Спрятать тысячу мелодий.

В салоне автомобиля витала уютная атмосфера. Чёрный BMW ловко лавировал в гудящем потоке машин полуденного Детройта. Погода была приятная и располагала беседам ни о чём. Водитель, рослый мужчина, оживлённо болтал со своим пассажиром, перекрикивая радио и шум уличного движения. Собеседники иногда смеялись общим шуткам, наслаждаясь идиллией воссоединения двух старых друзей после продолжительной разлуки. Юри чувствовал себя с ними донельзя неудобно. Все чувства японца противились происходящему. Он не знал этих людей, он не хотел тут быть и даже не мог до конца понять, как он оказался в этой ситуации. Пристёгнутый к заднему сиденью автомобиля, японец переживал культурный шок. Его обнял чужой человек! Два совершенно незнакомых ему человека! У него даже в семье такое проявление нежности было редким, все уважали личное пространство друг друга. Только Минако могла вдруг так обнять его, да и то уже перестала так делать, видя, в какой стресс это приводит парня. Точно, сенсей Минако, она ведь предупреждала его об этом. Юри тогда ещё подумал, конечно все страны разные, но не могут же люди в них настолько отличаться, чтобы это вызывало шок? До своего первого разговора с иностранцем. Двумя иностранцами. Только пережитым шоком Юри мог объяснить, как он оказался в своём положении. Никакие рассказы Минако его к этому не подготовили. Возможно, он не всегда внимательно слушал, но точно не помнил, чтоб из ниоткуда её обнимали незнакомцы и увозили с собой. Или это настолько нормально, что не стоило и упоминания? Юри попытался вспомнить хоть что-нибудь, из её советов. «Тебе понравится,» — сказала она. — «Когда привыкнешь,» — добавила немного подумав. Юри весьма сомневался в первом и был совершенно уверен в противоположности последнего. «Зато ты не торчишь сейчас в аэропорту, » — как утешение предложила часть его сознания голосом всё той же Минако.- «Приключения! Это так круто!» «Ха, но мне не 8, чтоб вестись на такие глупости. У меня задание… было. Не стоило покидать аэропорт без плана и инструкций. А теперь возвращение в аэропорт не возможно, если не хочу отвечать на сложные вопросы. Один неправильный ответ — и плакала моя конфиденциальность.» После стольких усилий, приложенных для его безопасности, Юри не мог дать себя поймать. Суть в том, что в современной Японии якудза — просто определённая категория общества. Зато за границей они — мафия. Мафия должна скрываться. Арестовать могут только за одно подозрение в принадлежности к ней. Наследника клана Кацуки тут же взяли бы под наблюдение службы безопасности, как минимум. Поэтому он скрыл свою личность и прилетел под другим именем. Это напомнило ещё кое-что… — Юри? Чего ты там так притих? При знакомстве… Юри назвал своё настоящее имя… Полное фиаско. Оставалось надеяться, что новым знакомым это имя ничего не говорит. И всем другим людям, с которыми они могут быть как-либо связаны, его имя тоже ничего не скажет. — Эм-м, простите, я просто немного задумался, мистер Чарудини. — Селестино! Нет, честное слово, не надо формальностей! — И вообще называй его Чао-Чао, — встрял третий голос. — Это я придумал! У меня клички нет — из «Пхитчита» ничего нормального не выходит. — Ха-ха, это да! Совершенно ничего путного — даже медицина бессильна, — тут же добавил водитель. Пхитчит немного подвис, уловив подзуживание в свой адрес. — Эй! Вредный Чао-Чао! Ты думаешь, я не знаю, что ты задумал?! — Хм-м? Ты о чём? Да я сама невинность и простодушие! Юри, не верь ему. Парень с индийским загаром сел обратно и повернулся всем корпусом к японцу, приближаясь вплотную, что тот аж отпрянул. — Это ему не верь, Юри! Знаешь, почему он сейчас такой добренький? — Почти прижавшись носом к носу Юри, заговорщически прошептал Пхитчит, прикрывшись от Селестино ладонью в чёрной перчатке. — Он просто хочет тебя завербовать! Юри не удивился бы, если б его шёпот услышали пешеходы через семь полос гудящих машин от них. Но он подпрыгнул отнюдь не от громкости — а от холодящего всё нутро ужаса. «Завербовать?» Это значит… Это значит — его раскусили. Они знали, кто он, с самого начала. И фальшивое имя никак бы ему не помогло. Точно, Селестино — сицилийская мафия. И этот совсем юный парень — тоже часть мафии. Они опасны… Но тогда, раз уж карты раскрыты — — Зачем я вам? — Зачем? Хм-м, Нуу, Пхитчиту было скучно. А я, как заботливый опекун… Дальше слов Юри не расслышал. Этот ответ был немного… Пугающим. Как будто похитить человека ради прихоти ребёнка — словно игрушку купить в магазине. Хотя, если посмотреть на ситуацию с их стороны, наверное, мальчику из клана мафии ещё сложнее завести друзей своего возраста, чем якудза. Учитывая преследования и вынужденность скрываться. — Хитрый Чао-Чао! Перед ректором ты тоже мной прикрываться будешь? Если узнает, что ты вербуешь к себе студентов за его спиной, он тебе голову отгрызёт. — Эээээ?! Юри поспешно захлопнул свой рот. Спорщики оглянулись на него — две пары удивлённых глаз. Первым пришёл в себя Пхитчит. — Ой, да ты не бойся, — это выражение такое, никто никому голову отгрызать не будет. Ни ректор, ни директор, — по-своему интерпретировал он его реакцию. — Тем более Селестино — смотри сколько у него волос! Это физически невозможное предприятие. Пхитчит вздёрнул плечи и поднял ладони, будто вопрошая, и театрально покрутил головой — Ну что, Юри? Пойдёшь в мои ученики? В универе много факультативов для иностранцев, но у меня намного интереснее, вот Пхитчит подтвердит. В универе я веду занятия по лёгкой атлетике. А в Ледовом Клубе Детройта обучаю искусству фигурного катания. — А на лёд сам даже не выходит! — Слушай, Пхитчит, я тут для тебя стараюсь! Снова весь год будешь ныть, что вокруг одни американцы. — Так они все дразнятся. И никто вообще понятия не имеет, где находится мой родной Тайланд — даже с картой не могут найти! — Ой-ой, успокойся! Я тебе уже объяснял, что у американцев с географией не очень. Для них, что не Америка — всё Ирак. Ну, кроме Англии. Хотя и её путают… Разговор беззаботно продолжался, и Юри мог лишь порадоваться, что никто не придал значения его внезапной реакции. «Хах, сицилийская мафия — придумал же!» Паззлы уже сложенной мозаики вдруг перевернулись и составили совсем другую картину. На этот раз куда менее угрожающую. От облегчения Юри растёкся на заднем сидении. Пхитчит, которому эта идея понравилась, поспешил за ним повторить и растёкся ещё шире, забрасывая на Юри свои длинные конечности. Но тот не был против, Юри этого уже не почувствовал — успокоенный, он наконец смог расслабиться, и незаметно для себя тут же погрузился в крепкий сон.