№5

Сейчас

      — Антоха! — хлопнул по спине Дмитрий вместо приветствия. — Препод ещё не пришёл?       — Нет, стоял бы я тут, — хмыкнул Антон, разглядывая принарядившегося друга: белая рубашка, черные брюки и серый пиджак. — На экзамен как на праздник?       — Что? А, нет. Не хочу проблем с Макаровым.       — И потому решил сразить его наповал своим внешним видом? — забавлялся Антон.       — Не все тут, знаешь ли, с ним на «ты», — огрызнулся парень. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, с завистью поглядывая на лёгкую футболку друга.       — На пары нужно ходить. Тогда бы и на «ты» его называл, и сегодня бы ряженным в жару идти не пришлось.       — У меня нет богатого спонсора, как у некоторых. Приходится работать, — поддел Дмитрий, но, увидев, что друг поменялся в лице, мгновенно пожалел о неосторожных словах. — Антох, прости. Сказал, не подумав. Волнуюсь просто. Ты обиделся?       — Не обиделся я, — буркнул парень.       — Антох, я… — Дмитрий не успел договорить, когда Антон вдруг оттолкнулся от стены и направился в конец коридора к высокому широкоплечему мужчине в костюме.       — Илья Андреевич, — пожал он протянутую руку.       — Тош, я же просил называть меня по имени. Просто Илья. Но не при декане, хорошо? — улыбнулся мужчина. — Так, вот ключ от аудитории. Открой, посмотри, всё ли в порядке, чистая ли доска. Друга своего прогульщика захвати. Я за билетами, скоро буду. — Преподаватель ловко бросил ключи, а Антон не менее ловко их поймал. Подмигнув, Илья скрылся за поворотом.       — Что он сказал? Говорил обо мне? Почему так на меня посмотрел? — тут же набросился с расспросами Дмитрий.       — Сказал, что ты прогульщик и велел тебе доску помыть. И подмести кабинет, — улыбнулся парень, довольный своей маленькой местью.

*****

      Как Антон и предполагал, экзамен оказался несложным. Декан пришла вначале, отметила отсутствующих, развернулась и ушла. Все выдохнули, ведь та могла остаться, контролируя весь процесс. Во всяком случае, их всегда так пугали. Делать декану больше нечего, как слушать ответы студентов, игнорируя собственные дела.       Антону достался лёгкий билет, поэтому он пошёл отвечать в числе первых. Начал, но спустя пару предложений Илья Андреевич махнул рукой, мол, достаточно, и поставил заслуженную пятёрку.       Парень покинул аудиторию, но не спешил домой. Остался ждать друга. Минут через сорок тот медленно вышел, бережно прикрыв за собой дверь.       — Поставил четыре?       Дмитрий отрицательно мотнул головой, ошеломлённо уставившись в пространство.       — Три? — Антон проникся искренним сочувствием, что и отразилось на его лице. — Давай я с ним поговорю, расскажу о твоей ситуации. Хорошо?       — Он не поставил три, — сконцентрировав взгляд на лице друга, выдавил Дмитрий.       — На пересдачу отправил?! — несдержанно выкрикнул Антон. Стоящая в коридоре женщина шикнула, пальцем постучав по табличке на двери «Соблюдайте тишину, идёт государственная аттестация».       — Похвалил, пятёрку поставил, но добавил, что в следующем году, если буду прогуливать — пинками погонит на пересдачу, — невнятно пробормотал парень, не до конца осознавая, что произошло. — Пятёрка! Дай пятюню за пятюню! — радостный крик огласил весь этаж.       — Молодые люди! — возмущённо прикрикнула женщина, одарив шумящих студентов недобрым взглядом.       — Уже уходим, — бросил Антон с извиняющейся улыбкой, а затем повернулся к другу и тихо шепнул: — Кто последний, тот дурак. — Дмитрию хватило секунды, чтобы принять правила игры и ринуться вдогонку.       Уже на улице, пулей вылетев из университета, парни громко и счастливо рассмеялись, пытаясь восстановить дыхание.       — Ты, Димка, дурак.       — А ты двухметровая глиста. И ведёшь себя как ребёнок.       — Что же вы тогда побежал за мной, Дмитрий Тимурович? Кстати, я на тебя всё-таки обиделся.       — Тох, прости, я же говорил, что… — начал было извиняться парень, но резко умолк, завидев лукавый прищур друга. — Ладно, говори уже, что хочешь.       — Что хочу? — поиграл бровями Антон.       — Только учти, что денег у меня не густо. И я предпочитаю девушек.       — Ты высокого о себе мнения, у меня Арсений есть. О, придумал! Арс придёт поздно, а мне скучно, поэтому развлекать меня будешь ты.       — Прости, но я сейчас домой побегу за сумками, а потом сразу на вокзал. Давай другое.       — Значит, ударим по твоему карману. — Антон хитро улыбнулся и толкнул парня в плечо, когда тот недовольно цокнул. — Да не телефон же мне новый нужен! Купи… ну, допустим, мороженое. А лучше два.       — Не жирно будет? — хмыкнул Дмитрий по пути в ближайший супермаркет.       — Сам меня глистой назвал, жиртрест, — нашёлся с ответом Антон, хлопнув друга по животу.       Спустя пятнадцать минут, выйдя побеждённым из устроенной в магазине им же шуточной драки на багетах, Антон провожал Дмитрия взглядом, сжимая в руке компенсацию в виде мороженого в двойном эквиваленте. Когда друг скрылся за поворотом, Антон развернулся и двинулся домой. Он бы мог доехать на метро или трамвае, но представив себя зажатым меж потных тел в тесном вагоне, решил всё же добраться своим ходом.       Развернул обёртку мороженого и достал телефон, набирая абонента «Арс». Спустя три гудка на звонок ответили серьёзным и немного строгим «Да».       — Не отвлекаю, Арсений Сергеевич?       — Антош, — голос заметно потеплел, приобретая мягкую интонацию, — не увидел, кто звонит. Ты уже освободился? Сдал экзамен?       — Да и ещё раз да. Предугадывая третий вопрос, сразу скажу, что ответ тоже утвердительный. Макар поставил пять.       — Молодец! Очень тобой горжусь.       — Рад стараться, папочка. К которому часу тебя сегодня ждать? И ждать ли вообще?       — Подарок мне готовишь, котик? — мурлыкнул Арсений.       — Конечно. Только в этот раз Добровольского притащи, а то дефилировать перед замом твоим мне уже наскучило.       — Антош, я же извинился уже…       — Сам эту тему начал. Я просто спросил, во сколько домой вернёшься.       — Раньше. Возможно через час.       — Арсений, сейчас начало второго дня. У меня есть только три предположения, почему ты так рано уходишь с работы: или рехнулся я, и говорю по ладошке, а голос из головы нашёптывает твои ответы; или рехнулся ты, и, послав всё к херам, уволился; или рехнулся Добровольский твой, и, разогнав всех, решил строить банановую плантацию на месте офиса.       — Третий ближе всего. Я едва не заснул на совете директоров, Павел Алексеевич разрешил уйти раньше и отоспаться.       — Это даже более невероятно, чем банановая плантация, — хохотнул Антон, отчего полусъеденное мороженое едва не вывалилось из его рук. — О, давай я к тебе зайду! Я как раз в паре минутах ходьбы. Вместе поедем.       Через пять минут Антон поднимался на лифте. Доехав до последнего этажа, он вышел и поражённо застыл, рассматривая красоту внутренней отделки нового здания, где он оказался впервые с момента повышения своего парня. Доверившись интуиции, он свернул влево, затем прошёл по недлинному коридору и оказался в просторной приёмной.       — Здравствуйте, — вежливо кивнула привлекательная девушка в деловом костюме, что сидела за столом у окна. — Вы к Арсению Сергеевичу?       — Да-а-а, — изумлённо протянул парень. До повышения у Арсения в секретарях был парень Стас. — Я вас раньше не видел. — Антон не назвал бы себя ревнивым, но неприятное чувство кольнуло его при виде молодой и красивой сотрудницы.       — Я новый ассистент Арсения Сергеевича, можете называть меня Ляйсан. Вы по записи?       — Нет, по личному вопросу, но Арсений Сергеевич знает о моем приходе.       — Как вас представить? — Девушка обворожительно улыбнулась, Антон с удивлением отметил, что и его губы растягиваются в ответной улыбке.       — Антон. Скажите, что пришёл Антон.       Ляйсан мило кивнула и по селекторной связи сообщила Арсению о приходе Антона. Дождавшись бойкого «Да, пусть заходит», она приглашающе махнула рукой на дверь.       Парень удивился, но не стал противиться формальностям. Раньше он обменивался крепким рукопожатием со Стасом и, без всяких предупреждений, почти с ноги открывал дверь кабинета. Но сейчас всё изменилось: новый секретарь Ляйсан со своими порядками; новая должность управляющего филиалом компании со своими обязанностями; новая дверь с позолоченной табличкой «Попов Арсений Сергеевич». Такую с ноги не откроешь, да и секретарь не позволит.       Открывая дверь, Антон ухмыльнулся, сделав мысленную пометку дорисовать маркёром ударение на первый слог фамилии.       В кабинете, обложившись бумагами, за огромным стеклянным столом восседал Арсений. Мужчина одновременно просматривал документы, набирал текст на клавиатуре, ставил подписи и пил кофе. Пытался, во всяком случае. На появление парня он отреагировал быстрым взглядом и короткой улыбкой, после чего вновь уткнулся в монитор.       — Антош, присядь пока, — махнул он на два кресла напротив стола. — Ещё минут тридцать и я освобожусь.       — Арс, ты такой Арс, — хихикнул Антон, присаживаясь. — Тебя отпустили отсыпаться, а ты продолжаешь работать.       — Срочные документы…       — Да понял я, — фыркнул парень, осматриваясь. — Кстати, у тебя новый ассистент?       — Да, — рассеянный кивок, — Ляйсан прекрасный специалист.       — И в какой области прекрасный специалист эта девушка с длинными ногами, третьим размером груди и голливудской улыбкой?       Арсений поднял голову, с удивлением рассматривая парня.       — Антош, ты ревнуешь? — рассмеялся мужчина, за что получил непонимающий и слегка обиженный взгляд серо-зелёных глаз. — Во-первых, мой идеал — длинноногие парни вообще без груди и с широкой лучезарной улыбкой. Точнее всего один тощий светловолосый парень, догадываешься кто? Во-вторых, у кое-кого выше меня должностью уже есть виды на Ляйсан. И этот некто Павел Алексеевич в скором времени переведёт к себе моего прекрасного специалиста. В-третьих, я же не ревную тебя к Макару твоему.       — А что Макар?! Он мой преподаватель.       — А Ляйсан мой секретарь.       — Как в анекдоте или порнухе: секретарь и начальник.       — По-твоему, студент и преподаватель — не сюжет анекдота или порнухи?       — Туше, — хмыкнул Антон, блуждая взглядом по кабинету. Арсений улыбнулся, возвращаясь к работе.       В скором времени парню надоело вертеть головой, и он достал телефон. Ещё спустя пару минут Антон вспомнил про оставшееся мороженое, что стремительно таяло. Пусть в помещении, благодаря кондиционеру, и не было столь жарко, как на улице, Антон всё же решил его доесть, ведь не пропадать же добру.       Обёртка полетела в корзину, мороженое попало в рот, телефон угодил в руки.       Откусив глазурную корочку, добираясь до любимого шоколада, Антон лайкнул новую фотографию Ирины, где та запечатлела целую батарею бутылок алкоголя. Читая подпись: «Сессии-хуессии говорим “Проваливай!”, бухлу говорим “Приветствую!”», усмехнулся, отчего из уголка рта вытекла капля шоколада, которую он тут же слизал.       Облизав широким мазком подтаявшее мороженое, Антон открыл вкладку с диалогами.

Антон Шастун

13:24: Деточка, а ты не лопнешь?)

      Ирина Кузнецова       13:24: А ты налей и отойди) Завидно?

Антон Шастун

13:25: Мне? Ты ещё не видела, сколько мы с Димкой бухла недавно выдули.

      Ирина Кузнецова       13:25: Ага, конечно)       13:26: Зная Арса, максимум, что вы могли выдуть, это литр чая.       13:26: Не крепкого)       Антон фыркнул, читая сообщение. Он откусил верхушку мороженого, о чём моментально пожалел, когда зубы свело от холода.

Антон Шастун

13:27: Арс сам меня отпустил.

13:27: Экзамен сдала? На сколько?

      Ирина Кузнецова       13:28: Сдала, 4)       13:28: Арс?       13:28: Отпустил?       13:29: Может он вам ещё и бухла подогнал?       13:29: Ты точно Арса имеешь в виду?       13:29: А это точно алкоголь был?       13:29: Может всё же крепкий чай?       13:29: А тебя с непривычки вштырило)       Антон с улыбкой следил за появляющимися сообщениями, посасывая верхушку мороженого. Улыбка пропала с лица, когда шоколад потёк по пальцам, отчего их пришлось облизать, но неприятное чувство липкости осталось. Ему и вовсе стало не до улыбок, когда часть мороженого отвалилась, упав на светлую футболку.       — Жопошное говно, — буркнул парень, откладывая на стол телефон. Он поднял кусочек шоколадного мороженого, но ткань безнадёжно замаралась. — У тебя тут есть салфетки?       Антон потёр пятно, но это лишь ухудшило ситуацию и запачкало пальцы. Он вздохнул, думая, чем бы вывести мороженое при стирке.       — Арс, говорю, салфетки есть? — парень поднял голову и наткнулся на взгляд Арсения.       Широко распахнутые голубые глаза смотрели прямо в душу, отчего по телу прошёлся приятный холодок. Антон, не будучи дураком, сразу понял, что своими нехитрыми и даже непреднамеренными действиями возбудил мужчину. Не разрывая зрительного контакта, он поднёс к губам и медленно облизал липкие пальцы. Арсений особенно громко выдохнул, пожирая парня взглядом.       Антон довольно прищурился, посасывая два пальца. Он втянул щеки, наслаждаясь вниманием со стороны Арсения. Взгляд мужчины потяжелел, из-за расширившихся зрачков голубая радужка выглядела темнее.       Вскоре пальцы сменились оставшимся мороженным. Потеряв часть длины, оно идеально помещалось во рту, чем и воспользовался Антон, полностью заглатывая его. Стараясь не морщиться от холода, парень ритмично посасывал сладость. Глаза Арсения приобрели дикий блеск, казалось, что он охотник, вынесший смертный приговор будущей добыче; зверь, хищно следящий из засады; маньяк, приметивший новую жертву. От этих сравнений Антон и сам начал возбуждаться.       Атмосфера в кабинете накалилась, словно кондиционер перестал справляться со своей функцией. Антон чувствовал витающее в наэлектризованном воздухе напряжение, отчего его кожа покрылась мурашками. Дыхание Арсения участилось, а его руки намертво вцепились в край стола.       Мороженое во рту стало заканчиваться, а затянувшаяся игра надоедать, потому Антон опустил свободную руку на пах, поглаживая себя через плотную джинсовую ткань. Другой рукой он вытащил изо рта сладость с довольно пошлым звуком.       — Хочешь мороженое? — прошептал, облизывая холодным языком влажные губы.       — Хочу, но не мороженое, — глубоким и хриплым голосом ответил мужчина.       — Иди ко мне и возьми то, что хочешь.       Арсению не нужно было повторять дважды, он мгновенно вскочил и одним быстрым и резким движением обогнул стол. Антон на секунду подумал, что перед ним вовсе не охотник и не маньяк, а зверь, грациозный и дикий гепард, а сам он глупое травоядное, которому пришёл смертный час, но затем мужчина выдернул его с кресла, и все мысли выветрились из головы.       — Играешь со мной, котик?       Если поначалу Антону не нравились намёки на тот неприятный вечер и раздражало глупое прозвище, то сейчас он решил подыграть, игриво мурлыкнул. У мужчины сорвало тормоза.       Парень и сам не понял, как оказался сидящим на столе с широко разведёнными ногами, меж которыми уже стоял Арсений, прожигая одновременно испуганные и предвкушающие серо-зелёные глаза опасным взглядом. Секунда, и на его губы набросились чужие, жадные и лихорадочные. Они впивались, до боли сминали, посасывали, целуя страстно и напористо. У Антона взрывались яркие всполохи перед глазами, а воздуха катастрофически не хватало. Он отстранялся, пытаясь сделать глубокий вдох, но Арсений, будто и вправду озверев, тут же набрасывался вновь, заменяя кислород собой.       Когда в ход пошли зубы, до боли прихватывая мягкие губы, руки уже давно судорожно блуждали по телу, презрев тонкую ткань футболки. Они были везде. Мяли, гладили, сжимали, и даже успевали перехватывать руки Антона, заводя их за спину парня.       Вдоволь истерзав губы, что алели, а кое-где и кровоточили, Арсений вгрызся в шею, прикусывая и тут же зализывая укусы языком.       Антон испытывал двоякое чувство. С одной стороны он не привык к такому страстному и даже дикому Арсению, который дарил не только наслаждение, но и боль. С другой стороны его возбуждало, что обычно спокойный и ласковый мужчина давал волю своим древнейшим инстинктам. Непредсказуемость и порывистость будоражила, заставляя выгибаться, стонать и доверчиво подставляться под грубые ласки.       От шеи мужчина спустился к ключицам, то нежно прихватывая выпирающие косточки губами, то прикусывая зубами. Казалось, он составлял некую карту, отмечая чувствительные места засосами, укусами и даже синяками.       — Арс, — выдохнул Антон, — я хочу тебя.       Арсений приложил ко рту парня ладонь, словно принуждая к молчанию. Лукавый блеск голубых глаз, и указательный палец плавно обвёл контур нижней губы, оттягивая. Безумная улыбка, и палец беспрепятственно проник в чужой рот, а за ним ещё два.       Антон без малейших раздумий принялся старательно посасывать чужие фаланги с такой же охотой, как и чуть ранее мороженое. Пока он смачивал пальцы слюной, Арсений времени даром не терял, расстегнув свободной рукой пуговицу, вжикнув молнией и не без усилия стянув с него узкие джинсы, отбрасывая одежду за спину. Туда же вскоре полетела и футболка.       — Хороший мальчик, — прорычал мужчина, гладя кончиками пальцев влажный юркий язык. Не отрывая жадного взгляда от полуголого парня, он завёл свободную руку за спину Антона и безжалостно смахнул со стола всё содержимое на пол. Документы завораживающим веером взлетели в воздух, медленно спланировав вниз; стеклянная подставка для канцелярии с характерным звуком раскололась, расшвыряв во все стороны своё богатство; чашка с кофе чудом не повредилась, но добавила несколько десятков искусных коричневых мазков на скучные белоснежные бумаги; последними штрихами выступили сброшенная фоторамка с паутиной трещин и разбитая настольная лампа. Арсений даже не моргнул, напрочь игнорируя устроенный кавардак. Казалось, разбей он ноутбук — к счастью, тот находился на противоположном краю стола — с важнейшими файлами, мужчину бы это ничуть не обеспокоило.       Арсений мягко толкнул Антона в грудь, и тот упал на стол, соприкасаясь разгорячённой кожей с холодной стеклянной поверхностью.       Бросив беглый взгляд на Арсения, Антон вдруг понял, что тот всё ещё полностью одет. Обычно парня даже заводил контраст меж его абсолютной наготой и официальным костюмом мужчины, но на этот раз он решил расправиться с офисным дресс-кодом. Быстрые пальцы принялись поспешно расстёгивать пуговицы светлой рубашки, а порой и нетерпеливо вырывать их. Испорченная одежда, что вскоре полетела куда-то за стол, волновала и Антона, и Арсения в последнюю очередь. Когда мужчина остался без рубашки, парень оказался уже без нижнего белья.       Без всякого предупреждения Арсений разом перешёл к активным действиям: влажный палец, который немногим ранее хозяйничал во рту Антона, теперь проник внутрь него, поглаживая и массируя; свободная рука опустилась на возбуждённый член, лаская хаотичными и порывистыми, но осторожными движениями; мягкие губы впились в рот, жадно ловя хриплое тяжёлое дыхание.       Антон потерялся в ощущениях. Он мелко дрожал, словно в лихорадке, выгибался до хруста в спине, отчаянно и протяжно стонал в поцелуе, нетерпеливо и порывисто толкался в руку, что дарила долгожданную ласку, зарывался пальцами в густые черные волосы, притягивая любимое лицо ближе, а другой рукой гладил голую спину, порой впиваясь короткими ногтями в кожу.       Второй палец добавился к первому, и в голове у Антона что-то щёлкнуло. Он ухватился цепкими пальцами за подбородок Арсения и отстранил его лицо от своего. После секундного замешательства и недоумения, отразившегося в голубых глазах, парень возобновил поцелуй, но на этот раз сменил пассивную роль на активную. Теперь он доминировал в безумном поединке губ, языков и зубов. Арсений охотно поддался, позволяя Антону властвовать, но при этом продолжал его растягивать.       Парень сходу задал сумасшедший темп, чередуя робкие, почти невинные касания губ и голодные, несдержанные поцелуи, ласковые оттягивания то нижней, то верхней губы и россыпь болезненных укусов, нежные, невесомые и страстные, одуряющие движения языком.       После третьего пальца, что свободно протолкнулся к двум предыдущим, Антон, чувствуя приближающийся конец прелюдий, принялся осыпать лицо любовника мелкими поцелуями. Зарывшись двумя руками в смольные пряди, он притягивал голову Арсения к себе, покрывая лёгкими касаниями всё, что попадалось на пути: нос, щеки, подбородок, уголки губ, скулы, брови, веки, лоб, виски. Мужчина довольно улыбался под несдержанными ласками парня, а тот чувствовал небывалый прилив нежности, желая исследовать губами каждый миллиметр любимого тела.       — Больше не могу, — прохрипел Антон, пытаясь одновременно толкнуться в ладонь Арсения и насадиться на его пальцы. Угол проникновения поменялся, и пальцы невольно проехались по чувствительному комку нервов. Парень чувствовал себя так, словно тысячи электрических разрядов прошлись по его телу, будоража и заставляя желать большего. Он дёрнулся, его рот приоткрылся от беззвучного стона. Через пару секунд он широко распахнул глаза. Чёрный зрачок, казалось, полностью поглотил радужку. Антон облизал губы и выдохнул в ухо Арсения: — Я тебя хочу.       Арсений вытащил пальцы из растянутого входа и перестал другой рукой поглаживать член Антона, ведь это больше не требовалось, а требовалось другое, преградой к чему выступали два слоя ткани. Он со всей силы дёрнул свой ремень, вытаскивая его из шлёвок, но пряжка так легко не поддавалась большей мерой из-за хаотичности действий. Мужчина зарычал, с удвоенной силой набросившись на безвинную кожаную ленту. Казалось, ещё чуть-чуть и он просто разорвёт мешающую преграду. Внезапно его ладони накрыли другие, спокойные и уверенные.       Антон без проблем расстегнул ремень, неспешно расправился с пуговицей и молнией, получая удовольствие от вида изнемогающего от нетерпения Арсения, порывающегося оттолкнуть неторопливые руки и заменить их своими. Антон одним плавным движением спустил брюки мужчины к лодыжкам и принялся оглаживать его обнажённые бедра, едва задевая нежную кожу короткими ногтями.       Конечно он хотел Арсения не меньше, чем тот хотел его. Возможно даже больше. У него кружилась голова от долгожданной близости, но огромным усилием воли он сдерживал себя, не давая телу покорно обмякнуть, а губам шептать предательские мольбы и заклинания, ведь так бы он признал поражение, а этого Антону не хотелось. Он сдастся, но сам, а не под натиском. Это во-первых. Во-вторых, ему нравился такой Арсений: жаждущий, нетерпеливый, дикий, но из последних сил сдерживающий себя, ожидая добровольной капитуляции Антона. В-третьих, и это самое главное, он получал невероятное удовольствие от мысли, что таким образом мстит мужчине за всю прошедшую неделю, когда Арсений ставил на первое место работу. Теперь же всё иначе. Антон на первом месте. А где сейчас работа? Да вон она, валяется на полу в виде забытых — безумно важных, конечно — документов, художественно залитых кофе.       — Антон, — угрожающе рыкнул Арсений, зацепившись руками за ткань боксёров. В тот же миг, презрев предупреждение, парень несильно ударил его по рукам, хитро прищурившись. Он сам тягуче-медленно спустил вниз мешающую ткань.       Антон, лукаво улыбаясь, поднёс ладонь ко рту и облизал в пару широких мазков, а затем опустил на возбуждённый член Арсения, обхватывая плотным кольцом. Провёл несколько раз от основания и до головки, напрочь игнорируя тяжёлый взгляд мужчины и его сдавленное дыхание. Один раз даже пришлось вновь шлёпнуть по зарвавшейся руке.       Всё это время парень неотрывно следил за реакцией мужчины, наслаждаясь всем спектром нетерпеливого желания. И вот, когда тот оторвал взгляд от ласкающей руки, и перевёл его вверх, встречаясь с серо-зелёными глазами, Антон понял, что пора сдаваться добровольно, иначе возьмут так.       Он наклонился к покрасневшим от поцелуев губам и тихо прошептал: — Трахни меня.       Антон успел заметить только расширившиеся чёрные зрачки напротив — казалось бы, куда уж больше, — прежде чем его вновь толкнули на холодящий кожу стол, навалившись сверху. Не прошло и пары секунд, прежде чем он почувствовал давление на расслабленные мышцы анального отверстия. Рывок, толчок, стон — вошла головка члена Арсения. Мужчина, несмотря на поглотившую его дикую страсть, не хотел причинять боль, проникая сразу. Антону же не понравилось это заботливое промедление, и, обхватив любовника ногами за таз, толкнулся вперед, насадившись полностью.       Происходящее дальше Антон помнил отдельными моментами, что яркими всполохами взрывались в его сознании.       Ощущал стекло, что нагревалось от бешеного темпа, заставляющего многократно проезжать по столу спиной; щекочущие дорожки пота, струящиеся по лбу и вискам, плечам и животу; отросшие волосы, что слипались и настырно лезли в глаза, хоть сколько он не пытался их сдуть или смахнуть; солёную от пота кожу Арсения, по которой блуждали собственные губы, в сотый раз выцеловывая скулы, подбородок, плечи.       Видел густые черные волосы, которых так приятно было касаться, зарываться в них ладонью, оттягивать, сжимать, проводить носом там, где они брали начало, и вдыхать их запах; разноцветные блики перед глазами, вспыхивающие, когда член задевал простату; свои руки, то нежно гладящие живот и грудь, то крепко впивающиеся в плечи и спину; Арсения, такого страстного, порывистого, необузданного и красивого.       Чувствовал чужие лихорадочные губы, оставляющие попеременно то россыпь лёгких поцелуев, то багровеющие следы засосов; непрекращающиеся толчки, быстрые, глубокие, чувственные, сбивающие дыхание и сердечный ритм; руки, которые, казалось, были одновременно везде: мимолётное касание к шее, сжатие плеча, скользящие движение по спине, дразнящие прикосновения к члену.       Слышал собственные протяжные, до неприличия громкие, словно в дешёвом порнофильме, стоны, отзывающиеся на каждое касание, каждый поцелуй, каждый толчок; оглушающее биение сердца пополам с гулом в висках в темпе prestissimo; сбившееся, шумное, голодное дыхание; пошлые звуки шлепков и хлопков, когда член входил полностью под не менее пошлые стоны и рычание Арсения.       Испытывал жар, что возникал в тех местах, где его разгорячённая кожа касалась едва не пылающего Арсения; меняющийся по неведомой прихоти темп движений, что порой убыстрялся, а порой и замедлялся, словно причудливая мелодия; тягучее удовольствие, постепенно заполняющее всё тело, каждый нерв и клеточку; оргазм, когда Арсений протяжно простонал, изливаясь внутрь, а вслед за ним и сам Антон, пачкая их животы.       Парень расслабленно откинулся на стол, утягивая за собой мужчину. Пару минут они так и лежали, выравнивая дыхание.       Раздался тихий гудок селектора, а после женский голос: — Арсений Сергеевич... мммм... минут пять назад приходил Сергей Борисович, но сказал, что зайдёт завтра. Я отменила все встречи на сегодня, как вы и просили.       — Чёрт, — выдохнул Арсений. Антон, смущённо закрыв лицо руками, простонал нечто более нецензурное. — Ляйсан, — ответил он, удерживая кнопку селектора, — спасибо, на сегодня ваш рабочий день закончен, можете идти домой.       Мужчина выпрямился, достал бумажные полотенца и принялся вытирать живот и бедра Антона.       — Ахуеть просто. Сначала твой зам видел меня почти голого, даже хуже. Теперь секретарша слышала, как мы трахаемся. Что дальше? Добровольский будет отчитывать тебя, пока я отсасываю?