Второе дыхание

      Он больше не приходил к ней. Девушке прописали постельный режим. Кормили три раза в день, достойной для Елены пищей. Нойманн знал обо всем, что происходило с его омегой. Спустя две недели отсутствия мужчины Кровлиной разрешили выходить из комнаты. За пределами помещения был узкий бетонный тоннель с низким потолком. Рядом с капитанской комнатой, где проживала Елена, располагалось еще несколько комнат. В одной из них жил майор. Если пройти по тоннелю более ста метров, справа находилась маленькая столовая, тоже не блистающая красотой. Омега проснулась рано утром, и не она одна. На полпути к столовой ее остановил надменный голос: — Oh, das ist sicherlich die russische Schlampe Kapitän Neumann? (О, это, конечно, русская сука капитана Нойманна?) Кровлина недовольно зыркнула на своего обидчика. Это была девушка-бета, выше Елены на пару голов. — Hübsches Gesicht alles, was Sie haben? Dumm beta. Sie nicht die Gerüche einfangen. Du bist nicht die Omega, und ein einfacher deutscher Müll, den niemals brauchen werden. Du bist erbärmlich. (Красивое лицо все, что у тебя есть? Бестолковая бета. Не улавливаешь запахи. Ты ведь не омега, а простая немецкая шваль, которая никому никогда не будет нужна. Ты жалкая). На протяжении всей этой речи синие глаза омеги становились еще синее. Она высказывала этой барышне все, что о ней думает и не давала той вставить хоть слово. Бета сначала глядела с усмешкой, но потом просто осознанно смотрела на Елену: — Soldat! Geben Sie dieses Mädchen in einem Kerker! (Солдат! Бросить эту девку в темницу!) Подбежавший на глас майорской шлюхи рядовой схватил Кровлину, скрутил ей руки и потащил в другую сторону тоннеля, туда, где располагались одни лишь камеры для пыток и сплошные темные тюрьмы. Туда и бросили омегу. Она упала на бетонный пол, ударившись только зажившим запястьем и лбом, из рассечения которого сразу же тонкой струйкой хлынула кровь. Тем временем солдат закрыл решетку на ключ и оставил провинившуюся девушку одну. Елена сидела там до вечера, пока не вернулся капитан, не видевший свою омегу пару недель. Обнаружив комнату пустой, Алекс постучал в соседнюю дверь: — Mjr (Майор) — кивнул Нойманн, как только дверь открылась. На пороге появился нетрезвый майор. — Alex, was wollen Sie? (Алекс, что ты хотел?) Капитан подумал о том, что майор весь день был за пределами бункера и видеть Елену точно не мог, а потому мужчина задал единственный верный вопрос: — Ihre Beta sah meine Omega? (Ваша бета не видела мою омегу?) Жирное лицо майора исчезло за дверным косяком, а через пару мгновений появилось вновь. — Ihre Omega unhöflich zu meinem Beta. Sie ist im Gefängnis. (Ваша омега нагрубила моей бете. Она за решеткой.) Сердце Нойманна буквально остановилось от этих слов. Он злобно глядел в довольное лицо майора. — Sie haben kein Recht, es dort zu halten. (Вы не имеете права держать ее там). — Wie behandeln Sie Vorgesetzten?! (Как ты относишься к старшим по званию?!), — загремел мужчина, недовольный наглостью капитана. — Halt den Mund und weg von hier!!! (Заткнись и убирайся отсюда!!!) Захлопнув дверь, альфа направился к камерам. В одной из них он нашел сидящую, прислонившись спиной к стене, Елену, в синих глазах которой плескалась злость. Она осторожно прижимала к груди вновь болевшее запястье. На лбу — длинное рассечение, уже не так сильно кровоточащее. — Ты обещал, что никто меня не тронет. Омега не выдержала. Ее голос надломился вместе с нервами. Девушка беззвучно заплакала. В это время Алекс подозвал рядового, и тот открыл ему дверь на пять минут. Зайдя внутрь, Нойманн припал губами к губам Кровлиной, обнимая ее сильными руками. Омеге было холодно. Капитан снял с себя китель и, несмотря на отрицания девушки, укутал ее в него. — Кто сделал с тобой это? — Елена не отвечала, шмыгая носом. Альфа осторожно касался раны, жалея, что не может унять боль своей половины. — Не плачь, любовь моя. Ты испугалась? Такое обращение перевернуло сознание девушки. Она глянула в карие глаза с недоверием, но все же поспешила ответить: — Я думала, меня застрелят в ближайший час, — просипела Кровлина, утыкаясь в плечо альфы. — Если и застрелят, то только после меня, Елена. Хотелось еще столько всего сказать, но время подходило к концу. Они слишком долго просидели, обнимая друг друга. Рядовой каждые десять секунд напоминал капитану, что ему пора идти. Алекс, притянув омегу за шею, поцеловал ее в лоб. — Я вернусь за тобой через пару часов, обещаю тебе. Елена еще пару секунд понежилась в окутавшей ее теплоте, заботе и нежности, которые исчезли, как только Кровлина закрыла глаза, не прекращая плакать. В полночь за решеткой началось шевеление. Было темно, и омега ничего не смогла разглядеть. Дверь открылась. Яркий свет от фонаря бросил тени на бетонные стены и ослепил чуткое зрение на какое-то время. — Алекс? — настороженно уточнила девушка. — Да, Елена, я здесь, — мужчина шагнул к ней на встречу. На нем была белая рубашка, рукава которой находились в подвернутом состоянии до локтя. Ткань плотно обтягивала каждый миллиметр смуглой кожи. На ногах — брюки со стрелками и дорогие черные туфли. В руках же лежал поднос. Омега жадно повела носом, на что альфа усмехнулся, садясь рядом с ней. Девушка бросила голодный взгляд на еду. Тарелка с тушеным мясом, салат из огурцов и помидор, стакан с водой. Рот наполнился слюной. Кровлина потянула руку, но тут же осеклась, прижимая запястье к груди. Они с капитаном встретились глазами. — Я покормлю тебя, — поставив поднос на пол, альфа взялся за тарелку с мясом. — Вилок нет. — не встретив сопротивления, Нойманн взял кусочек и отправил в рот Елены. Ее желудок тут же жалобно завыл. Альфа хохотнул. — Вкусно? — уже второй кусок мяса исчез за губами. — Безумно! Когда девушка доела мясо, капитан провел по ее губам, очищая их от жира. Мужчина неосознанно задержал пальцы. Кровлина приоткрыла рот, и альфа завороженно наблюдал, как его пальцы исчезали в мягком, узком тепле. Омега сжала губы, и медленными движениями начала посасывать. Двое мгновенно ощутили окутывающее их возбуждение. Алекс встречается глазами с Еленой, молча спрашивая разрешения. И Кровлина кивает. Девушка забывает, что перед ней — ее враг, тот, кто похитил ее против воли. Она соглашается, и мягкие губы, не способные больше ждать, грубо сминают рот омеги. Альфа скидывает свой китель, накинутый на хрупкие плечи, и обрушивается на тонкую шею с жадным рыком. Кровлина млеет под движениями капитана и чувствует, что хочет проиграть, что она уже сдается тому, что итак неизбежно. Омега делает движение, забирается на колени альфы и припадает губами в зверином поцелуе. Алекс придерживает девушку за бедра, одобрительно поглаживая руками. Спустя минуту что-то меняется. Аромат малины становится сильнее, настолько, что до боли, до скрежета раздражает слизистую оболочку носа. Испуганные синие глаза говорят сами за себя. Кровлина этого никак не ожидала. Течка. Выражение лица альфы меняется. Огонь в глазах распаляется с новой силой. Скоро замершая омега чувствует, как ей в бедро утыкается затвердевший член Нойманна. — Алекс, — испуганно выдает девушка, уже чувствуя первую влагу. И капитану так хочется сорваться, ему необходимо выпустить пар и сделать Елену своей прямо здесь и сейчас. — Елена, — вторит ей мужчина, его губы скользят по ее. Кажется, никто не может прекратить это безумие, но оно заканчивается по инициативе Кровлиной. Девушка еле заставляет себя подняться с мужских колен. Шатаясь, она отходит к противоположной стене. Капитан втягивает аромат малины, он не в силах остановиться. — Не сейчас, — севшим от возбуждения голосом заявляет омега. Альфа хочет сказать что-то, но Кровлина волнительно продолжает. — Обещаю тебе, Алекс, что в следующий раз я стану твоей. — в паху у Нойманна от этого обещания предвкушающе тянет. — Только умоляю тебя, защити меня от других альф. Скоро все они сбегутся. Не пускай их и сам не заходи сюда, что бы я ни говорила. Мужчина поднялся против воли, приблизился к дрогнувшей текущей омеге, поцеловал ее в лоб, притянув за шею, удалился. Капитан закрыл решетку на ключ и сел, опираясь о нее спиной. Елена заняла прежнее место, судорожно скрестив ноги. Ее тело срочно требовало альфу. Девушка приняла умное решение, сообразив, что необходимо занять свои мысли чем-то другим. Омега продолжила свой поздний ужин.

***

      В три утра потянулись первые очереди желающих взять течную омегу. Алекс скалился и рычал на подходящих к прутьям решетки альф. Вечером следующего дня не способная здраво мыслить Елена начала постанывать, еле сдерживая собственные руки, рвущиеся причинить удовольствие. — Алееекс, — растягивая гласные, нараспев произнесла Кровлина. Покрытая потом, выгибающаяся худым телом, с закрытыми в томлении глазами и тянущейся к ширинке рукой — глядя на такую картину любой альфа уже бы давно постыдно кончил в штаны. Но не Нойманн. Он не смотрел на источник своих фантазий и глазом. Слушать стоны Елены капитан уже не мог, но продолжал, стараясь мысленно ослабить трение стояка о ширинку брюк. Его утешала лишь одна мысль: Кровлина течет для него, именно поэтому Алекс должен позаботиться о ней. — Ты же хочешь меня. Между нами особая связь. Пожалуйста, — простонала на одном дыхании омега. Елена не могла поверить, что опускается до того, что упрашивает альфу взять ее. Голова плохо варила. Включились животные инстинкты, которые жаждали получить то, что будет принадлежать девушке. — Если ты сделаешь это, я прощу тебя, — неожиданно выдала она, буравя спину мужчины неудовлетворенным взглядом. — За что? — вдруг заинтересовался альфа, все так же не поворачиваясь. — За то, что ты похитил меня против воли, — наконец членораздельно ответила Кровлина, почувствовав легкий вкус победы на губах. — Я так сильно хочу тебя, Алекс. Нойманн тяжело выдохнул. Он не хотел думать о том, что эта пытка будет длиться всю неделю, не хотел думать, что будет потом, когда омега выйдет из-за решетки, не хотел думать, как теперь будут смотреть на нее альфы. Не хотел. — Терпи, Елена, — шипя сквозь зубы выдал капитан. — Я не возьму тебя, даже если ты будешь постанывать мое имя каждую минуту, ползая на коленях у моей спины. Можешь считать меня бесчувственным животным или кем тебе будет угодно, но я возьму тебя только в своей кровати. — Алекс сам не ожидал, что повернется и заглянет в синие глаза, стараясь удерживать взгляд только на них. — И когда ты будешь течь еще сильнее для меня, будешь кричать о том, как сильно тебе хочется, будешь дрожать от нетерпения, шире раздвигая ноги, тогда и только тогда я овладею тем, что мое по праву. Перед глазами девушки вновь появилась спина. Она надеялась, что ее попытка привлечь внимание альфы сработает, однако это оказалось пустым и неверным. Елена пару раз попыталась взять себя в руки, но предательское возбуждение не отпускало. Мысли о том, что подумает о ней Алекс, вопреки сдерживанию их Кровлиной, упёрто просачивались и занимали думы девушки. — Я не шлюха, — буркнула она, глядя в одну точку между чужих лопаток. Кому она это доказывает? Себе или альфе, который сидит по другую сторону решетки и отказывается взять Кровлину? — Конечно нет. Ты — течная омега, а это — уже обыденное явление.