Теория отсутствия

Эмма вышла из машины, вдыхая полной грудью утренний воздух. Лойд опустил стекло и прокричал: — Так что? Вечером отдыхаем? — Да, — согласилась Эмма, чувствуя себя свободной от сегодняшних событий. — Я позвоню. Лойд кивнул и, подняв стекло, двинулся в сторону дома. Эмма пошла через парк, удерживая на одном плече рюкзак. На аллеях было безлюдно. Народ только начинал просыпаться в свой законный выходной. Некоторые мамочки с колясками уже плыли по центральной аллее, укачивая рано пробудившихся отпрысков. Мимо Эммы пробежали парочка в спортивной одежде. Было непривычно тихо, от чего мысли в голове казались громче. Ей нельзя больше видеться с Тревисом. И одновременно, нужно увидеться и поговорить о случившемся. Нужно поставить точки. Подтолкнуть его. Спасти. Эмма не спаситель. Она не может тащить на себе и Тревиса с его проблемами, и Реджину с её отрицанием, и собственную работу с её постоянными тяготами и опасностями. Она не может. Ей самой трудно стоять ровно и выдерживать все это, не задавая лишних вопросов. Но таков был её выбор. Если выбрал — иди, или ты размазня? Если не можешь соответствовать своему выбору, то спрячь голову в песок и трясись дома от страха. Убегай от ответственности, пока она не схватит тебя за задницу. Но Эмма не такая. Она возьмет все это на себя. Взвалит, как переполненный рюкзак. Ничего. Не впервой. Подбери сопли. Эмма придёт домой, примет душ и позвонит Реджине, которая уже с утра, скорее всего, чахнет над своими бумагами. Успокоить, забрать страх и усталость себе. Сказать важное, что любовь никуда не ушла. Что она может и ждать, и звонить, и терпеть сухость голоса и бедность прикосновений. Эмма взяла в привычку говорить это. Не молчать, пусть даже Реджина молчит и не просит ни о чем и никогда. Все равно говорить следовало. И она говорила. Потом нужно решить с Тревисом. Заехать к нему завтра. Поговорить. Узнать, как далеко это зашло. Дать советы. Помочь. Вытащить, если получится. Может, поискать вместе работу. Может, его возьмут в какой-нибудь офис на телефон? Все лучше, чем торговать наркотой. Он сам этого не понимает. Считает, что так он свободнее и легче, но это так только кажется. Нет, нужно сказать ему, что в следующий раз его накроют уже с грузом в кармане и посадят. И тогда уже точно никакого выбора. Никаких шагов назад. Никаких способов переиграть все. Он поймёт. Эмма будет убедительной. Усталость давала о себе знать ломотой в плечах. Будто корсет сдавил шею, ребра и спину. Нужно поспать. Позвонить Реджине, обозначиться, успокоить и лечь спать до вечера. Позволить себе надраться с Лойдом в баре. Расправить плечи. Заглушить внутренний голос. Эмма долго ищет ключи по карманам своей формы. Наконец, поворачивает замок, входя в одинокую свою квартирку. Внутри непривычно пахнет. Эмма мгновенно улавливает запах дорогих духов, но списывает и это на усталость. Сбрасывает тяжёлые ботинки и куртку с нашивкой «полиция». Наконец, войдя в зал, она видит Реджину, мирно спящую на её диване. Рядом лежит красная куртка. На женщине рубашка Эммы и её же белье, что немного странно. Девушка подходит ближе, садясь на край дивана. Ей все ещё не верится в то, что она видит. Она нежно проводит пальцами по темным волосам. Миллс морщится, но не просыпается. Что она здесь делает? Эмма бросает красную кожанку на пол и ложится на спину рядом, вытягиваясь вдоль чужого тела. Нужно было, наверное, снять форму. От неё несёт табаком, кофе и потом. Но Реджина сама пододвигается ближе. Кладет руку на чужую грудь. Утыкается в плечо. Перекидывает голое бедро через ноги Эммы. Не просыпается. Видимо, слишком устала. Что-то случилось. Определённо, идеальная Реджина Миллс уже была бы на ногах в девять утра. Но неидеальная Джина пододвигается вплотную, желая врасти в чужое тело. Прижимается доверчиво и трогательно. Эмма осторожно поворачивается на бок лицом к женщине. Рассматривает смягченные сном строгие черты. Ради этого стоит и потерпеть. Эмма касается губами тёплого лица рядом. Целует неподвижные губы, мягкие щеки. Глаза распахиваются и секунду испуганно смотрят на неё. — Спи, — шепчет Эмма, поглаживая тёмные волосы. — Я уже рядом. И карие глаза закрываются. Женщина пододвигается ещё ближе, утыкаясь в воротник форменной рубашки девушки. Эмма делает глубокий вдох. За это можно и потерпеть. Она стоит ожидания. Эмма закрывает глаза и, подтянув простынь, накрывает их двоих. В голову уже лезут сонные образы. Напуганный Тревис, проститутки, галдящие в участке. Реджина в синей юбке и блузке с погонами. Она говорит, чтобы офицер Миллс зашла к ней в кабинет после смены. Говорит о каких-то отчетах и, конечно же, врёт. В кабинете они занимаются вовсе не отчётами. Прямо на личном деле Тревиса. На папках и фотографиях с мест преступления. Госпожа капитан полиции зовёт её по имени. Просит «быстрее». Эмма косится на дверь, боясь случайных свидетелей. Они должны прятаться. — Быстрее, — шепчут алые губы. Только бы никто не вошёл. Только бы никто не узнал. — Ещё быстрее. Эмма вспоминает про себя, чем заняты остальные копы. Перечисляет, сгибая пальцы внутри капитана. Лойд курит, Престон пьёт кофе… Ручка поворачивается одновременно с тем, как женщина рядом достигает своего пика. Рвано дышит и стонет. Дверь открывается, и Эмма резко подскакивает на диване. — Реджина? — выдыхает девушка, глядя вокруг. Озверело трет глаза, стараясь содрать острый, отдающий страхом и возбуждением сон. Дыхание сбито. На лбу выступил пот. Эмма стирает его открытой ладонью. Солнце в окне напротив уже пошло на убыль. День заканчивался. Сколько времени она спала? Почему проснулась одна? Из кухни вышла мадам мэр все в той же рубашке и спортивных штанах, которые ей были чуть велики. — Ты проснулась? — спросила женщина, вертя в руках вафельное полотенце. — Я приготовила ужин. Завтрак, в твоем случае. — Который час? — спекшимися губами прошептала девушка. — Шестой, — кивнула Реджина, подходя ближе и садясь на диван. — Я… — начала она, но тут же будто одернула саму себя. — Прости, что приехала так внезапно. — Ничего, — все ещё полусонным голосом сказала Эмма. — Ты можешь приезжать в любое время. Реджина, у тебя что-то случилось? — У меня не сошлись показатели отчёта на полпроцента, — ответила Миллс, отводя взгляд. — Но дело не в них. Не в отчетах. Даже не в мэрии. Я… Не знаю. Я встретила Мери-Маргарет с её любовником. Этим идиотом Ноланом, и он сказал, что я — холодная. Бесчувственная. Что все от меня уходят. Я дала ему пощечину. Эмма нежно взяла руку женщины в свою, стараясь успокоить. Пытаясь понять и переварить сумбур, который Миллс выдавала за рассказ о своём состоянии. Она была странно сбита с толку. Растерянна и в то же время уверенная в том, что должна быть именно здесь сейчас. — Хочешь, я приеду и поколочу его? — улыбнулась Эмма. — Он свое уже получил, — Реджина улыбнулась в ответ. — Идём ужинать. Пока ты спала, мне было нечего делать и я разложила одежду и белье по разным отделениям. — Ну это невероятно важно, — Эмма в шутку закатила глаза. Где-то в разобранной постели зазвонил выпавший из кармана телефон. Эмма начинает суетливо искать его под скомканными простынями. Миллс поднимается и уходит на кухню накладывать еду в тарелки. Эмма смотрит ей вслед вдруг думая о том, что нужно купить Джине домашний халат. Тонкий и мягкий. Короткий, чтобы не скрывал стройных ног. Такой, который носят обязательно на голое тело. — Эй, Миллс? Ты меня слышишь? — орал в трубку Лойд, прерывая сладостные мысли напарницы. — Мне за тобой заезжать или сама доберешься? — Куда? — Эмма замялась. — Мы же собирались в бар, — сказал Лойд. — Только не говори, что решила кинуть меня в последний момент. — Нет, я… — девушка потерла нос. — Слушай, ко мне приехала моя женщина. Так что я не знаю… — Ну так бери её с собой, — насмешливо проговорил Лойд. — Я не кусаюсь. Или мадам Большая Шишка западло с простыми копами сидеть? — Хорошо, я спрошу её, — Тихо согласилась Эмма, зачем-то прикрывая трубку ладонью. — Господи, впервые вижу бабу - подкаблучницу, — издевательски засмеялся Лойд, а после громко харкнул. — Короче, в восемь я буду в баре на перекрестке. Помнишь, мне там ещё нос разбили в том месяце из-за тебя. — Это ты полез заступаться за меня перед тем парнем, — Эмма возмущенно подскочила на месте. — Я бы и сама справилась. — Ну конечно, — саркастически ответил Лойд. — Короче, отпрашивайся у своей мамки и подъезжай. Окей? — Окей, — пожала плечами Эмма. Послышались гудки. Эмма потянулась, разминая затекшее от дневного сна тело. Убрала мобильный обратно в карман. На ней все ещё была форма. На кухне Миллс картинно выставила тарелки, салфетки и графин с апельсиновым соком. Эмма даже не знала, что у неё есть графин. Не привезла же она его с собой? Видимо, купила в прошлые приезды и убрала в шкафчик к другим предметам, которыми Эмма не пользовалась. Вроде масленки, хотя у масла и так есть обертка. Или держателя для бумажных салфеток, которые до того Эмма видела только в ресторанах. Зачем он дома, где на любой случай есть вафельное полотенце? — Воу, к нам присоединится английская королева? — улыбнулась Эмма. Миллс обернулась, застигнутая врасплох. Вздернула подбородок, ещё раз поправив тарелку перед собой. — Ты недовольна, что мы не едим прямо из консервных банок или со сковородки? — фыркнула Реджина, берясь за спинку стула руками. — Представить тебя не могу, скребущей вилкой по сковороде, — улыбнулась Эмма, подходя ближе. — Ты все делаешь лучше, знаешь? — Нужно постирать твою форму, — спрятала смущенную улыбку Миллс, делая вид, что рассматривает плиту справа от стола. — Ты приезжаешь сюда, чтобы наводить порядок или быть со мной? — Эмма подходит вплотную, желая получить свой первый сегодняшний поцелуй. Реджина рассеянная. Она не знает, чем ей заниматься, пока Эмма на дежурстве или спит. Она не взяла с собой бумаги. Не взяла нитки, а у её Эммы недоставало пуговиц на рубашке, которую она надела. И ещё на нескольких. Нужно было пришить. Зачем она сюда приезжает? Не за случайным сексом. Не за тем, чтобы было где убирать вечный бардак, а затем чтобы побыть хоть немного в бардаке, среди душно пахнущих тёплым знакомым запахом вещей. Дома он почти выветрился за больше, чем полгода. — Реджина? Эй? — позвала Эмма, нежно положив ладонь поверх рук, сжимающих спинку стула. — Лойд, мой напарник, позвал меня в бар сегодня вечером. Ты пойдёшь со мной? В смысле, если это неудобно или ты не хочешь… — В бар? — удивлённо переспросила Реджина. — Да, ничего особенного, — Эмма нервно почесала нос. — Просто бар. Немного выпьем, поболтаем о своих полицейских делах и по домам. — Оу, — кивнула Реджина. — И ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Да, — ответила Эмма мягко. — Но если ты не хочешь… Реджина ощутила себя неловко. Совсем как вчера, когда она вошла в кафе «У бабушки». Лишней и даже раздражающей. Мешающей другим людям жить их правильные жизни. Этот поход будет таким же. Реджина будет смотреться нелепо рядом со своим молодым копом и его товарищем в месте, куда сама бы ни за что не пошла. — Мне нечего надеть, — пожала плечами Миллс, все ещё будто находясь где-то далеко. — Это просто бар. Ты прекрасно будешь смотреться в чем угодно. Эмме хотелось добавить, что это не свидание. Не романтический поход в ресторан. Странно, они перепрыгнули через негласно обязательный период ухаживаний. Их отношения были не названы. Из-за тайны, которая покрывала их, они не получили сколько-нибудь ясных границ и обязательств. Реджина могла не приехать в следующие выходные или перестать ездить вообще в любой момент. И Эмме нечего было бы ей предъявить. Что? Они не встречаются. Эмма не ухаживала за своей приемной матерью. Реджина ни на что так и не согласилась вслух. — Я пойду, — тихо проговорила Миллс, опустив глаза и попытавшись отнять руки от стула, но чужая ладонь быстро сжала их. — Реджина, — начала Эмма, глубоко вздохнув. — Как ты считаешь, мы встречаемся? — Ну… — потерялась Миллс, глядя в серые глаза. — Наверное, если исходить из общих стандартов… Мы делим быт отчасти и мы близки физически, так что… — Боже, Джина, ты даже об этом говоришь, как каком-то отчёте, — закатила глаза Эмма. — Просто скажи, как это для тебя. Могу ли я представлять тебя, как свою девушку? Могу ли сама так о тебе думать? — Ну, я не девушка. Все же я гораздо старше… — Да или нет, Реджина? — прервала Эмма набившие оскомину фразы, глядя на загнанную в угол женщину. — Скорее, да, — наконец, сдалась мадам мэр, и её руки тут же были освобождены от крепкой хватки. — Отлично, — улыбнулась Эмма. — Значит, у нас отношения? Мы встречаемся? — Наверное, — уклончиво ответила Миллс, садясь за стол. — Ужин остынет. — Ад замерзнет, если ты хоть раз ответишь прямо на вопрос о своих чувствах? — подняла бровь Эмма, пристально глядя на женщину. — Хорошо, — кивнула Миллс, нервно беря в руки вилку. — Мы встречаемся. Я встречаюсь с тобой. У нас отношения. — Боже мой, неужели я дожила до этого дня? — снимая напряжение мягкой улыбкой и шуткой, Эмма тоже опустилась за стол. — Реджина Миллс признала наши отношения! Пожалуй, сегодняшний день стоит отмечать в календаре. — Отстань, — махнула рукой Джина, тоже не в силах сдержать улыбку.