Неожиданные повороты

Сегодня утро встретило меня кое-чем довольно неожиданным. Нет, правда, это было настолько неожиданно, что я даже не могу описать, насколько. Я уже проснулся, но не имел ни малейшего желания открывать глаза, и все еще продолжал лежать в некой полудреме в своей постели. А настойчивые лучи солнца продолжали светить прямо в лицо, что все же заставило меня недовольно сморщить нос и окончательно проснуться. Сдвинуться с места я не посмел, иначе рисковал свалиться на пол. Все же, вдвоем спать в одной кровати и вправду было очень тесно, тем более Джексон вновь придвинулся ближе ко мне, оставляя еще меньше места для меня, и мирно посапывал в моих объятиях. Освободившись от запутавшегося одеяла и вытянув руки над головой, я попытался потянуться, чтобы размять затекшую спину, но вдруг ощутил, как в область моего паха что-то опирается. Знаете, не очень приятно ощущать нечто подобное, особенно когда в любой момент твой организм готов продемонстрировать результат долгого отсутствия полового контакта. Да, именно в подобном периоде жизни я сейчас нахожусь, когда нет ни времени, ни возможности заниматься делами, связанными с удовлетворением своих сексуальных потребностей. Девушки, как таковой у меня давно нет, а с отношениями на одну ночь я с некоторых пор особо не увлекаюсь. И поэтому уже довольно длительное время моим самым верным помощником в этом деле является моя правая рука и мои извращенные фантазии. Наверно, из-за этого в последнее время я чувствую себя немного раздражительным, и иногда меня мучает внезапное и трудно контролируемое желание оттрахать что-либо живое и двигающееся. Это чувство появляется утром и достигает своего пика к вечеру, и приходится засиживаться в ванной, пока мне «не полегчает». Это часто мучило меня в университете во время выпускных экзаменов, когда предстоящие экзамены и длительные утомляющие посиделки перед книгами оказывали сильное напряжение и были сильным стрессом для меня. Но оказавшись дома, в тишине, организм более или менее успокоился. Как оказалось, ненадолго. Что-то упиралось в мой пах в том месте, которое у меня в последнее время было в довольно чувствительном состоянии. Я чувствовал, что проснулся в неком возбуждении и мой член сегодня стопудово потребует от меня особого внимания. Кинув взгляд вниз, я увидел, как сильно за ночь одеяло запуталось между мной и Джексоном. Недовольно потянувшись, чтобы убрать, наконец, одеяло в сторону ко всем чертям из области моего достоинства, я дотронулся до него, и вот неожиданность… кажется, я поспешил с выводами. Боже, как неудобно мне вдруг стало. Я вздрогнул и быстро кинул взгляд на Джексона. Так как я, кажется, только что вместо одеяла сжал в руке его, вот именно ЕГО! И не «кажется», а на самом деле, черт возьми… Сжал его половой орган, ахах, возбудившийся член Джексона, черт возьми! И как только взглянул на него, как тот с тихим стоном судорожно выдохнул, и, кажется, проснувшись, открыл глаза и посмотрел прямо на меня, еле сфокусировав на мне взгляд. Вот черт! Он проснулся, и что делать?! Я сначала даже не осознал, что все еще держу его за причинное место. Я словно оцепенел, вмиг время остановилось. По телу пробежала волнующая дрожь, низ живота сладко скрутило, от чего я сжал ладони, от чего Джексон тут же издал нечто вроде жалобного полуписка-полустона и непроизвольно толкнулся в мою руку, краснея на глазах. И я почувствовал, как ткань его боксеров под моей ладонью промокла. Стало невыносимо жарко. И тут я, осознав всю неловкость ситуации, резко убрал руку. Джексон все так же лежал, не смея сдвинуться, с широко раскрытыми глазами и тяжело дыша. Его зрачки были расширены, а на лбу выступили капельки пота. Господи, он такой красивый и горячий сейчас. Вдруг мною завладела бредовая идея, прижать к себе этого парня и поцеловать, целовать и трогать везде, где только можно, касаться его кожи, ощущать его тепло, и слышать его сладкие стоны, и о Господи, ощутить тесноту, двигаться в нем. Это было настолько сильное чувство, аж до дрожи в руках. И в этот момент, Джексон, словно очнувшись, дернулся, и резко сев на месте, со страхом посмотрел на меня. Он покраснел еще гуще, и попытался выбраться с постели, но это чертово одеяло еще сильнее запуталось, и он повалился на пол, стягивая одеяло и с меня. Джексон, невнятно ругнувшись, попытался встать, все еще трусливо поглядывая на меня и вдруг замер. Проследив за ним, я уперся взглядом в свой уже не просто чуть возбудившийся, что я ощутил проснувшись, а уже реально вставший член. Ох, только этого не хватало. Вот черт! Пришло мое время краснеть. Блин, ситуация, конечно, та еще. Неловкость зашкаливает. — Прости… я, эм… — проговорил тот, пятясь к двери и выбегая из комнаты в сторону ванной. Я резко сел в постели. Что это, черт возьми только что было? Что со мной?! Что за хрен творится? Это мой организм на него так отреагировал?! Как будто я никогда не видел вставшего члена, Боже! Да с Бэмом, из-за его подростковых проблем, такое случалось каждый раз, когда мы спали вместе, а Джебомом или Чжинёном мы тоже не раз просыпались с подобным утренним сюрпризом. И ничего такого, мы ж мужики, черт возьми, и понимаем, что такое бывает, что это физиология. А у меня встало, вот именно встало именно на самого Джексона. Я заставил его кончить, мать вашу! А сжал того в руках, что аж тот не выдержал. Как же ему, наверно, сейчас неудобно! Он, наверно, считает, что я извращенец и домогался его! Боже, его член, твердый и… вот пиздец, конечно, но как же горячо это было. А его стон, да мой член аж дрогнул от нее, блядь! О мой Бог! Я посмотрел на свои руки. Я все еще чувствую твердость его органа в своей ладони… Коснувшись ею своего лица, я глубоко вдохнул оставшийся еле заметный запах. Господи, как же было горячо. Окунувшись в подобные мысли, рука неосознанно сама потянулась к резинке трусов, но продлилось это забытье недолго. Унять свой пыл мне пришлось почти сразу же после ухода Джексона, и, причем, срочно. Мама постучалась в дверь и, приоткрыв ее, бодро проговорила: — Сынок, милый! — Мам, стой! — выкрикнул я, вскакивая на ноги. — Ты переодеваешься, да? Не буду заходить, — засмеялась она. — Я видела, как Джексон такой сонный поспешил в ванную. Решила вы уже встали, и хотела позвать вас, чтобы вы скорее спустились на завтрак. Я приготовила тосты и омлет, так что поспешите. — Хорошо, мы сейчас, — прокричал я в ответ, принимаясь за поиски какой-либо одежды. Прыгая на одной ноге, пытаясь одеть шорты, я чуть не свалился на пол. Тут в комнату вошел все еще чуть красный Джексон с голым торсом и полотенцем вокруг бедер, стараясь не смотреть в мою сторону. Он даже одежду с собой не захватил, по любому на нем ничего нет. Таак, надо прекращать эти мысли! Джексон подошел к шкафу, где я выделил место для его вещей. Все мои футболки там, так что, нет выбора, я быстро подошел к нему, потянулся на верхнюю полку за одеждой, и моя рука коснулась его мокрых волос, и я вздрогнул. Черт! Мне нужно скорее убраться отсюда, или я за себя не отвечаю, не буду смотреть на то, что он будет сопротивляться и трахну его прямо на полу. Схватив первую попавшуюся футболку, я кинулся к двери. Теплые струи воды успокаивали. Черт, что делать. Теперь он на меня и не взглянет. Ему наверно очень стыдно. Блин, теперь он считает меня извращенцем. Будь на его месте, я бы врезал. Эти мысли не давали мне покоя, и я посчитал, что будет очень грязно, если я сейчас буду дрочить, представляя Джексона. Поэтому даже не посмел себе позволить прикоснуться к себе. В этот момент в дверь неожиданно кто-то постучал. — Марк!.. Марки, — позвал меня Джексон. — А, что? — Эм… я тут… — промямлил тот вначале, затем, словно, набравшись духу затараторил, — тут твоя мама говорит, омлет стынет, просила тебя позвать. — Хорошо, Джекс, щас, только зубы почищу, — с этими словами я открыл на полную мощь холодную воду, и задержал дыхание от неожиданности. Но это, наконец, остудило меня, освобождая от тяжести внизу живота. В спешке умывшись и почистив зубы, я еле натянул на мокрое тело джинсы с футболкой, и поспешил на первый этаж. Завтрак был отменным, мы без слов разделались с ним. Отец с мистером Ваном вновь уехали на какую-то встречу, а к маме должна была приехать ее сестра. Поэтому она тонко намекнула, что было бы неплохо, если бы я взял с собой Джексона и пошел погулять, показал ему город, тем более какой чудесный день стоял на улице. Поэтому через полчаса мы, уже готовые, сидели в машине. Стояла напряженная тишина, и я вдруг не вытерпел: — Слушай, Джекс, давай забудем про тот утренний инцидент. Прости! Это и вправду было неловко, я согласен, и ты можешь мне врезать, если хочешь. Но я, правда, думал, что это спутавшееся одеяло, и хотел убрать его, чтобы не мешало, но оказалось, что это твой… ну… короче, это вышло случайно. Я не хочу с тобой ссориться из-за такого пустяка, чувак, — проговорил я на одном дыхании. — Ээ, да… я… Знаешь, ты прав, это ужасно не ловко, черт возьми, — проговорил тот, кажется, наконец высказав то, что хотел. — Я не ожидал проснуться в подобном состоянии, и тем более, не ожидал, что ты… И черт… как же стыдно, — прокричал он, схватившись за свои красные щеки. — Господи, да я прямо тебе в руки… — Все хватит, — отрезал я. — Это вышло случайно, и я не виню тебя и вообще, это я виноват. Мы оба мужики, так что, понимаем, что ничего такого сверхъестественного не произошло. Это был всего лишь утренний стояк, чувак. У меня тоже такое бывает. И уверяю тебя, никто к такому подарочку с утра не бывает готов, — нервно проговорил я на одном дыхании. — Да… ты прав, не будь ты мне так близок, я бы лучше предпочел в дальнейшем избегать тебя, но… — смущенно посмотрел он на меня, наконец. — Я близок тебе? — спросил я вдруг, глядя прямо в глаза. — Ну… В общем, да… не знаю… я хочу с тобой общаться, и ты мне нравиш… — он резко заткнулся, кажется, осознав, что сказал лишнее. — Это не то, что… — И ты мне тоже, Джекс, — улыбнулся я, перебивая его. — Ты мне тоже нравишься. И знаешь, я не хочу прекращать нашу дружбу. Джексон замер, не ожидая, что я скажу нечто подобное. Наверно, думал, что я восприму его слова превратно, и буду насмехаться, что я не из голубой команды. Но это была правда, он мне нравится, и я дорожу им, и даже больше, я в него немного даже влюблен, (о том, что я его с некоторых пор даже хочу, я уже вообще молчу). Я сблизился с ним всего лишь за эти несколько дней, и чувство, будто он всегда был в моей жизни. Он определенно мой человек, в каком бы то ни было смысле. — Считай, ничего и не было, — улыбнулся я, протягивая руку. — Договорились? — Договорились, — улыбнулся он, давая мне пять. Через пару часов, после прогулки в паке, мы направились домой к Джебому, так как тот так удачно позвонил мне и пригласил к себе посидеть перед телеком. Он обещал позвать Бэма, а я сообщил, что со мной будет Джексон, к чему он лишь обрадовался. И вот уже почти четыре часа я сижу и сверлю взглядом милую парочку ДжекБэмов. Они, что-то обсуждая и громко смеясь, скачут по всей гостиной как ненормальные, махая руками во все стороны. Они так быстро сдружились и нашли общий язык, просто удивительно. Возможно, этому способствовало их одинаковый возраст и веселый нрав. Оказывается Джексон не такой стеснительный, как мне казалось. Скорее он настоящий выпендрежник и душа компании. Видели бы вы, как он себя ведет. Это его выпендрежное сальто перед Джейби, его танец дуги для Бэма, а его смех и постоянные обнимашки. Что это вообще такое? Что за хрен? Да этот чувак даже может быть сексуальным! Почему я никогда не видел такого Джексона? Почему он никогда так не выпендривается передо мной и не лезет обниматься? Почему он ни разу не показал мне свой танец, пока был у меня дома? Мне даже как-то обидно стало. Оказывается, он может быть и таким, сексуальным, дерзким и настолько открытым. Я не хотел, чтобы мои друзья видели его таким. Это я его первым нашел, я ему помог разобраться с Бредом, я его приютил в первый день, и вообще это я делю вместе с ним постель, обедаю и ужинаю с ним, и таким его видеть должен только я! Почему он другой рядом со мной? Он не доверяет мне? Он же говорил, что я близок ему… А с Бэмом он скачет как старые друзья, в обнимку и даже с рук его не опускает. И только взгляните, как он бегает за Джейби, словно за братом, и пытается завоевать его внимание, тоже мне ребенок нашелся. К вечеру, я уже пребывал в довольно омрачненном настроении, и в одиночестве хрумкал попкорн, пока остальные радостно о чем-то болтали. Когда Джейби ушел ставить чайник и готовить бутерброды, Бэми побежал в туалет, и, наконец, мы с Джексоном остались вдвоем. Он, кажется, впервые заметил меня за все это время и сел рядом. — У тебя классные друзья, — улыбнулся он и потянулся за попкорном. — Ага, — мрачно выдавил я. — Нам стоит почаще с ними видеться, — проговаривал он, довольно кладя в рот очередную порцию. — Почему же нам? Тебе с ними вроде и без меня весело. — Но они же твои друзья, — непонимающе посмотрел он на меня. — Чувак, ты с ними познакомился, сидишь у одного из них дома уже целый вечер, не замечаешь меня, хаваешь их еду, лезешь обниматься, скачешь по дому, ты уже и их друг, ясно? И прекрати есть мою еду, я не разрешал, — неожиданно даже для самого себя проговорил я, выдергивая попкорн из его рук. — Что? Эй, ты чего? Я что-то не так сделал, да? — вдруг посмотрел он на меня виноватым взглядом. — Да иди ты, знаешь куда? — разозлился я, ставя миску попкорна на столик, и встал с места. Джексон поспешил за мной. — Эй, Марки, прости меня! Я тебя обидел, да? Извини! Ну Марки, — он схватился за мою руку и, кажется, не собирался отпускать, пока я не «прощу» его. Дойдя до комнаты Джебома, я хотел отвязаться от Джексона и посидеть немного в одиночестве, но тот упорно следовал за мной, и мои протесты на него не действовали. Зайдя за мной в комнату, он прикрыл дверь и повернулся ко мне. — Марк, что я сделал? — у него такое виноватое лицо, что мне от одного его вида захотелось подойти и обнять его. Знал бы он, как его подобные мордочки на меня действуют. — Ты весь вечер развлекался с Бэмом и игнорировал меня. Теперь я уже не так близок тебе? — Что? Марк, все не так… Я… — он подошел ближе. — Конечно, это не так. Бэм Бэм смешной и с ним весело дурачиться, он словно младший брат, такой маленький. — Ну, понятно. Бегаешь за Джейби, как ненормальный, пытаясь привлечь его внимание, лезешь обниматься, нашел себе новое развлечение? Теперь меня можно и не замечать, да? — непонятно от чего продолжал я злиться. — Нет, Марк, послушай… Все не так. Они просто новые друзья, и я хотел с ними подружиться и оставить хорошее впечатление, это мои первые друзья в Америке. И хотелось бы продолжить наше общение и в дальнейшем, поэтому я хотел лучше с ними сдружиться. — Первые? А я тогда кто? То есть, со мной ты дальше общаться не собираешься? — А ты не друг. Ты больше… ну, в смысле, больше чем друг… — начал он неловко объяснять, но потом вдруг неуверенно улыбнулся. — Безусловно, мы продолжим наше общение, с тобой уж точно, думаешь, я теперь отстану от тебя? — Тогда кто же я для тебя? — Ты не просто друг… И знаешь, ты то уж определенно будешь значить для меня намного больше, чем какой-то там Бэм Бэм или Джейби. — Ты придурок, знаешь? — вдруг заулыбался я. — Что? С чего это? — Ты мне только что словно в любви признался, хаха, — засмеялся я. — Эй, с фига ли, не дождешься! — смущенно воскликнул он. — Ахах, а чего покраснел то, коротышка? Ну, давай, признавайся, я тебе нравлюсь, да? — смеялся я, мне вдруг стало так легко рядом с ним. Ну, конечно, он со мной будет намного ближе, чем с ними, ведь только со мной он говорит серьезно и на личные темы, я знаю его лучше многих, а с ними он ведет себя всего лишь как идиот. — Это ты тут ходишь напыщенный, весь из себя такой крутой, и ревнуешь, словно маленький. Это еще нужно посмотреть, кто кому нравится, — вдруг так открыто начал возмущаться тот. Это первый раз, когда он хоть как-либо возразил мне, и без какого-либо смущения высказал свою мысль относительно меня. И, черт возьми, он был прав, я тупо ревновал его. Ревновал к своим друзьям, как ребенок, не хотел делить его с ними. Я и вправду становлюсь каким-то слишком чувствительным рядом с ним. И я засмеялся, настолько открыто и искренне, что Джексон, стоявший с возмущенным лицом, сначала удивился, потом посмотрел как на идиота. — Ты чего? — Ты прав, я ревную, — усмехнулся я. — О, ты даже не отрицаешь! Марк, Боже, да ты определенно втюрился в меня! — прищурившись, самодовольно посмотрел он на меня, пытаясь при этом скрыть свое волнение. Он что, пытается провоцировать меня. Ну уж, нет, Джексон, не переводи стрелки. То, что ты поймал меня с поличными и один лишь твой самодовольный вид не отменят тот факт, что ты весь дрожишь, как только я подхожу к тебе так близко. — А разве уже есть смысл что-либо отрицать? — усмехнулся я. — Да, я ревновал к тебе, доволен? Ну, а теперь ты, скажи мне, Джексон, какого черта ты рядом со мной ведешь себя иначе? — В смысле иначе? — нервно сглотнул он, понимая, к чему я веду. Я подошел ближе, вглядываясь в его глаза и легко улыбнулся. — С каких пор ты смущаешься рядом со мной? Как только я подхожу близко, ты перестаешь болтать и начинаешь нервничать, а с Бэмом ты обжимался почти постоянно, и вообще, буквально таскал его на руках. А попробуй я подойди и обними тебя так, то ты сразу пунцовым становишься. Почему передо мной ты никогда не выпендриваешься? Знаешь, а мне бы ведь понравилось, — я стоял так близко к нему, что у меня вновь появилось желание обнять его, а он как обычно, весь сжался. — Почему я никогда не видел этого озорного мальчишку рядом с собой? Я был бы рад с ним познакомиться и думаю, он понравился бы мне даже больше. И тут он вдруг затаивает дыхание и смотрит на меня. Его глаза, такие глубокие и выражают смесь смущения и… нежности. И я тут понимаю, что готов смотреть в эти глаза вечно. Он определенно мне нравится. Этот парень за такой короткий промежуток времени сумел влюбить меня в себя, он просто удивительный. Через секунду его лицо резко переменилось. Теперь он смотрел на меня с таким обожанием, и больше никакой неловкости, его зрачки расширились, он смотрел прямо в мои глаза. Я аж дернулся от этого, мое сердце ускорило ритм и я, кажется, напрочь утонул в этих глазах. И вдруг он тянется ко мне, касаясь моих губ своими. Его губы, такие мягкие, именно такие, какими я их и представлял. Его глаза закрыты, что показалось мне довольно милым. Я прижимаюсь ближе, и даже не успеваю насладиться этим коротким мгновением, как он резко отстраняется от меня и смотрит с неким испугом. Кажется, он сам сразу не осознал, что творит. Он густо краснеет, и, выдавив что-то вроде «прости», выбегает из комнаты. А я остаюсь стоять на месте. Я дотрагиваюсь до своих губ, и глупо улыбаюсь. Что это только что было? Значит ли это, что я не один тут испытываю любовные чувства? Я ему, кажется, нравлюсь… Да, блин, он поцеловал меня, конечно же Я ЕМУ НРАВЛЮСЬ! Я был готов скакать по комнате и кричать от радости. Это первый раз, когда всего лишь один короткий поцелуй произвел на меня такое впечатление. К тому же, это даже поцелуем нельзя назвать, всего лишь прикосновение на доли секунды. Но я еще никогда не чувствовал подобное, когда внутри все разрывается от радости, а дыхание перехватывает от осознания произошедшего. И в этот самый миг я почувствовал себя по-настоящему счастливым, как бы глупо это не звучало. А смущенный писк Джексона, который был слышен из коридора, только усиливало волну радости внутри меня.