. — Может, и вправду ничего у них не было. Просто пьяная драка. Нет причин их прессовать. — Я тебе говорю, Миллс, — ткнул пальцем Лойд. — У меня на это дело нюх. К утру они сдадут нам продавца. А там заполним на обыск. Тебе же все равно завтра делать нечего? Эмма почувствовала, как сердце заколотилось в груди. — Я… — девушка старательно пыталась выдумать правдоподобный повод соскочить, но в голову ничего не приходило. — Я хотела сама к ней съездить. К моей женщине. Она живёт в другом городе. — Твои проблемы подождут, — напарник наклонил голову на бок, и позвонки громко хрустнули. — Сейчас важно накрыть дельца. Эмма вяло кивнула. Она сделала все, что могла. Дальше Тревис должен выбираться сам.

***

— Как это ты не знаешь? — ударил руками о крышку стола Лойд. Тревис вздрогнул и затравленно посмотрел на стоящую у стены кабинета Эмму. Девушка отвернулась. — Ничего я ему не продавал, — набрался храбрости парень. — У вас ничего на меня нет. Я знаю свои права. — О правах заговорил? — прорычал Лойд, сжав руки в кулаки. — Торговать дурью тебе права не мешали. Говори, у кого берёшь сам. Твой дружок тебя сдал. Этого достаточно для… — Я ничего не знаю, — Тревис сложил руки на груди и отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен. — Мы же можем тебя вытащить, дружок, — Эмма медленно подошла к столу. — Пойдёшь свидетелем, если сдашь своего поставщика. Давай же. Тревис повернулся, секунду растерянно глядя на девушку перед собой. Но быстро взял себя руки. — Я не сдаю друзей, офицер, — прошипел парень и снова замкнуто замолчал. — Черт бы побрал твоё упрямство, Андерсен, — выругался Лойд, убирая волосы со лба назад. — Эй, пойдём выйдем, — позвала Эмма. В коридоре напарник не переставал браниться. Лицо его покраснело от злости. — Я прижму этого парня, — обещал мужчина, подходя к кулеру и наливая в стаканчик холодной воды. — Вот увидишь. — Оставь уже его, — стараясь придать голосу непринужденную интонацию, Эмма махнула рукой. — На него ничего нет. — Нужно покопаться в личном деле, — мужчина сделал два больших глотка, выдыхая. — Не может он быть чистеньким. Точно есть приводы за драки или хранение. Эмма похолодела. В личном деле Тревиса действительно была драка. Вот только били его. И она была там. Нет, не она. Там была Эмма Смит. Она значится свидетелем. Но мало ли Смитов в Бостоне? Не станет же Лойд копать так глубоко. Ведь не станет? — Эй, давай лучше пойдём спать, — Эмма похлопала напарника по плечу. — А вечером сходим в бар и оторвемся. Что скажешь? С парнем мы закончили. Он ничего не скажет. Груза при нем не было. — Что-то здесь не так, — почесал затылок Лойд. — Точно тебе говорю, здесь что-то нечисто. Парень явно не из опытных умников. Ты точно не видела, чтобы он рыскал по карманам там, где ты его взяла? — Точно, — заверила Эмма. — Я сразу надела на него наручники. Ты достал со своей паранойей. Андерсен чист. Пошли уже спать. — Ладно, — нехотя согласился Лойд. — Пусть валит. Не последняя встреча. — Вот и отлично, — щёлкнула пальцами Эмма. — Тогда я пойду сдам ключи от тачки. Подвезешь до парка? — Да, — все ещё о чем-то размышляя, напарник кивнул и сразу отвернулся в сторону. — Подвезу.