Спрятать тысячу мелодий.

Долгие месяцы упорных тренировок, определённо дали свой результат. Юри чувствовал заслуженную уверенность в себе. И настал момент это показать. Всё тело было напряжено. Ощущая, как каждый мускул отзывается на его команды, Юри сделал медленный выдох. Было важно снять ненужное напряжение, но сохранить ощущение контроля. Лишь правильно расслабив тело, он начал движение. Красивой линией вытянутая нога, из начального положения поскользила по дощатому полу. Разворот подчеркнул мягким взмахом руки, три быстрых шага, прыжок. Использовал инерцию движения и безупречно вошёл в разворот. Минако, его учительница по балетному танцу, сосредоточенно наблюдала за ним стоя у зеркальной стены. По её каменному лицу невозможно было прочесть, довольна она или нет, так что Юри устремил всё внимание на выразительность своего танца. Сейчас он воспроизводил его без музыки. Аккомпанемент не был ему сейчас нужен — мелодия давно записалась в памяти. Соединив её и свои чувства в гармоничное целое, Юри танцевал. И было сложно отвести от него глаза, когда он плавно, как журавль в полёте, раскрывал программу. Танцуя, он попадал в бессознательность. В реальном мире оставалось лишь его отражение в зеркале, тень Юри, живущая по другую сторону стеклянной поверхности. Сам Юри улетал куда-то вслед за музыкой. Ощущение было похожим на транс, и, закончив танец, Юри с неохотой возвращался в реальность. Минако пару раз хлопнула в ладони, окончательно разгоняя дымку вымышленного мира. — Ну, что ж, Юри, Молодец, ты хорошо постарался. Кроме маленьких недочётов, всё было идеально, разберём эти моменты на следующем занятии. А сейчас — урок закончен. Юри радостно встрепенулся от похвалы, но также засмущался. Резко поклонившись в пояснице, парень ответил: — Спасибо большое за урок, Минако-сенсей! — Да… и Юри… Потом зайди ко мне, как переоденешься, хотелось бы обсудить с тобой пару вещей, пока ты здесь. — Хорошо. Как учитель просила, переодевшись, Юри тихо постучал в приоткрытую дверь. — Заходи-заходи. Стоит заметить, что Минако была не только учительницей. Когда оказалось, что балету обучаться ходят только маленькие детки и быстро бросают, Минако решила найти другой источник доходов. Не без поддержки семьи Кацуки, у неё появился бар, тихий уютный, как раз такой, какой подходит их тихому уютному городку. Минако стояла за стойкой, а Юри примостился на высоком барном стуле. Слишком высоком, считал Юри, для японских ног. Такие удобны, наверное, высоким европейцам, под которых их и делают. Минако этого явно не учла. Или наоборот.? И она отлично знала, зачем ей такие высоченные стулья. Юри не знал. Он вообще считал, что знает ужасно мало, поэтому любил проводить время в её обществе — Минако знала очень много. — Юри, ты ведь никогда не покидал Японию? — резко спросила балерина-теперь-барменша. — Я и с Кюсю почти никогда не выбирался, Вы же знаете, Минако-сенсей. — Да-да, ты всю жизнь провёл у дедушки в хоромах, помогая с безумно важными делами. Такой весь слииишком ответственный, хотя мир даже не споткнётся, если Ты на чуть-чуть забудешь об этих заботах. И сам этот мир… Но вот я ведь к чему клоню… «О,» подумал Юри, «значит, учитель уже успела выпить, раз говорит так путано. В то же время по её лицу никогда невозможно определить.» — В общем, — наконец собрала мысли барменша, — тебе надо куда-нибудь сгонять, на пару месяцев. Для начала. У Юри застрял в лёгких воздух и он совершенно забыл, как же его выдохнуть. Вдохнул ещё и зашёлся кашлем. Куда-нибудь… из Японии? На пару месяцев? Он ведь никогда больше, чем на неделю не покидал поместья и не дальше, чем в другую префектуру. И вдруг пересечь океан! Это предложение казалось сюрреалистичным. — Посмотришь мир, Юри! Мне не хочется кормить тебя лишь своими рассказами о молодости! Мне не терпится послушать о твоих приключениях, ну, Юри? Теперь у Юри кликнул переключатель в голове и загорелась лампочка. — Ээ! Так вот почему в последнее время Вы только и рассказывали, что о своих турне?! Минако важно кивнула. — И постоянно на английский переходите. Выходит — не случайно. Минако довольно ухмыльнулась. — И подарили походную аптечку. — Ага, а ещё косметичку подарила — О… про косметичку… я не понял. Совсем. Ну как же — очень удобная вещь для путешествий! Ожидая, когда Юри наконец отвиснет, Минако посмотрела в стакан с янтарной жидкостью. Возможно в его тенях и бликах есть ответы на все упущенные возможности. Когда она встретила Юри — этот шанс сделать что-то значимое она не собиралась упускать. — Ещё, я рассчитывала, что заграничной едой смогу тебя выманить — но с тобой, как видно, намёки не проходят. — А я думал, Вы намекаете на мою географическую необразованность… — Это тоже. А то только о России всё читаешь. Юри покраснел, Минако тоже знала про его повышенный интерес к этой стране. Вернее, к одному её представителю. Всё в России теперь у Юри ассоциировалось с Виктором, и поэтому всем в России он восхищался. Он давно хотел там побывать, но… Дедушка меня не пустит, — Юри вспомнил главную проблему для этого плана. Деда твоего я беру на себя! Уже через неделю к нему в комнату зашёл грузной походкой его дед-кумитё. В данный момент он не выглядел суровым и властным предводителем опасного клана. Юри не мог представить, что такого могла сделать хрупкая женственная Минако, чтобы на лице якудзы огромными заглавными буквами было написано «Ками-сама, за что мне это?» Не в буквальном смысле, конечно. Его учитель никогда не прибегала к столь низким тактикам. Она брала своей энергией и упорством. Когда два года назад она, как ни в чём ни бывало стала заявляться к ним (точнее, к Юри) в гости, ей сначала вежливо, потом настойчиво постарались объяснить, что женщин здесь не жалуют. Через несколько дней вежливых попыток, охранник настойчиво схватил её, наивный, и хотел выпроводить. «Наивным» он был потому, что «хотел» было здесь ключевым словом. Когда Юри прибежал на переполох, отхвативший ногой по голове бедолага, прилёг поразмыслить о смысле жизни. До сих пор его мировоззрение не предполагало, что в бою мужика может победить женщина. А тут — балерина! Нужно было внести новую директиву. «Балет это сила!» — решил тогда Юри Он тоже так хотел. И Минако с готовностью приняла его в ученики. Потом она призналась мальчику, что не балет, а капоэйра был той особой «силой». Но маленький обман сработал: вместе с капоэйра молодой якудза полюбил и балет. Всем скептикам Минако доходчиво объясняла на их личном примере, почему танец нужно уважать. Скептиков скоро не осталось, а Минако заслужила серьёзную репутацию. И стала почти что членом семьи, от которого невозможно было избавиться. И что-либо укрыть. Жизнь семьи якудза была спокойнее, пока Минако занималась только Юри. Вот только на этот раз ради Юри, она взялась за сам клан. Верная своему слову, Минако позаботилась о кумитё. Дед грустно, тяжко вздохнул. «Именно поэтому женщин в якудза не берут, не брали и не решатся брать ни-ког-да» — гласила очередная метафоричная надпись на лбу. Конечно он догадывался, что Юри в курсе темы предстоящего разговора, поэтому без вступления перешёл к делу: — Америка подойдёт? Юри кинулся ему на шею.