О пристрастиях Кота Нуара

                        Пончики были забыты.       — Черт, скажи хоть что-нибудь, Котенок, — смутилась Маринетт, когда ошарашенный Адриан замер с приоткрытым ртом.       — Это не шутка? — вопрос вырвался, кажется, помимо воли.       — Я что, похожа на человека, который будет так шутить? Но если ты не отвечаешь мне взаимностью, мы можем…       — Нет! — прервал девушку Адриан, не желая слушать, что они всегда могут оставаться друзьями. Он не хотел этого снова. Не теперь, когда наконец появился шанс на что-то большее. — Я люблю тебя. Я всегда любил тебя, моя Леди, с первой нашей встречи.       Все это было… неожиданно. Конечно, после той ночи появлялись мысли, что может быть, все сложится. Первый день, два, три. Неделю. Потом Кот ждал, что напарница наберется смелости и предложит оставить все как было. Или, возможно, даже однажды появится и постарается вести себя так, будто ничего и не произошло. И после этого отношения неизбежно начнут становиться все менее близкими, все более напряженными, а общение — редким, мимолетным. Девушка перестанет заходить вот так запросто в гости, начнет осторожничать с алкоголем, у нее вдруг образуется неисчислимое множество очень срочных дел, совершенно не оставляющих времени на общение в друзьями. В общем, произойдет все то, что неизбежно случается в парах, которые после неожиданного сближения решили откатить все обратно.       Но приход Маринетт в дом Адриана, выходка Альи, извинения такую возможность исключили с самого начала. И вот теперь — признание в любви. После не первой недели молчания.       Было страшно. В серьёзность девушки не верилось. Всю свою жизнь Адриан, а затем и Кот Нуар мечтал, чтобы его полюбили. Он с завистью смотрел на счастливые семьи, влюбленные парочки, будучи младшим Агрестом старался заслужить любовь родителей, будучи Котом, выпросить, выбить её у напарницы, но всегда терпел неудачи. Родители были холодными, отстраненными, игнорирующими, Леди раз за разом предлагала всего лишь дружбу. После победы над Хищной Молью, раскрытия секрета отца, раскрытия личности любимой девушки Адриан смирился с тем, что встретить взаимность в своих чувствах ему не суждено. В конце-концов, ему и так в жизни повезло стать красивым, богатым, повезло однажды получить во владение камень чудес и спасать родной город, прикрывать спину самой прекрасной героине, повезло подружиться с замечательными людьми. Ему так много в чем повезло, что неудачи в любви вполне закономерно компенсировали эту невероятную удачливость.       Кажется, я все-таки тебя люблю.       Что делать с этим Адриан не знал.       Зато, кажется, знала Маринетт. Этот поцелуй совсем не напоминал предыдущие, страстные и торопливые. Он был мягким и нежным, немного неуверенным, и на этот раз в поцелуе не было горечи, алкоголя и стойкого ощущения неправильности происходящего. Напротив — теперь все было именно так, как и должно было однажды случиться, как должно было случаться и впредь, всегда, до конца жизни.       — Прости меня, мой Котенок, — произнесла Маринетт, слегка остранившись. — Я не знала. Правда не знала. Когда мы раскрылись, ты перестал флиртовать, приглашать на свидания, и я думала… Думала, что твои чувства были такой же детской влюблённостью в образ, как когда-то моя одержимость одноклассником Адрианом Агрестом. Думала, у тебя после раскрытия все прошло, как и у меня. Я была… Черт, наверное, я иногда, не зная, поступала с тобой жестоко. Мне жаль.       Ледибаг была влюблена в Адриана Агреста. Точнее — его образ. Они могли бы быть вместе намного раньше, ещё в коллеже. Но, может, и к лучшему, что тогда не сложилось. Было бы грустно всегда притворяться перед любимой девушкой идеальным принцем с фамилией Агрест. И ещё хуже потерять её после того, как маска неизбежно начнёт трещать по швам.       — Всё хорошо, моя Леди. Ты стоишь того, чтобы ждать.       — Если бы, — Маринетт криво усмехнулась, а потом как-то потерянно дёрнула себя на прядь волос у лица. — Я очень хочу, чтобы у нас все получилось. Очень-очень хочу. И также сильно боюсь, что что-то пойдёт не так, потому что потерять тебя в этом случае я совершенно не готова.       Адриан уже было открыл рот, чтобы отшутиться. Убедить девушку, что все будет хорошо, что они все смогут, у них все получится. Чтобы сказать что-то романтичное, чтобы обесценить все страхи и тревоги, её и свои собственные. И одернул себя. Потому что понял — если он сделает это сейчас, он своими руками положит рассыпающийся камень в ещё только начавший зарождаться фундамент их отношений. Маринетт была с ним искренна. И он должен ответить тем же.       — Я тоже боюсь. Боюсь, что через минуту проснусь и обнаружу, что все сказанное сейчас было только сном. Боюсь, что ты передумаешь, поймёшь, что ошиблась и на самом деле просто поддалась порыву в ту ночь, а теперь не хочешь терять друга. Боюсь, что, если у нас ничего не выйдет, я никогда не смогу быть счастлив без тебя, с кем-нибудь другим.       Маринетт неуверенно улыбнулась.       — Мы стали такими пугливыми. А ещё герои.       Напарник усмехнулся в ответ. Напряжение, появившееся ещё в ту ночь, когда лучшие друзья едва не превратились в любовников, и лишь нараставшее до момента этого откровенного разговора, медленно таяло. Впервые захотелось поверить, что все действительно получится.       — Моя Леди, скажи, а если бы я… — внезапно даже для самого себя спросил Адриан. — Если бы как Нат пришёл к тебе с кольцом и предложил?..       — С тобой я бы рискнула, Котенок. Тебе я бы сказала да, — подумав, серьёзно ответила девушка. — Но ты же не?.. Не вздумай, ладно? Пожалуйста. С тобой я хочу по-настоящему, когда мы оба действительно будем к этому готовы. Я хочу сходить с тобой на свидание, поссориться и потом бурно примириться, приревновать тебя к красоткам, чьих имён ты не помнишь, поиграть в догонялки на крышах. Я бы хотела... Голос Маринетт становился все тише, пока совсем не умолк. Минуту она молчала, опустив взгляд, а потом порывисто обняла напарника, прижалась щекой к его груди. - А знаешь, Адриан? Ты все-таки купи мне кольцо. Давай рискнем вместе. Только пусть у нас до этого будет ночь. Я хочу знать как это - засыпать не одной и радоваться этому.