Агрессивный пассив - это не по канону!

      Люди — это такие существа, которые постоянно хотят жрать. Особенно ясно ты это понимаешь в двух ситуациях: когда ты сам давно не ел и когда пытаешься протолкнуться в студенческой столовой.       Я старался протиснуться в середину очереди, в чём мне просто непередаваемо помогал мой не самый выдающийся рост и мелковатое телосложение. Дылды, вроде тебя, под два метра роста и со шкаф шириной, даже не замечали моей маленькой диверсии. Конечно, были и жертвы — отбитые острыми локтями рёбра, оттоптанные ноги, какая-то подозрительно склизкая субстанция за шиворотом — но ведь это такие мелочи, по сравнению с моим голодом и чувством грядущего триумфа от гениальнейшего плана, что я вынашиваю уже второй день!       Получив-таки свой обед в виде картофеля с подозрительными котлетами и стакан компота «Таблица Менделеева», я вынырнул из толчеи потных тел и стал взглядом выискивать твою брюнетистую шевелюру, которую в своих тихих мечтах периодически сжимал в кулак и…       Ах, вот и ты, мой милый! И что это за смазливая мордашка напротив тебя? И как воркуете мило, аж тошнит! А эти рыжие волосы?! Кто-нибудь, скорее, вызовите Святую Инквизицию!..       Нацепив на мордашку улыбку серийного маньяка, я поплыл со своим подносом в вашу сторону, чувствуя предостерегающую боль в рёбрах, но стараясь не обращать на это внимание. Ты заметил меня издалека, и, кажется, попытался сказать своему мальчику о надвигающемся пиздеце в моём сверх-обаятельном исполнении, но не успел, потому что я уже с довольным видом уселся рядом с рыжиком и с грохотом поставил свой поднос на стол, с удовольствием наблюдая, как из стакана во все стороны полетели капли компота с повышенным радиоактивным фоном. Кажется, эти капли попали как раз в Грааль твоего терпения.       — Добрый день, господа! Какая чудная погодка! — восклицаю я, указывая рукой на грозу за окном. Рыжий старается незаметно от меня отодвинуться. — А какой сегодня роскошный обед!..       — Чего тебе, исчадие? — сквозь зубы шипишь ты не хуже змеи из живого уголка. Твоё шипение так заводит, милый!..       — Мне как обычно, дорогой, — краем глаза слежу, как на лице паренька смешиваются отвращение с недоумением. А ты же само спокойствие, думаешь, я не добьюсь своего?       — Не понимаю, о чём это ты.       — Как же так?! — добавляю в голос немного плаксивых ноток, чтобы окончательно вызвать рвотные позывы у твоей пассии. — Я уже и смазку купил! Ты же обещал, что если получу автомат по информатике, ты согласишься на фист…       — Я, пожалуй, пойду, — не выдерживает наконец рыжий, пока я с наигранным усердием ищу в портфеле зачётку.       — Подожди! — встаёшь ты из-за стола, но парень мотает головой из стороны в сторону, и ты садишься на место, провожая рыжика взглядом.       Пару секунд ты смотришь ему вслед, пока я, насвистывая, убираю портфель и двигаюсь на нагретое место прямо напротив тебя, мысленно радуясь своей маленькой победе.       А я говорил, что так или иначе ты будешь моим!       — И что это сейчас было? — уже рычишь ты, пытаясь взглядом прожечь во мне дыру.       — Где? — с детской наивностью вопрошаю я, хлопая глазами.       — Вот прямо здесь и сейчас.       — Я хочу быть уверен, что рядом с моим любимым будут проверенные люди. А этот как-то быстро слился. Тебе стоит получше выбирать друзей, милый.       — Я тебе сейчас язык в зад засуну.       — Я ещё не готов к таким играм! И давай не за столом.       Ты резко встаёшь и, наклонившись через весь стол, хватаешь меня за волосы, притягивая к себе. От тебя приятно пахнет одеколоном, отмечаю на шее старый след от засоса. А ты нарасхват, сказать нечего…       — Чего ты добиваешься, спиногрыз? — произносишь ты мне в самые губы, заставляя нервно их облизывать. Близко. Чертовски близко.       — Я говорил, чего я хочу. И я не собираюсь отступаться, — позволяю себе ухмылку и несильно подаюсь к тебе. Ты же меня, словно котёнка, отбрасываешь обратно на моё место, и я, как ни в чём не бывало, приступаю к компоту.       — Славно. Просто чудесно. Почему из всего этого стада, твоей жертвой должен был стать именно я? — ты устало протираешь глаза, наблюдая за мной с таким видом, словно хотел этот стакан по осколкам впихнуть мне в прямую кишку не самым естественным путём.       — Да просто так, — почти честно ответил я.       — Что же, раз ты лишил меня на сегодня развлечения, неси ответственность. Сколько тебе годиков хоть?       — Семнадцать.       — Просто чудесно! А меня за педофилию не посадят? — твой голос просто сочится ядом. Мне это даже нравится.       — Не переживай, я актив, — «успокаиваю» я тебя.       Шум столовой заглушает твой смех. Кажется, у тебя истерика. Студенты оборачиваются в поисках источника, и увидев тебя, в недоумении переглядываются с соседями. Я же скромно продолжаю повышать в своём организме содержание урана посредством компота.       — Что, прости, я не расслышал? — утирая слёзы смеха, снова обращаешься ты ко мне.       — Говорю, что тебя не посадят, — улыбаюсь я. — Здорово, правда?       — Просто волшебно, — многообещающе скалишься ты. Встав со своего места, ты подходишь ко мне и наклоняешься к моему уху, обдав его горячим дыханием. — А теперь послушай меня, пиздокрыл. Если ты ещё хоть раз подойдешь ко мне, не важно, с какой целью и предложением, я даже не побрезгую руки пачкать — твой расчленённый труп будут собирать по всему периметру институтской ограды.       — А ты садист, дорогой, — чуть хищно улыбаюсь я, резко поворачиваясь и чмокая тебя в щёку. — Прибереги свои извращённые фантазии на ночь.       Миг — и я отлетаю вместе с подносом и лавочкой куда-то в сторону. Ты вытираешь место поцелуя и с ненавистью смотришь на меня. Я же продолжаю улыбаться, несмотря на адскую боль.       — Сдохни, — бросил ты и скрылся в толпе спешащих на место происшествия студентов.       — Неправильная ты Джульетта, — пробормотал я, пытаясь встать, оценивая повреждения и исподтишка следя, как ты удаляешься.       Будешь моим — и точка. Хоть ты сдохни — твой труп будет стоять у меня дома в хрустальном гробу.       Если ты меня не убьёшь раньше…