О пристрастиях Кота Нуара

      Маринетт пришла домой утром, растрепанная, замерзшая, в чужой и определенно мужской одежде, с засосом на шее. Даже не раздевшись и избегая встречаться взглядом с Натаниэлем, она повалилась на кровать и почти мгновенно уснула. А, когда проснулась…       — Мари, ответь мне, неужели это так трудно, — грустно улыбнулся лежащий рядом Натаниэль. — Просто сказать — я тебя не люблю.       Это было ужасно, невыносимо трудно. Маринетт ощутимо потряхивало, и она не знала, от поднимающейся температуры или от волнения. После всего, что было, вот так просто сказать — не люблю? После всех свиданий, после завтраков в постель, после совместного быта и стольких ночей, проведенных вместе в этой самой постели?       После того, как девушка ушла от Адриана, она до изнеможения бегала по городу в костюме Ледибаг. А потом сидела в домашних штанах напарника и его же футболке в парке, под дождем, до самого утра. Идти домой не хотелось.       — Знаешь, Тикки, а ведь я думала Адриан поможет мне во всем разобраться, — усмехнулась Леди своей квами.       Всегда уверенный в себе и бесстрашный напарник, сын Габриэля Агреста — Мари надеялась, что он, как всегда, разложит все по полочкам и даст дельный совет. А он предложил помощь. Просто так, без каких-то условий. Решить все мучающие проблемы. Устроить работать к отцу, снять квартиру, взять на себя разговоры с близкими, даже с Натаниэлем. Искушение согласиться было очень велико, но девушка нашла в себе силы отказать. Есть вещи, которые нужно делать самостоятельно. Если хочется себя уважать.       Адриан остался все таким же красивым, идеальным, как был давно, в школе. Он даже стал еще более привлекательным, сильным, мужественным. Маринетт давно уже не была в него влюблена. Те чувства угасли, оставшись приятным воспоминанием о первой, детской еще влюбленности. Но этой ночью внезапно загорелось что-то внутри. Снова. Как тогда, когда еще подростком Мари впервые увидела нового одноклассника.       И, когда Леди оказалась с напарником в одной кровати, — всего лишь чтобы посмотреть фильм, Адриан никогда бы не стал намеренно соблазнять занятую девушку — она позволила себе просто поддаться своим чувствам, откликнуться на внутренние желания. С Натаниэлем такого не было никогда.       — А разве нет? — негромко спросила квами.       — Не знаю. Кажется, я только запуталась еще больше, — Маринетт убрала с глаз вымокшую челку и подставила лицо под холодные капли дождя. — Нельзя было так поступать. Это неправильно.       — Я уже очень давно живу, Маринетт, и многое видела, — серьезно кивнула Тикки. — Через месяц тебе исполнится двадцать два. И больше никогда уже тебе не будет двадцать один. У тебя не будет второго шанса прожить жизнь. Не трать ее на то, о чем потом будешь жалеть.       Вспомнив слова квами, девушка вздрогнула. Второй попытки и впрямь уже никогда не будет. Если бы не было этой ночи, может быть, получилось бы оттянуть решение еще на какое-то время, но… так было даже лучше.       — Прости, — печально, но решительно произнесла Маринетт. — Я тебя не люблю.       Наверное, ей было бы легче, если бы Нат начал обвинять в обмане, накричал, ушел, хлопнув дверью. Но он только обнял и ласково погладил по спине.       — Я знаю. Спасибо, что попыталась.       — Друзья? — уже зная ответ, все же спросила девушка.       Художник отрицательно покачал головой.       — Я должен жить дальше. Ты хороший друг, правда, Мари. Но не для меня. И, судя по тому, что я сегодня увидел, похоже, что и не для Адриана.       — У нас ничего не было, — зачем-то Маринетт начала оправдываться. — То есть не совсем ничего, но…       — Теперь это уже не имеет значения, — перебил ее художник. — Я постараюсь порадоваться за тебя, если у вас что-то сложится. Он хороший человек. Только на свадьбу не приглашай.       Мари сидела на постели и смотрела, как Натаниэль собирает в большой чемодан свои вещи, как вызывает такси. Ей тоже хотелось уехать. Пусть Нат и сказал, что квартира оплачена до конца месяца, и девушка может спокойно оставаться здесь жить, это было бы неправильным. Это была их квартира, Маринетт и Натаниэля, но их как пары больше не существовало. А одной Мари будет одиноко просыпаться в большой постели, грустно глядеть на пустой столик рядом с кроватью по утрам, странно выглядывать из огромного окна.       — Пожалуйста, Мари, — серьёзно произнес Нат, прежде чем закрыть за собой входную дверь. — Даже если будешь сомневаться, жалеть, не звони мне. Ты знаешь, я не смогу отказать, поэтому прошу. Не надо. Я хочу жить дальше.       Девушка услышала поворот ключа, шаги на лестничной площадке. И почему-то испытала странное облегчение. Все было правильно. Маринетт взяла телефон и набрала номер лучшей подруги. Впервые за последнюю неделю ей по-настоящему захотелось улыбнуться.