Stars never cry

      Шел второй день Армагеддона. Стэнфорд и Мэйбл не рисковали появляться снаружи. Дни плыли спокойно, без заметных осложнений. Ночью пришлось запереть ставни и посыпать под окнами и дверью дорожки соли, ибо, несмотря на прочную защиту, что-то так и норовило пробраться в дом. От Диппера, Стэна и прочих обитателей Гравити Фолз не было вестей. Также невозможно было проследить за тем, что происходит в городе, так как Хижину окружал сплошной лес.       Утром второго дня произошел сбой гравитации. Вещи летали по дому в течение получаса, затем внезапно обрушившись наземь. К счастью, Пайнсы отделались парочкой ушибов, и никто серьезно не пострадал. Форд потом выдвинул теорию, что произошло это по вине одного из сверхъестественных существ, которое наверняка обладало недюжинной силой, раз какая-то ее часть пропиталась сквозь купол и причинила такой вред. И эта теория в данных обстоятельствах казалась весьма правдоподобной. Рассуждая так, Стэн заявил, что это мог быть демон.       Занятно, что черным холодным дымом являлись именно демоны. По давним преданиям, они не имеют способности принимать какое-либо обличье и, лишь вселяясь в людей, способны причинить вред. Вселяются они без согласия жертвы, определить их можно по черным/желтым/красным глазам, которые проявляются тогда, когда того пожелает демон, также при интенсивном использовании им темной магии, а еще под влиянием проклятых артефактов, пыток и всего прочего, что может нанести ему вред. При попадании на кожу одержимого святой воды, она начинает дымиться. Ловушкой для демона является пентаграмма, причем ловушки могут быть разных видов, в соответствии с их влиянием на демона. Можно убить такого демоническим клинком с древними рунами или загнать обратно в Ад заклятием на латыни.       Клинка у Стэна не было и в помине, зато заклятие удалось раскопать с огромным трудом.       Но Билл ведь тоже демон? Почему у него совсем иные характеристики? Оказалось, что магия Гравити Фолз конкретно отличается от древней, извергнутой из Ада. Если в Гравити магия странностей и безумия, то это магия смерти и разрушения, несущая в разы больше опасности всему населению планеты.       Еще одна утешительная вещь — пока существа не так сильны, они привязаны к тому месту, где находится шкатулка. Без сомнения, шкатулку забрал Билл Сайфер, который сам по себе привязан к Гравити Фолз. Пока она в его руках — планета в относительной безопасности, но не этот городок. С каждым днем, по мере того, как демоны набирают силу, непременно заставляя жителей страдать, они обретают большую мощь над шкатулкой и смогут разрушить с ней связь. В запасе — месяц, может, два. Самое страшное то, что эти твари не знают пощады. Они не любят быструю смерть, а наслаждаются каждой каплей страданий и боли, причиняемой жертве. Они измываются над человеком долго, пока тот не умрет, пока из него не выжмут все соки.       А что уж говорить о том, что ради Странногедона в Гравити собрались все дружки Билла из разных измерений. Они поняли слишком поздно, что пагубное влияние их затеи обрушилось на них самих. Питая магию других измерений, твари способны намного быстрее поработить весь мир. Времени в обрез.       Мэйбл слушала эту устрашающую лекцию сегодня поутру и только удивлялась, откуда Форд это все знает? И в какой момент это лето превратилось в Армагеддон? Вроде, все так хорошо начиналось. Единственная мимолетная мысль заставила ее победно улыбнуться: Генри наверняка уже мертв. Э, нет, лучше пусть его замучают до состояния полусмерти, а она спасет его выстрелом в спину.       Но есть и другая сторона медали. Билл, возможно, тоже мертв или еще хуже. И вновь Мэй словила себя на мысли об этом подлом предателе. Если ему плевать на ее жизнь, если он ничуть не изменился и все это время использовал ее, как какую-то вещь, отчего же ей беспокоиться за него? Пусть судьба вертит ним, как ей вздумается. Это уже не ее дело. — …Поэтому нам очень повезло, что я отыскал этот старый дневник много лет назад. Его писал некий Джон Винчестер, но кто он — этого мне никогда не узнать. Судя по всему здесь написанному — а тут есть упоминания и методы борьбы с любыми тварями и автобиография неких «охотников» — они практически избавили Америку от Адского Зла. Читая дневник, будто попадаешь в Хроники Нарнии. Так я к чему веду: мы вернули эту нечисть, мы ее и уничтожим. Если хочешь выжить, советую тебе перечитать эту книженцию вдоль и поперек.       Форд закончил натачивать тесак и вытащил из внутреннего кармана кожаный дневник с вырезанной пентаграммой посередине. Он очень напоминал один из трех дневников. Мэйбл завороженно взяла вещь в руки, перелистывая истертые страницы. Все начиналось очень занятно, можно читать как интересный роман, что несказанно обрадовало девушку. Она взяла книгу в руки и направилась наверх, обеспечив себе занятие на пол дня.       А теперь, пока юная Пайнс читает дневник охотников, почему бы нам не присоединиться к ней?       Открыв первую страницу мы видим дату: 2 ноября 1983 года.       Мэри убита. Желтоглазый убил ее, и она сгорела в огне с распоротым животом, пригвожденная к потолку. Дом сгорел. Остался я с сыновьями: Дином и Сэмом. Я отомщу за Мэри, и эта тварь умрет, а вместе с ней и все остальные.       Мэри, наверное, его жена. Жалко их, конечно, но это уже нечто стоящее. Будь Мэйбл нормальным человеком, она бы сочла этот дневник за авторский роман, но судьба научила ее верить тому, чего не существует на свете. Далее идет несколько десятков дел с призраками, оборотнями, ругару, вендиго, демонами и вампирами, а еще многими другими тварями. Впоследствии все они мертвы. Да, вампиры и оборотни тут выглядят весьма отвратительно, как минимум больше похоже на реальность, чем парни из любимых книг.       Способы убийства также отвратительны. Отрубить голову, всадить серебряную пулю, демонский клинок, сжечь останки, изгнать, кровь мертвеца и многое другое. Это очень познавательно и крайне необходимо, если все эти существа выбрались наружу, но до чего же стремно. Неужели ей придется убивать?       Так. Этот желтоглазый — Азазель, рыцарь Ада, избранный Люцифером. Вот ведь бред, однако. Джон заключает сделку с ним ради жизни Дина и умирает, на тот момент парням уже по двадцать с копейками лет. Проклятая семейка, но чем Пайнсы лучше? Теперь тоже не знаешь, кто жив, а кто мертв, и каким способом убит…       Вот и время обеда. Живот не пробовал нормальной пищи вот уже двое суток… Мэйбл думала, что вкусная еда никогда не предаст ее, но в последнее время конфеты не лезли в рот, а от чипсов конкретно тошнило. И часто покалывало в области печени, особенно при ходьбе. Так себя до гроба доведешь раньше, чем какой-то демон соизволит сам тебя прикончить.       Мэйбл спустилась вниз, оставив дневник на кровати. Так больше нельзя. — Я иду в город.       Стэнфорд устраивал банки со снадобьями в секретный проем в стене, чтобы были всегда под рукой. Он обернулся без капли удивления на лице, будто ждал этих слов. — Ты прочла весь дневник? — Нет, только половину. Но теоретически сжигать останки мстительного призрака я научилась. — Половины вполне достаточно. Дальше пишут уже его сыновья, черт знает что происходит. Ангелы, Чистилище, Люцифер, Нефилим… Этого у нас нет. — Ангелы? Чувствую, там будет горячо. Если бы добавить еще пару романтических линий… Я бы издала эту книгу под своим именем! — Поступай, как знаешь. А пока, держи.       Форд протянул девушке непонятный прибор с антенной, дисплеем и лампами. — Это БМП. Прибор для измерения био-магнитных частот. Советую держать его при себе все время, даже когда ты на улице. Если запиликает, лампочки красным замигают — знай, перед тобой либо демон, либо призрак. А дальше ты уж сама знаешь. — Ага, спасибо. Я принесу как можно больше еды и воды, постараюсь не вляпываться в переделки. — Будь осторожна, ладно? Я бы сам пошел, но у меня еще много работы, с которой тебе не справиться. — Я все понимаю. Обещаю быть начеку и вернуться обратно живой.       Девушка взяла с пола увесистый рюкзак и сложила туда все необходимое: железный клинок, револьвер с серебряными пулями, банку с солью и святой водой, сотовый без связи и немного денег на случай, если в городе еще остались нормальные люди. Взяла БМП в руки и посмотрела на Форда, чье осунувшееся лицо не выражало никаких ярких эмоций со дня его прибытия. — Я люблю тебя, дядя. — И я тебя, солнышко.       Мэйбл улыбнулась и вздохнула, закрывая за собой дверь, в надежде, что они еще встретятся.