Быть женщиной

Какой предпочитаете чай? С молоком и сахаром, пожалуйста… Каких мужчин предпочитаете? Убедительных и настойчивых, пожалуйста... Громкий, резкий треск заставил Гермиону вздрогнуть. Она инстинктивно вскинула голову и тут же встретилась взглядом с немигающими жёлтыми глазами. — Казимир! — воскликнула она, и голова её моментально наполнилась истеричными мыслями. Что ещё могло понадобиться эльфу Северуса от неё? Она явно не была готова к ещё большей драме в собственной жизни. Однако спустя мгновение, заметила, что эльф оказался не единственным посетителем. Прямо посередине комнаты, заполняя почти всё пространство довольно требовательным присутствием, стояли те самые волшебники, из-за которых Гермиона мучилась последние несколько часов. Застигнутая врасплох их внезапным появлением в квартире, Гермиона в замешательстве пробормотала: — Что, чёрт побери, здесь делаете вы двое? Застыв, словно в трансе, прибывшее трио просто стояло и смотрело на неё. Ни один из незваных гостей не соизволил ответить на вопросы, и какое-то время в царившей в комнате тишине можно было различить лишь их напряжённое дыхание и ритмичное тиканье настенных часов. Почувствовав, что гнев снова наполняет сердце, Гермиона воспользовалась паузой, чтобы перевести дух. Она задумчиво смотрела на гостей, отмечая сдержанное поведение Северуса и ужасное состояние растрёпанного Люциуса: никогда ещё контраст между ними не был столь разительным. Один потерял всё свое элегантное безразличие, превратившись в вибрирующий клубок натянутых нервов, в то время как второй, по-прежнему, напоминал ледяную мраморную колонну. Единственное, что их объединяло в этот момент — полыхающее в глазах пламя. Стоило однако признать, что лишь пристальный взгляд серых глаз Люциуса почти буквально прожигал её кожу, заставляя сердце гнать кровь по венам в лихорадочном темпе. Несколько минут протянулись в абсолютном молчании. Наконец, Казимир решил действовать, эффектно нарушив тишину громким шарканьем ног по деревянному полу. Проходя мимо Северуса, мелкий эльф коснулся локтя хозяина, словно подталкивая его к действиям. Удивительно, но маневр сработал, потому что в следующую секунду Северус откашлялся и заговорил: — Мисс… Гермиона нахмурилась и только открыла рот, чтобы перебить его, однако Казимир оказался быстрее. Он с силой дёрнул хозяина за рукав и тот, осознав ошибку, поспешно исправился: — Гермиона, — начал он низким звучным голосом, делая три решительных шага и пристально глядя в глаза. — Гермиона, я должен извиниться за собственное поведение. То, как я обошёлся с тобой в тот день… после презентации… было неправильно. Её имя, сорвавшееся с губ Северуса, внезапно вывело из транса Люциуса, и белобрысый змей немедленно приступил к действиям. Стремительно рванув через всю комнату к Гермионе и намеренно преградив путь ещё говорящему Северусу, он выпалил, напрочь забыв о привычной манере растягивать слова и изящных позах: — Гермиона, пожалуйста, прости. Я люблю тебя, ведьма. Прошу, позволь объясниться. Оба говорили одновременно, и неистовая пульсация, шумным эхом грохотавшая в голове, заставила Гермиону сжаться. Со стоном прижав пальцы к вискам, Гермиона попыталась унять головную боль. Она не была готова к подобному. Она не была готова даже просто встретиться с кем-то из них лицом к лицу, не то что разговаривать. Казалось, ещё немного и голова лопнет. — Достаточно! — закричала она. Оба волшебника мгновенно замерли и умолкли. Скользнув взглядом по их удручённым лицам. Гермиона устало вздохнула. Затем повернулась к Малфою. — Зачем ты пришёл, Люциус? В письме я специально попросила дать мне время и возможность подумать, — подняв бледное лицо, она продолжила: — Ты солгал мне, Люциус, манипулировал мной и использовал в изощрённой игре. Ты предал моё доверие. Я не знаю, как после такого верить тебе. Мне нужно время, чтобы разобраться во всём, так что тебе придётся подождать. — Гермиона, — белокурый хитрец попытался приблизиться к ней, протягивая руки. Почувствовав его намерение, она отгородилась запретным жестом ладони и буквально пригвоздила к полу тихим приказом: — Люциус, нет. Не подходи. Малфой заметно вздрогнул. Резкий тон и жалящие слова лишили его возможности спорить, и он подчинился. Еле заметно печально кивнув ему, Гермиона подошла к Северусу, который недвижимо и немо наблюдал её диалог с бывшим другом. Пристально вглядываясь в его лицо, она подошла ближе и спросила: — Что касается тебя, Северус, у меня есть несколько вопросов. Это правда?.. Все, что сказал мне Казимир, правда? Я не безразлична тебе? Столкнувшись с прямым вопросом, Северус смог только коротко кивнуть. Не отрывая от него взгляда ни на секунду, Гермиона продолжила: — Ты любишь меня? Северус снова кивнул. — Нет, — рыкнула Гермиона, грудь её бурно вздымалась. — Чёрт возьми, ты можешь произнести это? Проклятье, Северус, я хочу, чтобы ты сказал вслух. Хочу услышать, как ты это говоришь. Ты меня любишь? — Думаю, да, — выдавил хрипло Снейп, явно задыхаясь. Из дальнего угла комнаты Малфой вторил его словам низким рычанием. Не в силах сохранять спокойствие, он начал мерять комнату шагами, пыхтя и бессвязно бормоча что-то. — Тогда почему? — Гермиона подошла ближе, сократив расстояние до нескольких дюймов. Нахлынувшие воспоминания о том, сколь жестоко Снейп оттолкнул её, наполнили сердце гневом, и она повысила голос. — Почему ты причинил мне такую боль? Я не понимаю, Северус. Почему ты сам подтолкнул меня в объятья Люциуса? Зельевар склонил голову, их лица оказались на одном уровне, так, что носы почти касались. Он стойко встретил её взгляд, и, тщательно взвешивая каждое слово, произнёс: — Я считаю, что совершил ошибку, Гермиона. Это оказалось непростительной оплошностью. Я сожалею. Сожалею о том, что был жесток с тобой. Ещё сильней сожалею о боли, которую причинили мои действия. Я… — Северус сделал паузу и перевел дыхание. — Если ты позволишь, я бы хотел попытаться исправить собственные недостатки. Хотел бы начать всё с начала, Гермиона. Ты позволишь мне? В комнате вновь воцарилась тишина. Нервное метание Люциуса прекратилось, оба волшебника сосредоточили внимание на лице ведьмы, ожидая ответа. Гермиона с минуту не сводила пристального взгляда с Северуса, пытаясь определить, какие именно эмоции переполняют сердце. Затем её взгляд медленно переместился на Люциуса, и какое-то время она наблюдала за ним. Наконец, попятившись от обоих, она покачала головой и отрывисто прошептала: — Я не знаю. Мне действительно нужно больше времени. Пожалуйста, дайте мне, скажем… месяц, — с этими словами она отошла к окну гостиной. Там, стоя спиной к обоим и безучастно глядя в темноту за стеклом, она продолжила: — Вы оба сильно ранили меня. Мне нечего вам сказать кроме того, что я крайне разочарована и обижена. Через четыре недели я решу, хочу ли иметь что-то общее с кем-то из вас. А пока я слишком устала. Пожалуйста, уходите. Не собираясь покидать место у окна, Гермиона услышала огорчённый вздох Казимира, за которым послышался спокойный голос Северуса. — Хорошо, Гермиона. Если таково твоё желание, я буду терпеливо ждать. Надеюсь через месяц услышать решение. Люциус не произнёс ни слова. Менее чем через минуту два громких хлопка аппарации возвестили об уходе незваных гостей. В тщетной попытке уменьшить давящую боль за глазными яблоками Гермиона прикрыла отяжелевшие веки и наощупь обессиленно погрузилась в кресло. Тяжело вздохнула и пробормотала: — Вернулись к истокам, я снова одинока. — Нет! — в комнате раздался знакомый баритон. Ошарашенная второй раз за вечер, Гермиона вскрикнула: — Люциус! Почему ты всё ещё здесь? Я думала, ты ушел с Северусом! Ты должен уйти! В следующее мгновение он стоял возле кресла и собственнически обнимал её колени, не отводя покрасневших глаз: — Нет, я не уйду без тебя, ведьма. Ты моя. Ты обещала мне. На твоём пальце кольцо Малфоев, и я не стану ждать месяц. Я заберу тебя домой сегодня вечером. Я люблю тебя, Гермиона. Дышать без тебя не могу. Ты пойдёшь со мной, я настаиваю. Гермиона раздраженно фыркнула и попыталась встать: — Не смей говорить со мной подобным тоном, Люциус, ты солгал мне, предал меня. Ты не в том положении, чтобы на чём-то настаивать. Попытка высвободиться, лишь заставила Малфоя прижаться к ней ещё крепче и непреклонней. Глядя прямо в глаза и касаясь чувствительной кожи колен чуть коловшим щетиной подбородком, он пробормотал: — Я манипулировал тобой, Гермиона. Не буду отрицать. Но только потому, что нестерпимо желал с того момента, как увидел на балу. Да, я сделал все, что в моих силах, чтобы заполучить тебя, и мне не о чем жалеть. Я бы совершил это снова без колебаний. Единственное, о чём жалею, так это о том, что не признался раньше. Губы Люциуса в тот же момент заняли место шершавого подбородка, покрывая ноги любимой ведьмы от голеней до бёдер порывистыми поцелуями. — Гермиона, я люблю тебя, — сладко выдыхал он в её кожу. — Хочу жениться на тебе, чтобы ты принадлежала только мне. Все мои знания и навыки к твоим услугам. Я помогу тебе в любом проекте или задании. Пожалуйста, пойдем со мной, ведьма, я ужасно скучал по тебе. Горячая тяжёлая волна желания, словно молния, пронзила её тело с такой силой, что не позволила отрицать: она тоже чертовски по нему соскучилась. Однако наша львица не хотела так легко сдаваться. И, собрав все оставшиеся силы, она снова начала: — Люциус, мне нужно подумать. Я уже говорила: мне нужно какое-то время. Отпусти. Гортанно застонав, Люциус вскочил, подхватил её, заставив подняться вместе с ним. — Нет, перестань. Не о чем тут думать, Гермиона. Сердце уже всё решило за тебя, поэтому моё кольцо до сих пор на твоём пальце. Ты любишь меня, ведьма, так же как я люблю тебя. Признайся же, — и накрыл её губы страстным требовательным поцелуем. Изящные кулачки Гермионы яростно колотили грудь Люциуса целых тридцать секунд, дорогие читатели. Может быть, от силы тридцать пять. В конце концов, сопротивление затихло, и после тихого побеждённого стона тонкие пальцы жадно зарылись в белокурые пряди волос. — Моя девочка, — пробормотал Люциус, вновь с привычной уверенностью растягивая слова и губами скользя по шее Гермионы всё ниже. Она склонила голову набок, давая ему больший доступ к разгорячённой коже. — Никогда не лги мне, Люциус. Я не потерплю этого и больше не прощу, — прошептала она. — Знаю, — Люциус чуть отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. — Правдивость — не самая сильная моя черта. Я не могу изменить себя, Гермиона. — Мне это известно, — попыталась она прервать. — Ш-ш-ш, — Люциус прижал палец к её губам. — Позволь закончить, дорогая. Как уже говорил, я не могу измениться. Однако я мог бы научиться контролировать собственные желания. При условии, конечно, что другие мои желания удовлетворены, — добавил он с низким многозначительным смешком. — Кстати, могу я, наконец, забрать тебя, моя ведьма, домой? — игриво покусывая, промурчал он ей на ухо, пока проворные пальцы наполнялись манящей мягкой плотью. Гермиона не могла сдержать улыбку. Ох, как быстро её лукавый белобрысый змей превратился из расстроенного и сокрушённого человека в высокомерного и самодовольного типа. И тем не менее, он был прав: Гермиона любила Люциуса. Она так уютно чувствовала себя в его объятьях, что не осталось никаких сомнений. Малфой успел предупредить: — Держись за меня, мой маленький книзл, — и спустя секунду уже укладывал Гермиону на покрытую шёлком кровать. А там, нависая над ней и глядя в глаза, внезапно стал серьёзным и произнёс сдавленно, но уверенно и эмоционально: — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. И не хочу быть без тебя. Эта кровать, эта усадьба, эта жизнь — всё не более чем жалкая могила без тебя. Не оставляй меня. Лёжа в спальне Мэнора, Гермиона смотрела на красивое лицо Люциуса, слушала его признания и чувствовала, как счастье наполняет её от кончиков пальцев ног до последнего завитка взъерошенной гривы. Никогда бы она не подумала, что найдёт любовь в постели именно этого человека. Что ж, дорогие друзья, как говаривал мой дедушка, никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Так что Гермиона улыбнулась жениху, который всё ещё бормотал откровения о собственных опасениях, обхватила его лицо тёплыми ладонями и сказала: — Я не собираюсь уходить, Люциус. У меня тоже есть кое-какие желания, знаешь ли. А кроме того… Я люблю тебя. — Шалунья, — ухмыльнулся Люциус, облегчённо выдохнул и поцеловал её. Разумеется, в следующее мгновение они дали волю собственным совершенно откровенным желаниям. Обоюдная жажда оказалась неутолимой, так что пришлось довольно долго её утолять, пока от усталости и истощения сил любовники не отключились. Трофеи достаются победителю Четыре недели спустя Северус находился в самом разгаре процесса приготовления очередного зелья, когда в лаборатории с тихим хлопком появился грустный Казимир. — Два письма для вас, Хозяин, — всхлипнул эльф, прикусив нижнюю губу под испытующим взглядом. Северус, удивленный эмоциональным состоянием Казимира, снял с огня котёл, в котором варилось зелье, и взял письма из морщинистых пальцев. С приглушенным всхлипом эльф немедленно исчез из лаборатории. В ответ на выходку Казимира зельевар лишь покачал головой и вернул внимание к конвертам. Первое письмо пришло из Мэнора, и по его виду Северус безошибочно определил содержание. Поскольку Волшебный мир был довольно маленьким, он уже слышал о бракосочетании Гермионы и Люциуса. И хотя наш зельевар не ожидал, что его пригласят, очевидно именно это и произошло. Задумчиво изучив роскошно украшенное приглашение, Северус решил не открывать его. Он и так всё знал благодаря «Пророку». И не собирался присутствовать, так какой смысл заглядывать в него? Второй конверт удивил Северуса — он был отправлен Нарциссой. Выгнув бровь, зельевар открыл письмо и начал читать. Северус, дорогой, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии, а главное, в хорошем настроении. У нас тоже всё замечательно. Как тебе известно, Драко и Люциус восстановили отношения после рождения Скорпиуса, и теперь мы регулярно видимся с Люциусом и мисс Грейнджер здесь, во Франции. Скорпиус растёт счастливым малышом в окружении крепкой и любящей семьи. Честно говоря, я полностью довольна тем, что жизнь наша приняла такой оборот. Как обычно, дорогой, хочу просить тебя об одолжении. Полагаю, ты уже знаешь о свадебной церемонии, которая запланирована через три месяца. Люциус сказал, что ты приглашён. Я была бы рада, если бы ты, Северус, согласился сопровождать меня на эту свадьбу. Пожалуйста, дорогой друг, поразмысли об этом на досуге. Мне доставит удовольствие, если бы ты сегодня присоединился к нашему чаепитию. Стол обычно накрывают около пяти. Нужно будет обсудить детали на случай, если ты согласишься сопровождать меня. С нетерпением жду встречи, Искренне твоя, Нарцисса. Запах ванили и белого мускуса наполнил ноздри. Северус глубоко вдохнул и подошел к деревянной скамье. Сев, он снова перечитал письмо. Затем взглянул на часы — была половина четвёртого. У него оставалось ещё чуть более часа. Спустя сорок минут зелье было готово и закупорено. Ещё через двадцать минут свежевыбритый Северус, одетый в тщательно отглаженную и застёгнутую на все пуговицы мантию, стоял перед камином. Вдруг вспомнилась фраза Нарциссы, произнесённая месяц назад. «Нет ничего плохого в желании найти кусочек счастья для себя». Так сказала она ему тогда. Зельевар усмехнулся: — Действительно, — и отточенным движением длинных пальцев поправил воротник белоснежной рубашки. В следующее мгновение с драматическим всплеском тьмы он исчез в каминной сети. Стоило зелёному пламени окончательно поглотить зельевара, как, словно из ниоткуда, явилась низкорослая тень и подошла к столу, где Северус оставил письмо. — Миссис Нарцисса, — мечтательно пробормотал Казимир, прочитав текст на благоухавшем пергаменте. — Хмм, — промычал он задумчиво, и лукавая ухмылка внезапно озарила его лицо.