Stars never cry

      Мэйбл подняла голову, с недоумением и удивлением взглянув на Форда. Поздно. Шкатулка открыта.       Изнутри послышался гулкий рев, и в миг Хижина превратилась в сплошной черный смерч. Вокруг слышались вопли, крики, шепот и скрежет. В глаза летела черная пыль, Мэйбл опустилась на колени, зажмурившись и заткнув уши руками. Тьма проносилась совсем рядом, почему-то не трогая девушку. Вдруг ее сильно дернули за руку, рывком поднимая на ноги. В полумраке показалось потемневшее лицо Стэнфорда. Он потащил девушку за дверь, запирая ее уже снаружи.       На улице бушевала гроза и лил дождь. Из дома доносился адский вой, стены тряслись, готовы в любой момент расколоться. Мэйбл с ужасом смотрела на это и понимала: оно не может вырваться, что-то держит его внутри. Или их… Рядом словно из неоткуда возник Форд, и, словно читая мысли напуганной племянницы, ответил: — Верно, наша старая защита оказалась намного мощнее. Я уж и не думал, что она сможет удержать внутри всепоглощающее Зло. В любом случае, это ненадолго. Нужно скорее ставить новую. — Всепоглощающее Зло… Но откуда оно взялось, что это за шкатулка такая?       В голове девушки роились мириады мыслей и вопросов. Она догадывалась, что ответ не обрадует. Тем более сейчас есть нечто поважнее. — Дядя, как мы собираемся ставить защиту, если у нас ничего нет? — Тебе очень повезло, что у тебя такой умный дядя. Я успел захватить из склада все необходимое — смекалка у меня еще работает. Были в моей жизни передряги с подобным сценарием, пусть и не столь опасные. Так что знаем, плавали. — Серьезно? За полминуты ты смотался в бункер, взял кучу разных ингредиентов и спас меня? — Бункер тут ни при чем. Я крайне удивлен, что ты все еще думаешь, что в Хижине лишь одно секретное место. Да в доме полно нычек, тайных ходов и комнат. Все, хватит болтовни. Иди, выливай это месиво вокруг Хижины. Лей плотно, не прерывай линию круга.       Мэйбл взяла из рук Форда полутора литровую бутыль с белой жидкостью и с опаской подобралась к зданию, которое уже прямо-таки ходуном ходило. Она откупорила сосуд и потихоньку обошла весь дом, следуя указаниям дяди. За это время он понарисовывал всяких символов на окнах и стенах и ходил кругом в двух шагах от зоны Мэйбл, выливая свое прозрачное месиво. Закончив дело, Форд оттянул девушку от Хижины и бросил загоревшуюся спичку на круг. Вспыхнуло синее пламя, и от круга медленно начал подниматься широкий голубой купол. Оставалось совсем немного до того, как защита сомкнется наверху, не давая Аду вырваться наружу.       В последний момент что-то внутри замерцало и разлетелось на осколки, растворяясь в пламенеющем воздухе. Из пролома в крыше в небо взмыл столб черного дыма. Это напоминало извержение вулкана до того времени, как купол замкнулся и скопившаяся вверху черная масса обрушилась на двоих спасителей.       В миг тьма вновь окутала Пайнсов. Мимо проносились визжащие смерчи, пробегали прозрачные силуэты, оставляя за собой едва заметное колыхание воздуха. То тут, то там вспыхивали красные глаза, моментально прячась в дьявольской буре.       Форд лишь сильнее прижимал к себе Мэйбл, и оба в страхе ждали, когда это пройдет мимо них, и пройдет ли, не навредив никому? Вскоре крик резко оборвался, и вокруг повисла гнетущая тишина. Два человека, зажмурив глаза, в обнимку сидели на смятой и истоптанной траве. Мэй почувствовала, как на сжатые ладони упала капля дождя, потом еще одна. Заморосил легкий дождь, прощаясь и уплывая за горизонт вместе с темными тучами. Но светлее от этого не становилось. На дворе воцарилась ночь.       Девушка открыла глаза и оглянулась. Все смахивало на дурной быстрый сон, который уже совсем развеялся. Лишь странные пентаграммы вокруг дома и перемешанные следы свидетельствовали о произошедшем. Племянница посмотрела на Форда, который тоже только очнулся. Он попробовал встать, но рухнул наземь, ухватившись руками за голову. Потрогав горячий лоб, Мэйбл поняла, что не все еще кончено. Она подхватила Стэна под руки, и в который раз вволокла в дом.       Еще одна доза жаропонижающего, стакан воды, пять минут на диване, и дядя более менее пришел в себя. Такие нагрузки уж точно не способствовали быстрому поправлению. Теперь Мэй сидела на ковре напротив Форда и молча смотрела в окно. Когда он поднялся и присел на край дивана, она с тревогой взглянула на бледное старческое лицо и спросила: — Что это было? — Это Ящик Пандоры. Со всем его содержимым. — Та шкатулка? Но мне ее принес… — Билл. Я видел. Не могу поверить, что ты позволила ему закружить себе голову. — Этого не может быть… Ты не понимаешь, он не мог. Я знаю, это звучит более чем странно, и ты решишь, что я рехнулась. Но он стал добрым! Билл Сайфер больше не тот злобный монстр, готовый убивать ради мести и мстить ради убийства. — Ты в этом уверена?       Мэй хотела возразить, но не нашлась, что сказать. Она отказывалась верить в такого Сайфера, но в глубине души понимала: если нет, тогда как такое произошло? Может, он не знал. Чушь, он ведь демон, демон разума, всезнайка мирового уровня. Билл сделал это специально… И все же нет, он не мог, Мэйбл узнала его слишком хорошо, ведь правда? Наверняка есть причина, без сомнений в случившемся виновен не Билл… Билл не виновен, не виновен.       Девушка закрыла лицо руками, опустившись на спину. Сколько она спала, что не заметила всей этой подставы? Конечно, Билл не виновен. Виновата она, ведь Мэйбл открыла шкатулку. Открыла врата Ада и выпустила в этот мир смерть, которая не знает пощады. Сколько монстров живет теперь бок о бок с людьми, сколько невидимых и непознанных доселе убийц? Раньше она считала, что Странногедон — это худшее, что происходило с ней в этой жизни, теперь же все куда кошмарнее. Это, по-вашему, похоже на летающие глаза с бордовыми крылышками и огромное лицо с рукой? Какими глупыми кажутся теперь все те мнимые детские опасности, которые они с братом с легкостью обходили. Теперь она в беде, но его нет рядом. — Что делать… Стэн, что нам делать? — Идеи принимаются. — Ладно, для начала, нужно отыскать Диппера и Стэна. А еще Пухлю, Зуса, Вэнди и остальных ребят. Да вообще, нужно предупредить людей! — Бессмыслица. Я ведь тоже хочу спасти брата, но выходить в проклятый город беззащитными — чистое самоубийство. Скажи, кто кроме нас знает о случившемся? — Никто. — Значит мы — единственные, кто могут спасти этот мир. К тому же, что ты скажешь людям? Простите, мы открыли Врата Ада, и теперь вас всех убьют, прячьтесь и бегите, куда глаза глядят? Они в лучшем случае поверят и изобьют нас до полусмерти. От этих монстров не убежать. Я знаю несколько весьма сомнительных способов борьбы, а что говорить об этих трусливых жителях? — Отлично. У меня идеи кончились. Твой черед. — Не ной и соберись. Я знаю, что мы не можем загнать монстров туда насильно, всех не соберешь. Все дело в шкатулке. Закрывай, открывай — результата не будет. Нужно ее уничтожить. Но как? — Что ж, это весьма помогло.       Стэн сурово посмотрел на девушку, но та лишь отмахнулась: — Ладно, ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Так-с. В бункере есть какой-то архив, библиотека? — Да. — Мы могли бы отыскать там нужную информацию, а еще… Вот черт, я проголодалась.       В животе у девушки громко заурчало, и она смущенно улыбнулась. — На голодный желудок такое не переваришь. Пойду заварю чаю и прихвачу всяких вкусняшек. Тебе налить? — Да, спасибо. Но очередная наша проблема — провизия. Еды хватит на два дня максимум. Если учесть то, что на завтрак, обед и ужин мы будем есть конфеты и чипсы, запивая сладкой газировкой… — Это будут лучшие два дня моей жизни. — Моя печень так не считает. В любом случае, рано или поздно, мы вынуждены выйти в город. И должны быть к этому готовы. — Так точно, сэр.       На небольшой плите зашумел чайник, и Мэйбл быстренько заварила травяной чай на двоих — успокаивать нервы. Она взяла из автомата пачку чипсов и пошла в гостиную, опять погружаясь в свои мысли. — Значит, уничтожить шкатулку. Сейчас поедим и будем экспериментировать над ней. — Ну да, огонь, грубая сила и прочая разрушительная ахинея.       Мэйбл улыбнулась, собираясь провести эту ночь с пользой. Взгляд непроизвольно скользнул к окну, в поисках шкатулки. — Стэн. Как ты считаешь, с нас сегодня проблем достаточно? — Вполне. Я не я буду, если еще когда-нибудь скажу, что жизнь моя скучная. — Тогда ответь мне на один вопрос: ты шкатулку не брал?