Stars never cry

      По мере погружения Форд начал ощущать острую нехватку воздуха, но вскоре приспособился дышать мелкими вздохами, не изнуряя себя излишними затяжками. Стало немного легче, и он смог уделить больше внимания происходящему вокруг.       За последнюю неделю, да что там, месяц, он увидел и испытал столько всего, что уже просто устал удивляться происходящему. Хотя про себя отметил, что есть и в этом что-то новое. Где-где, а под землей он еще не бывал.       Становилось теплее, несмотря на то, что яркое белое пятно неба осталось высоко над головой, и солнечные лучи уж вовсе не проникали к ним. Причем теплее в самом жутком смысле этого ощущения. Из-под ног слышался треск подземных костров и ужасные вопли порой рассекали спертый воздух, но Форд старался… Нет, он просто не обращал на них внимания.       Посмотрев вверх и не увидев ничего, кроме все поглощающей темноты, он успел подумать только о том, что выбраться отсюда будет очень сложно, даже если кто-то из них останется в живых. А потом произошло наконец то, чего с замиранием сердца оба ждали с самого момента возвращения — действие. Возможность действовать и бороться, отбросив все лишнее: такое, как бесполезные моральные принципы и расчетливо продуманные планы. Стартовый свисток пронесся в голове, и игра на выживание началась для последних ее участников. Пол содрогнулся и замер, а глаза ослепило холодным светом, что могло означать только одно — они вышли на арену.       В полном молчании путешественники оказались посреди главной площади. Под ногами вместо земли — брусчатка, а над головой самое обычное небо, чего в любом случае быть не может, но что совсем не удивило обоих. Мир вокруг ничем не отличался от Гравити Фолз, подобно вселенной Реверс, но было все же что-то другое, на этот раз весьма ощутимое. Отсутствие любых намеков на цветовой фон. Так, словно смотришь старый фильм по телевизору, черно-белый, даже скорее серый по факту. И деревья какие-то не здешние. Высокие и тонкие, с редкими ветками и еще более редкими листьями на них, сквозь которые зияло светло серое небо.       Пайнс глубоко вздохнул, так как воздух вновь соизволил в достаточной мере наполнять его уже почти неисправные легкие, а жара пропала, сменяясь совершенно никаким ощущением. Ни тепло, ни холодно, ни солнечно, ни пасмурно. В общем и целом — никак.       Стоящий рядом Билл внимательно, но с плохо скрываемым отвращением изучал какой-то неопознанный предмет слева от себя. Форд проследил за взглядом и подошел ближе, всем корпусом склоняясь над объектом. Немного помедлив, он мазнул пальцем по непонятной черной жидкости и вынес из этого, что она липкая и напоминает с виду нефть, хотя это определенно не она. Почему нет? Ну, во-первых, эта мысль вообще оказалась неестественно плоской для его интеллектуальных способностей, и натурально нефти тут неоткуда взяться. А еще в ней плавал какой-то ошметок тряпки. Приподняв его из лужи, он все же подумал, что видит эту ткань не в первый раз.       Со стороны Билла послышался вздох облегчения, и он промолвил: — Слава мне, я уж думал, это кусок кожи плавает. Аж передернуло, я, знаешь ли, не выношу грязной работы. Хоть бы убрали за собой, нелюди.       Отвечая на встревоженный взгляд Форда, демон прекратил позерство и успокоил: — Сказал же, это не кожа. Всего лишь клочок от толстовки Робби. — Робби был не подарок, но и он такого не заслужил. Тут слишком мало крови, это не убийство. Смотри-ка, там дальше еще одна, поменьше. Перед нами, друг мой, поле боя, и думается мне, следы приведут нас в нужное место. — Еще бы не привели. Для нас сейчас любое место безопаснее, чем эта залитая кровью чертова площадь, — недовольно хмыкнул Форд и почувствовал неестественное дуновение ветра над правым ухом. Это уже можно было приписать к очередным странностям, он-то считал, что в этой игре не предусмотрены спецэффекты. Тут его снова потревожило бесшумное колыхание воздуха от затылка к шее, и Пайнс раздраженно повернулся.       Перед ним на расстоянии ладони плавала — или просто висела в воздухе — полупрозрачная капля пара. Форд протер очки, ему подумалось, что они запотели. И в самом деле немного запотели, но от этого испарение не исчезло, а только показало свои скрытые контуры. Стэн едва не ахнул от неожиданности, но просто молча открыл рот. Билл заботливо прихлопнул нижнюю челюсть «друга» и обратился к Дипперу, лицо которого уже не выражало никаких опасений, кроме дикого восторга. — Значится, как это понимать?       Диппер беззлобно проигнорировал красивого и до нельзя элегантного незнакомца, скорее всего, просто не обратил на него внимания. Он едва уловимым облачком облетел вокруг своего дяди и пропыхтел: — Уф, дядя Форд, как я рад вас видеть! Попадать одному в подобные передряги очень неприятно. Я, между прочим, сперва подумал, что это очередной оборотень, — тут парень запнулся, с сомнением пролепетав, — а хотя… Может, даже тот самый, который чуть не загрыз беднягу Робби… Подумать только, я научился испытывать к нему жалость!       Форд ошалело смотрел на облачко и не мог припомнить, что его племянник давно уже не тринадцатилетний подросток. Ему с виду восемнадцать легко можно дать, но ведь Мэйбл семнадцать, а значит и Дипперу тоже. Несмотря на крайнее замешательство, Стэн быстро оправился и уловил момент, когда его племянник, вероятно, по давней привычке, начал разговаривать сам с собой. — Погоди, малец, не так быстро. И вообще, что за вид?       Диппер вспомнил о присутствии дяди и виновато заговорил: — Да я сам не знаю. Последнее, что помню — я нашел… Что-то нашел. По-моему, очень важная мысль. Побежал через лес, а потом бац! Это было похоже на респаун. Я очутился на главной площади, причем земля плыла где-то далеко подо мной. В общем и целом — я так и не понял, что происходит, но встретил нескольких знакомых. Например, того же Робби, который счел меня очередным чудовищем и попытался бежать… Но бежать-то надо было не от меня!       И опять Диппер ушел в глубокие рассуждения о том, как отчаянно пытался помочь Робби, позабыв, что у него наконец появились собеседники. Стэн уже перестал пытаться что-то с этим сделать, ведь скоро стало ясно, что от племянника ничего не добьешься.       Единственное, что оставалось твердой неоспоримой истиной — оставаться надолго здесь не представлялось возможным. — Билл, нам давно пора делать ноги, — пропыхтел Форд демону, который с опаской прислушивался к отдаленному вою сирен. — Как думаешь, что это может значить? А впрочем, ты прав, нам пора уходить.       Диппер наконец обратил на них внимание, как раз вовремя, чтобы поспешить вслед за дядей с площади по узкой дороге. Дома вокруг казались, да и скорее всего были заброшенными. Безмолвная пустошь запыленных окон зияла наружу, словно шпион подземных тварей, выслеживая новых игроков. Дорога вскоре сменилась узкой тропой, ведущей прямо к Хижине, а звук визжащей сирены, знаменовавший бедствие или пожар, все приближался. Никто из них не мог предугадать, о чем предупреждали их сирены, являющиеся до поры до времени единственным источником звука.       А тем не менее, Диппера стал беспокоить вопрос, который давно уже следовало задать, и он все тщательнее присматривался ко внешности высокого незнакомца. Хотя точно знал, что раньше его не встречал, но внешность казалась ему очень смутно знакомой. Это вызывало у него неловкое чувство, словно парень забыл то, что ему точно следует знать. И наконец Диппер решился произнести вслух: — Извините, а вы, собственно, кто? У меня в этом мире провалы в памяти, я никак не могу припомнить даже самых важных вещей, но вы кажетесь мне знакомым. — «Этот мир» и есть наш мир, просто отдаленная его часть. Часть, скрытая от глаз живых людей, по крайней мере, до этого дня, и называется она — Чистилище. И, что более занятно, у меня нет ни малейшего желания отвечать на твой вопрос о моей личности. — Но почему? — недоумевал Диппер. — Слишком мне не нравится твоя возможная реакция. Зато я знаю кое-что, о чем ты тоже хотел бы узнать. Чем ты отличаешься от нас — обычных людей? Почему мы все остались в своем привычном состоянии, а ты, Сосенка, превратился в облачко легкого пара? — Я правда задавался этим вопросом, но… — тем временем его мозг яростно пробивал в поисковике слово «Сосенка», которое вызвало в Диппере смешанную бурю эмоций. Странно, с чего бы? — Но ответ тебе не ясен. Понимаешь, ты ни в кого не превращался. Твое физическое состояние — это твоя душа. Не удивительно, что немного поразмыслив, я понял, почему так произошло. Твари решили играть по своим правилам, то бишь играет каждый живой человек. Это забавляет их, продлевает мучения людей до их неизбежной во многих случаях смерти. Так вот. А ты, Сосенка, тоже живой человек. Но находишься в состоянии глубокого длительного сна, то есть комы. Ну и вот какой результат мы имеем.       Форд снисходительно хмыкнул, проявив живой интерес к гипотезе Билла, а парень начал кое-что понимать. В воспоминаниях он нарыл совсем малость. Но и те куски были размыты и ничтожны в содержании. Какое-то помещение, желтый треугольник и его язвительное «Сосенка». Пусть так мало, но к своему счастью, Диппер успел вспомнить предостаточно про желтый одноглазый треугольник. — Билл… Как же тебя… Сайфер, что ли? Без разницы, я знаю только то, что ты чертов ублюдок. С тобой у меня не связано никаких позитивных эмоций, разве что хроническая ненависть к тебе, и я знаю откуда она. Догадываюсь, чувствую и начинаю понемногу вспоминать. А главное — это, ты, демонская тварь, ввел меня в кому. И как только я верну возможность управлять своим телом, ты заплатишь за все. — Сайфер, какого черта! На кой-тебе сдался мой племянник, нет, ты объясни, пожалуйста. Какого черта ты его трогал? — раздалось раздраженное, злобное Форда, — ты, вероятно, хочешь, чтобы перемирию настал конец? Я так и знал, что такому, как ты, никогда нельзя доверять.       Демон только-только ухмыльнулся, глядя на рассерженное, но все такое же безобидное лицо Диппера, как получил второй удар под дых от Стэна. — Вы оба знатные придурки, Пайнсы. Вечно с кулаками кидаетесь, не разобравшись в проблеме. Был бы кто-то из вас на моем месте, поступил бы точно также. А теперь замолчите, этот абсурдный треп только привлекает внимание, я серьезно. Мы сейчас не в том положении… — Вот когда мы будем в том положении, я тебе покажу, проклятая твоя душа, как бы я поступил!       Билл решил в очередной раз не драконить Форда, даже когда ему по затылку прилетела тяжелая жилистая ладонь. Перебесятся, ей-Богу, как малые дети. От всего происходящего у демона мурашки по коже бегали, лучше не усугублять ситуацию. Они ведь, как думают, это все шутки-шутить. Так сейчас особенно не пошутишь.       В конце концов, перед ними показался краешек крыши, а затем понемногу выглянула из-за деревьев сама Хижина. Земля под ногами чавкала, будто на болоте, но отнюдь не из-за воды. Почва окрасилась в темный, вязко-черный цвет, повсюду валялись обрывки кожи и одежда, а вонь стояла такая, что едва не тошнило. Демон опять поморщился и передернул плечами. Такое ощущение, что оставлять за собой дерьмо и объедки — любимое развлечение всяких там… демонов, вервольфов и вампиров. А еще левиафанов, вендиго и, конечно же, адских псов, о присутствии которых свидетельствовали глубокие борозды от огромных лап. Этот полузгнивший труп с выеденными внутренностями представлял собой работу молодого ругару. Вот ведь мерзость… Билл обошел это место подальше, а за ним на цыпочках, стараясь не испачкать обувь и одежду, пробрался Форд. Диппер почти равнодушно осматривал побоище, и оба человека явно завидовали его возможности не дышать.       В нерешительности демон со своей свитой остановился у плотно запертой двери. Отвратительный запах чесночных гроздьев, висящих над порогом, равнялся стойкому аромату хлипкой надежды, который все еще ощущался изнутри.       Вот, к чему приводят глупые стереотипы. Чеснок даже более чем бесполезен, а люди так и норовят выставить его, как супер защиту от нечисти.       Пока Сайфер собирался с мыслями, Форд раздраженно оттолкнул его и постучал в дверь. За ней послышалось шарканье, а к стеклу приклеилось что-то маленькое и круглое. Демон дернулся к Стэну и опрокинул его навзничь прежде, чем раздался щелчок и стекло с треском разбилось, выпуская на свободу просвистевшую мимо серебряную пулю. В окно выглянула чья-то удивленная физиономия, после чего дверь наконец отворилась, и на пороге предстал Робби с плотно перевязанной рукой и в порванной в клочья толстовке. Он испытующе посмотрел на поднявшихся Форда и его незнакомого спутника, не обделив презрительным, хотя и не без любопытства взглядом летающего Диппера.       Спутники переглянулись и молча вошли в омертвелую гостиную. В ней не оказалось ровным счетом никого. Конечно, если смотреть с точки зрения Билла. Никем он считал практически всех и каждого, кто не был ему хоть как-то полезен. А Дипперу наоборот в гостиной стало сразу ужасно тесно.       На кухне заваривал горький просроченный чай Зус, который теперь казался измученным и очень, очень взрослым. Сверху с каким-то дневником спускалась Мэлоди — она так и застыла на последней ступеньке, вчитываясь во что-то, вероятно, ужасно странное и к тому же важное, и лишь потом подняла глубокий взгляд на новоприбывших.       Тогда Диппер окинул остекленевшим белым взглядом гостиную и наткнулся, видимо, на кое-что совершенно неприятное, после чего мгновенно потупился в пол.       Этот странный мир с отсутствием цветов, но изобилием ужасных, тревожных запахов, отозвался ему последней каплей, когда на широком диване он увидел осунувшийся от беспокойства и бессонных ночей силуэт Вэнди. Старые обиды в момент заплясали перед его глазами, словно живые…       Тем временем Вэнди, кажется, совсем не обращала на него внимания, и это был отнюдь не знак примирения. События наложили на нее такой же пагубный отпечаток, как и на всех находящихся в гостиной людей. И от самого вида такого дорогого человека Дипперу стало не по себе, как будто это он виноват во всем произошедшем. А вдруг это действительно так…       Робби недружелюбно ткнул ружьем в сторону демона и пробасил: — Кто вы такие и чего вам здесь надо?       Билл невозмутимо отвел в сторону дуло и ответил таким же тоном: — Мы пришли забрать то, что нам принадлежит. Убери оружие, не то пожалеешь. — Что тут может вам принадлежать? Ничего уже не будет, как прежде. Здесь все вещи теперь могут пригодиться для выживания, и ничего вы отсюда не заберете. — Еще как заберем, поскольку эта вещь — единственный ключ к спасению. Повторяю, будешь препятствовать нам — погибнешь, как и все те бедняги.       Робби замолк в нерешительности, но ружье не убрал. Тогда в разговор вмешалась Мэлоди. Она осторожно положила руку на здоровое плече парня и промолвила: — Робби, убери ружье. Они нам не враги.       Это вывело его из оцепенения, и он оставил оружие в углу, сам же резко упал на диван, всем видом показывая, что общаться ни с кем больше не намерен. Зус предложил каждому по чашке горячего чаю, при том на его лице не мелькнуло ни тени прошлой дружелюбной, слегка виноватой улыбки. Чай хоть и был на вкус не мед, зато прояснил шумящие в голове мысли.       Наконец откликнулась Вэнди. Не глянув ни на кого из пришедших, она прямо спросила: — Как вам удалось пройти к Хижине незамеченными? Всех, кто пытался сюда попасть, ждала ужасная, омерзительная участь. Мы — не многие, кому удалось пройти, и хорошо, что почти никого из действительно близких людей среди несчастных не оказалось… Почти никого… Это все более чем странно.       Тут Сайфер посмотрел на девушку с намного более глубоким уважением и участливо спросил: — Твой старший брат? Очень жаль… Но ты права, это все очень странно. А чего у нас нет, так это времени разбираться во всех загадках. Сейчас я попрошу всех присутствующих, кроме Форда и Диппера, — на этих словах полудух Пайнса аж съежился, так он не хотел, чтобы на него обращали внимание, — подняться на второй этаж. Это ради вашей же безопасности. Если все получится, скоро все вернется на свои места. — Ничто уже не будет, как прежде, — мрачно заявила Вэнди, но никто не посмел ослушаться Сайфера. Все четверо по очереди поднялись на второй этаж в ожидании самого настоящего чуда. Впервые оно было по-настоящему настолько необходимо.       Когда гостиная опустела, демон многозначительно посмотрел на Стэна; оба понимали всю важность момента, хотя сейчас было совсем не до банальностей.       Билл пробормотал какое-то заклинание и щелкнул пальцами, после чего в стене появилось круглое отверстие для руки. Сайфер просунул внутрь ладонь и по скрежету можно было определить, как открылся очередной засов. В конце концов на свет выглянула сама шкатулка. Пусть и выглядела она непритязательно, как и прежде, от нее так и веяло таким холодным и мощным волшебством, словно она отчаянно опиралась.       Как только демон ухватился за нее обеими руками, готовый низвергнуть на нее синее пламя, все вокруг замерло. Словно время остановилось и заледенело, окаменело все, каждый предмет, даже воздух. Глаза Сайфера стали излучать странный белый свет, как искусственное небо над головой.       И в сознании демона замелькали картинки, сменяясь одна на другую, разрываясь на куски, заплывая черными пятнами…       Хижина… Лучи солнца пробились сквозь шторы и моментально погасли… Стук шагов, скрипы, возгласы, силуэты. — Я готов забрать — я готов — я готов — готов — голоса раскалывались на мелкие куски… Отвратительные прикосновения, знакомый голос: — Не трогай — не трогай меня… Опять черные пятна, опять голоса, скрип кровати и снова, и снова: — Ты моя собственность — моя собственность — ты моя — ты моя — моя — моя.       Оглушительный крик и грохот.       Сквозь наваждение Билл почувствовал, как в его руках начинает образовываться пространство. Это почти вырвало его из мучительных, истошно кричащих видений и он сдавленно прошептал, уже наяву: — Огонь… Форд, быстрее, она исчезает.       Шкатулка в его руках и вправду начала медленно таять, и Стэна немного попустило: он дернулся в сторону демона, но все его движения словно застревали в вязкой трясине. Из кармана пиджака выпало и медленно полетело на пол что-то сверкающее, Форду хватило доли секунды, чтобы его словить. Со всех сил он бросил колбу в бледнеющий краешек золотой шкатулки и послышался звон битого стекла… Запах гари и струи голубого огня и черного дыма. Пространство вокруг начало сужаться, десятки громких воплей раздавались в голове, в подсознании, дышать стало тяжело.       Сайфер обессилено упал на пол и просипел оглушенному Форду: — Он придет за ней… Сегодня… Сейчас…