Теория отсутствия

В баре было необычно людно. Девушка крепче сжала ладонь идущей за ней Реджины в синей блузке Эммы, которую та ни разу не надевала, и строгой юбке. В глаза бросается чуть бликующий серебряный лебедь, показавшийся из-за расстегнутого декольте. Лойд торчал в самом дальнем углу с уже почти допитой кружкой светлого пива. Он резко поднялся, радостно восклицая. — Я уж думал, ты не явишься, — и протянул руку выглянувшей из-за спины напарницы женщине. — Джеффри Лойд. Но не зовите меня Джеффри. Тупое имя. Меня так никто не зовёт. — Реджина Миллс, — женщина элегантно протянула руку, позволяя сжать её пальцы. — Миллс? — прищурился Лойд. — У вас одинаковая фамилия? Это какой-то лесбийский прикол? — Ага, — нервно кивнула Эмма. — Мы ещё делаем друг другу радужные браслеты, когда начинаем встречаться. — Серьёзно? — удивлённо спросил Лойд, падая обратно на свое место. Эмма закатила глаза и, чуть отодвинувшись, пропустила Реджину за столик. Та опустилась на диванчик, опираясь на поданную ей руку Эммы. Она была красива. Об этом подумал Лойд. Пожалуй, даже шикарна. Слишком шикарна для его напарницы — беспризорницы из приюта, как и он сам. — Нет, просто Реджина… Она… — Эмма старалась подобрать нужные слова. — Я - бывший опекун Эммы, — твердо проговорила женщина. — Опекун? — уронил челюсть мужчина. — А у вас все запутанно, не так ли? — Это не твоё дело, приятель, — строго заметила Эмма, беря в руки худое меню заведения и протягивая его Реджине. «Так вот как все случилось. Дамочке захотелось молодого тела. А удачно она все состряпала, не подкопаешься. Взяла под крыло и там приучила к рукам». Лойд тяжёлым взглядом окинул женщину. Слишком шикарная для его напарницы. И, видимо, здорово развращена, раз пошла до конца в своём нездоровом фетише. Мужчина откашлялся. — И как давно вы… ну… сама понимаешь? — Лойд, чертова ищейка, сделал неопределенный жест рукой. — После моего совершеннолетия, — отрезала Эмма, блеснув стального цвета глазами. — И по взаимному согласию. — Ясно, — прикусил язык мужчина, отпивая остатки из своего стакана. — Кстати, кем вы работаете мисс Миллс, если не секрет? — Не секрет, — вздохнула Реджина, внутренне напрягаясь, но внешне продолжая с увлечением изучать меню. — Я — мэр небольшого города на юге штата. — Мэр? — повторил для себя Лойд, будто разжевывая это слово, запивая пивом. — Неплохая должность для вашего возраста. — Спасибо, — сдержанно кивнула Миллс. — Эмма, я буду вот этот коктейль. Здесь подают закуски? — Вряд ли ты будешь их есть, — пожала плечами Эмма, улыбаясь. Девушка положила руку на спинку дивана позади Миллс, интимно наклоняясь к самому лицу женщины, переходя на шёпот. — Я возьму луковых колец. Они жирные. Попробуешь у меня. Если понравится, возьмём ещё тарелку. Реджина поморщилась, откладывая меню. Было видно, что пробовать она не будет. Эмма поднялась с места и пошла к барной стойке. — Лойд, тебе взять что-нибудь? — Пива, — выкрикнул напарник, а после вернул свое внимание женщине напротив. Они остались вдвоём. Неловкость превращала пространство с его шумом и запахами в вязкую кашу. Реджина вдохнула полной грудью, стараясь не обращать внимание на прикованный к ней взгляд. Лойд смотрел пристально, развалившись на диванчике. Оценивающе. Стараясь не упустить деталей, будто перед ним не человек, а место преступления. Смотрел с характерным для людей, знающих чуть больше других, прищуром. — А вы, значит, познакомились с Эммой, когда ей было шестнадцать? — начал он издалека. — Верно, — сдержанно согласилась Реджина. Внутри похолодело. Неприятные вопросы. Неприятная, сложная тема, которой она не хотела касаться. Всплывающая неизбежно. Их разница в статусе и возрасте слишком бросается в глаза. — И вы решили стать её опекуном сразу или…? — Много позже, — коротко ответила Реджина, бросая взгляд на знакомую спину, старающуюся протиснуться к бару через внушительного вида очередь. — Насколько? — Лойд говорил спокойно и холодно. Настойчиво и в то же время демонстративно безразлично. — Почти через год, — в горле Реджины пересыхает, но она стойко держит подбородок приподнятым. — И в какой же момент вы поняли, что она вас привлекает? — Лойд, зацепив, наконец, суть, положил локти на стол и подался корпусом вперёд, сплетая пальцы в замок. Реджина растерялась, продолжая привычно «держать лицо» перед наглой ищейкой, желающей поймать её на чем-то отвратительном. Давай же, Миллс. Ты знаешь правильный ответ. — После её совершеннолетия. — На свое совершеннолетие она должна была быть уже студенткой Академии, — спокойно проговорил Лойд, нажимая сильнее. — Я видел дату в её удостоверении. Вы начали встречаться после того, как она переехала в Бостон? И да, и нет. Формально, они начали встречаться сегодня. Озвучили это. Назвали. И да, и нет. Когда Эмма впервые начала проявлять к ней интерес? Всерьёз Реджина ни разу не задумывалась об этом. Когда впервые позволила себе поцеловать её в губы? Когда впервые коснулась Реджины открыто? Впервые посмотрела на неё своими серыми преданными глазами, молча прося о ласке и защите? Одно мешалось с другим. — Да, — с опозданием ответила Миллс, сглатывая и отводя взгляд. — Мы начали в Бостоне. — Вот как? — проговорил Лойд, явно указывая, что не верит в её ответ. — Что именно вы хотите услышать, мистер Лойд? — прошипела Реджина, выпрямляя спину. — Спала ли я со своей приемной дочерью, когда она была ребёнком? Нет, не спала. Даже мысли такой не допускала. Вам не в чем меня обвинить. — На самом деле есть в чем, если подумать, — почесал щетину мужчина. — Вы были назначены государством опекуном сироты. Вы взяли на себя эти обязательства. Но что-то я не припомню в списке обязанностей по опекунству удовлетворение собственных сексуальных фантазий за счёт опекаемого ребенка. Карты раскрыты. Вот кто такая Реджина Миллс. Извращенка. Растлитель бедной сироты. Нет, она не такая. — Все было не так, — говорит женщина, зажатая в угол. — А как? — давит умело коп, раскалывающий и более крепкие орешки. — Эмма призналась мне, что… Что хочет быть со мной не только, как с матерью. — И вы с радостью поддержали ее в этом сложном для сироты-подростка деле? — Не сразу. — Ах, не сразу? — Лойд поморщился, как от зубной боли. — Эмма думает, что у вас отношения. — У нас отношения, — твердо отвечает женщина. — Отношения выходного дня? — зло улыбается мужчина. — Когда у госпожи мэра есть свободное время? — Я занятой человек, — замкнуто говорит Миллс, глядя Лойду в глаза. — Но время начать эти отношения вы нашли, — парирует он. Реджина только сейчас замечает, что ее пальцы сжимают скатерть. Она резко отпускает ткань, отстраняясь. Перед ней появляется бокал с зеленоватой жидкостью. — Твой коктейль, — с улыбкой говорит Эмма, следом ставя на стол большую кружку. — И твоё пиво, параноик. Девушка уходит за своим стаканом обратно к бару. Лойд резко нагибается к самому столу. — Вот как я это вижу, — он нервно потирает щетину на подбородке. — Богатой дамочке было нечем заняться. Неудачный брак? Она заводит себе живую игрушку, чтобы поиграть в любовь. Со временем игрушка требует все больше внимания, и её приходится отослать от себя под благовидным предлогом. Но не слишком далеко, чтобы иметь возможность, когда только захочется, приезжать и снова получать желаемое. Ты уже научила её, как тебе больше нравится? Научила ждать у двери, когда ты соблаговолишь приехать? — Я больше не намерена это выслушивать! — Миллс поднимается с места, но Лойд хватает её за запястье. — Правда глаза колет, мадам мэр ? — снова прищуривается он. — Что здесь происходит? — Эмма громко ставит стакан на стол, и напарник тут же разжимает хватку, откидываясь обратно на диванчик. Миллс торопливо ищет свою сумочку и, подхватив её, покидает столик. — Что ты сделал? — зло рычит Эмма, когда Реджина быстрыми шагами выходит из бара. — Сказал правду, — разводит руками мужчина. Девушка ещё секунду смотрит на него со сдерживаемым бешенством, а после, развернувшись, спешит догнать женщину, явно задетую за живое. Она находит её возле чёрного Mercedes на парковке, где Миллс трясущимися руками ищет ключи от машины на дне своей сумки. — Реджина? — зовет Эмма, останавливаясь в двух шагах от женщины. — Слушай… Лойд — придурок. Что бы он тебе ни наговорил, не принимай на свой счёт. Он не со зла. Он иногда строит из себя моего папочку, но я… — Он считает наши отношения ненастоящими, — выпаливает Реджина, доставая, наконец, ключи и тут же в бессилии опуская руки. — Он прав. Меня никогда нет рядом. Я приезжаю по выходным. Он прав, это нечестно. — Для меня они настоящие, — Эмма делает шаг вперёд. — Лойд сам не знает, о чем болтает. — Эмма, — Реджина поворачивается и внезапно, как в бреду, видит перед собой не молодого копа, а подростка, тянущего к ней руки в алых волдырях. Ребенка, потерявшегося в мире взрослых. Гонимую отовсюду сироту с мешком мусора за спиной. — Я так правда не думаю, — говорит ребёнок, искренне страшась, что мадам Миллс оставит его прямо сейчас на холодной дороге, как сделали все до. — Мне все нравится. Не слушай Лойда. Сердце щемит. Растерянные серые глаза смотрят на нее. Они до краев полны боли и смирения. Страха. Готовности бороться. Обещать и выполнять свои обещания. Миллс делает последний шаг в пространство между ними. Проводит ладонью по светлым, чуть вьющимся волосам. Ребёнок настороженно принимает ласку. Все не так. Она с самого начала думала об этом неправильно. Думала о вине и подсчитывала ошибки. Старалась уменьшить статистику жертв ради себя. Исключить собственные жертвы. Не думала о «навсегда». Ждала, когда девочка вырастет, когда поступит, закончит, устроится… Забудет. Оставит её в привычном одиночестве. Поступит, как поступают все. Она ждала этого. Боялась и ждала. Потому что другой сценарий она никогда и не рассматривала. Да и что могло быть в том самом «дальше»? — Ты уедешь? — опускаются детские плечи в маскарадной форме с жетоном. Виновато принимают наказание. — Нет, — Миллс чувствует, как по щекам текут слезы. Она быстро стирает их рукой и улыбается. — Нет, я останусь. — Правда? — недоверчиво, боясь заранее обрадоваться, ребёнок приоткрывает обкусанные губы. — Правда, — кивает Реджина. — Я никогда тебя не брошу. — Я тоже, — и ребёнок повисает на шее приемной матери. Целомудренно целует в щеку, чувствуя соленый привкус. — Ты плачешь? — тихо шепчет девочка, утыкаясь в её шею, будто желая почувствовать её запах сейчас. — От счастья, — отвечает Реджина, сводя руки за широкой спиной. Поглаживая, сжимая куртку. — Идём в машину, пока ты не простыла? Ребёнок, шмыгнув носом, отстраняется, согласно кивая. Держась цепкими пальцами за край ее блузки. Страшась отпустить. Потерять. — Знаешь, я не против остаться в баре, — говорит Миллс. — Если ты хочешь. — Я? — Эмма удивлённо смотрит в карие блестящие глаза. — А как же Лойд? — А пошёл он, — Реджина забрасывает ключи обратно в сумку и, вскинув подбородок, победно шествует обратно к зданию. Эмма все ещё удивлённо смотрит ей вслед, а после догоняет уже у самого входа. — Итак, Джеффри, — Реджина, бросив сумку, подсаживается на свое место и берет в руку бокал. — Поговорим о вас. Лойд, поперхнувшись пивом, громко кашляет.