Второе дыхание

      — Где я? — Ты была без сознания двадцать четыре часа, — деловито отвечает альфа, шагая к кровати, на которой расположилась девушка. — Где я? — упорно повторяет Кровлина. — В Одессе, — еще шаг, и вот, Нойманн уже сидит на краю собственной кровати. — Это шутка? — омега ерошит собственные волосы и понимает, что ей чертовски не хватает заботливой ласковой Лидочки. — Я не очень-то люблю шутить, — от такого серьезного взгляда, не предвещающего ничего хорошего, у девушки пошли мурашки по коже. — Где моя форма? — с трудом выговорила Кровлина, шаря взглядом по комнате. Лежать в одной майке и галифе было холодно и под таким взглядом — непристойно. Чем-то это место походило на бункер. Серые бетонные стены, совершенно пустые, ничем не закрытые, низкие потолки, из всех возможных удобств — старая скрипящая кровать, письменный стол со множеством ящичков, пара стульев, небольшой шкаф со скрипящими дверцами и несколько крючков для одежды. Фуражка и китель Елены как раз висели на них. А на полу стояли начищенные не ее рукой сапоги. Девушка попыталась встать, но резкая боль уложила ее на лопатки с болезненным стоном. Альфа насторожился. Кровлина еле дышала, превозмогая дискомфорт в поврежденных ребрах. — Я взгляну? Омега удивленно посмотрела на Нойманна и покачала головой, не дав разрешения. — Я лучше сдохну, чем приму помощь немецкого оккупанта! — а сама тут же вспомнила, как позорно падала в объятия этого самого оккупанта двадцать четыре часа назад. Она была уверена, что вот-вот получит по лицу, что горячий удар коснется ее щеки. Но этого не произошло. Капитан лишь ближе придвинулся к Кровлиной, упорно настаивая на своем. — Я не причиню тебе боли, только посмотрю, — его голосу хотелось верить, но Елена уже по себе знала, как хорошо этот человек умеет врать. С другой стороны — ее душила острая боль. Девушке хотелось довериться Нойманну вновь, хотелось избавиться от неприятностей, поэтому она чуть кивнула. Капитан поднялся с кровати, отошел и принялся снимать китель, не отрывая взгляда от омеги. — Как… — кашель. — Как твое имя? — Алекс, — честно ответил мужчина, повесив китель на крюк. — Постарайся поменьше говорить, не вреди самой себе. Он занял свое прежнее место, склонился над Кровлиной и заметил, как она задержала дыхание. При приближении альфы ее аромат только стал сильнее. Запах малины, казалось, окутал все помещение. Девушке вдруг захотелось пошутить, что из немецкого капитана медик, как из дерьма конфетка, но она сдержалась. Приподняв майку до груди, мужчина удивился белизне и прозрачности омежьей кожи. Осторожно, правой рукой Нойманн прощупывал ребра. Нажав на следующее он вырвал из уст девушки хрип. — Ты была ранена в ДОТе? — заглянув в синие глаза, уточнил Алекс. — Там. — Я виноват в этом. Когда ловил тебя, сдавил ребра, — капитан закончил осмотр и опустил белую майку вниз. — На минном поле? Если бы не поймал, мы бы обязательно подорвались, — это звучало как похвала и благодарность. Альфа улыбнулся, да и омега, казалось, поборола неприязнь к капитану. Вдруг Кровлина вспомнила: — Где Егор? — Доставлен к генерал-майору. — А моя скрипка? — Здесь, — жест рукой в сторону стола. Елена даже не заметила ее сначала - так выгодно инструмент слился с поверхностью стола. — Что будет дальше? — Выспишься пару дней. Отлежишься. Потом подберем тебе форму по размеру и… — Форму я не сменю, — резко прервала омега, встав на дыбы. — Я здесь, тебе этого должно быть достаточно. — Действительно, — недолго думая согласился Алекс. Кровлина решилась осмотреть альфу. Ярко выступающие ключицы. Под белой футболкой, плотно прилегающей к мускулистому телу, ясно проступали темные соски. Руки пестрели вереницами вен. Нойманн не сдержал лукавой улыбки при виде такого откровенного внимания к своей персоне. Омега дрогнула, но не покраснела, даря капитану момент любования такой красотой. — Я стану немецкой шлюхой? Разговор пресёк громкий и заливистый смех капитана. Он не осмеивал девушку, а просто от души хохотал, будто она сморозила сущую глупость. — Нет, — кое-как успокоившись, мужчина заглянул в глаза омеге. — Если ты напридумывала себе, что тебя заклеймят шлюхой и будут пускать по кругу немецкие солдаты, можешь выдохнуть. — Если я буду выходить из этой комнаты, чужие альфы будут смотреть на меня, — сказала Кровлина, будто бы разъясняла простые вещи маленькому ребенку. — И что ты предлагаешь мне сделать? И тут в голову Елены пришла совершенно безумная идея, которая при всем своем безумии казалась единственным выходом из тяжкой ситуации. И прямо сейчас их мысли сошлись. Оба подумали об одном и том же. — Пометь меня. Алекс довольно застонал от такой откровенной просьбы. Он чуть было не сорвался к девушке, лежащей на его кровати, такой манящей, соблазнительной. — Ты готова стать моей омегой? — язык не слушался в этот момент. Кровлина вновь пригляделась к этому человеку. Она не считала его идеальным альфой, не считала его лучшим в своем роде, но была уверена, что Нойманн не сделает ей больно и сможет защитить при случае. — Я хочу стать твоей омегой, — Елена присела на кровати, превозмогая боль, и откинула голову назад, чуть в сторону, открывая белоснежную шею. Такая открытость и покорность ввела капитана в ступор. Внизу живота тут же сладко потянуло, но мужчина не хотел торопить события. Алекс жаждал дождаться течки Кровлиной и понять, действительно ли она будет его. Приближаясь к девушке, альфа увидел, как маленькое тело содрогается не то от холода, не то от страха. Положив теплую ладонь на плечо Елены, Нойманн припал губами к холодной коже. Омега тяжело выдохнула, испытывая легкое возбуждение. Прокусив кожу, Алекс тут же зализал место укуса. Отпрянув, заняв место на краю кровати, капитан залюбовался проделанной работой: яркой меткой, которая сделала девушку собственностью альфы, его омегой. Капитан лукаво улыбнулся и стал похож на кота, объевшегося сметаной. Кровлина провела рукой по месту укуса и с ухмылкой кивнула: — Спасибо. — Тебе не за что благодарить меня. Я сделал то, что хотел, — все-таки не удержавшись, Нойманн приблизился к бледным губам и коснулся их в целомудренном поцелуе. — Никто тебя и пальцем не тронет. Альфа обнимал Кровлину за шею, стараясь не задевать ребра. Девушка быстро-быстро задышала, выдыхая на грудь мужчины. — Я замерзла, — честно произнесла омега, вывернувшись из объятий Нойманна. — Не сейчас, — ответил капитан. — Я позову к тебе доктора. Пусть сделает тебе перевязку и осмотрит запястье. Альфа уже шагал к выходу, сняв с крючка мундир, надевая его по дороге. Его движение прервал благодарный голос: — Спасибо тебе, Алекс.