Быть женщиной

Когда её нет, меркнет солнечный свет* — Нет! — выкрикнул волшебник, нанося последний, мощный и совершенно бесполезный удар по неподатливой мраморной каминной полке. Потребовалось всего мгновение, и вот он утонул в неистовой ярости. Всё, что следовало за дальше, было охвачено ослепляющим, раскалённым до бела маревом. Несколько часов Люциус носился по Мэнору, подобно ревущей яростной волне разрушения, сметая и круша всё на своём пути, пока, наконец, не достиг личных покоев. Взрывом вышибив и отшвырнув в сторону дверь, он вошёл в комнату, твёрдо намереваясь продолжить безжалостное разрушение. Однако, наткнувшись взглядом на покрытую шёлком постель, внезапно остановился. Его постель была воплощением роскоши: искусная резьба на вишнёвом изголовье, элегантные драпировки атласа и шёлка. Вот только её манящую мягкость портила абсолютная пустота. Которая обрушилась на Малфоя, замораживая леденящей реальностью: он остался один. По позвоночнику прокатилась колкая дрожь, и он судорожное вздохнул. Бурлившая в крови ярость утихла, лишив тело разрушительной силы и оставив лишь усталость и отчаяние. С трудом Люциус заставил себя войти. Остановившись посередине, он так и не смог оторвать взгляда от постели. И в этот момент его ударило прозрение. Он ненавидел — эту пустоту, эту чёрную дыру небытия вокруг себя. Ненавидел пустой Мэнор, пустую жизнь и пустое сердце. Семь лет он был одинок и ненавидел каждую грёбаную минуту. А теперь перед ним во всей своей отвратительной красе стояла реальность — опустевшая постель. Считанные секунды и его гениальный план, манипуляции и игры, рассуждения о наследнике, связях и власти — всё это превратилось в полную и абсолютную чушь. В какой-то момент, пока Люциус плёл свою невидимую паутину и совершал замысловатые ходы, его угораздило влюбиться в яркую, остроумную ведьму. Он и не заметил, как её постоянное воркование, тёплые улыбки и девичье хихиканье стали частью его мира. А ещё не заметил, как легко ей удалось отогреть холодное сердце и заполнить собой окружавшую его пустоту. Мало-помалу, незаметно, она подарила ему веру и научила любить. — Пропади всё пропадом! — в отчаянии выругался Малфой. Он был так близок к тому, чтобы заполучить второй шанс на счастливое будущее. Уже почти достиг у цели и умудрился напортачить. Теперь всё, что ему осталось — клочок бумаги, короткая записка в десяток строк. Остальное сгорело дотла, либо обратилось в прах, и в этом он сам виноват… снова. Опустившись в кресло и с отвращением глядя на собственную кровать, Люциус достал из кармана письмо Гермионы. Смятый пергамент, который он почти уничтожил в порыве ярости, всё ещё хранил по-юношески летний запах любимой ведьмочки. Стоило этому лёгкому аромату достичь ноздрей Люциуса, как он закрыл лицо ладонями и беспомощно застонал. Ему нужно было больше, чем просто витающие в воздухе остатки сладостного аромата. Его сердце, разум, тело и каждая клеточка жаждали Гермиону. Должен был существовать способ вернуть маленькую ведьму! «Кольцо, — пронеслось у него в голове. — Она не вернула мне кольцо!» — Ринкли! — настойчиво позвал Люциус. Не в силах сохранять спокойствие, он встал и начал расхаживать по комнате, ожидая появления эльфа. Когда наконец тот возник на пороге, спросил: — Присылала ли Гермиона что-либо, кроме письма? — Нет, Хозяин, леди Гермиона ничего больше не отправляла, — покачал головой эльф. — Ничего, Хозяин. — Хорошо, можешь идти, — Малфой жестом велел домовику удалиться. Тот поклонился и покинул комнату. Люциус сел и снова уставился на пергамент. Какое-то время он просто тупо смотрел на аккуратный почерк Гермионы. Потом наконец взял себя в руки и перечитал письмо, чтобы тщательно обдумать каждое слово. Тот факт, что Гермиона не отослала кольцо обратно, вселил в его душу тень надежды, как и заключительная фраза письма. — Надо подумать, — пробормотал Люциус. — Может быть, ещё существовал способ решить проблему. Однако, взгляду Люциуса наткнуться на место, где упоминался «один друг», он зарычал. У него не было никаких сомнений в том, кто этот «друг». — Северус, — прошипел белокурый змей, вскакивая. И спустя мгновение дизаппарировал к тому, кого когда-то считал другом. Дух товарищества В четверть двенадцатого Северус Снейп сидел в собственной библиотеке и второй вечер подряд пытался насладиться чтением любимой старинной книги. Визит Нарциссы вызвал у нашего зельевара целый ряд тревожных мыслей и эмоций. Значительную часть пятничного вечера и субботнего утра он потратил только на то, чтобы отогнать большинство из них, разобраться с остальными и вернуть своя «я» к обычным собранности и спокойствию. Хотя был вынужден признать, что тревожащие картины единения Гермионы с Люциусом всё ещё время от времени тревожили воображение. «Возможно, — размышляя он, рассеянно скользя взглядом по книжным полкам библиотеки, — было бы полезно воспользоваться приглашением Нарциссы». Он не сомневался, что белокурая ведьма, несомненно, сумела бы изгнать из его сознания эти несанкционированные образы и отвратительную ревность. «Да, — решил Северус, — надо будет как-нибудь послать Нарциссе сову на следующей неделе»,— и удовлетворённый собственной идеей, вновь сосредоточил внимание на потрёпанных страницах старинного фолианта. Увы, тихому вечеру с книгой не суждено было случиться. Громкий хлопок аппарации вынудил Северуса быстро захлопнуть её и вскочить с кресла. — Вот же дерьмо, что ещё? — прорычал он. После вчерашней неожиданной гостьи Снейп, честно говоря, уже и не знал, чего ожидать. Но гадать долго не пришлось: в следующее же мгновение в библиотеку ворвался разъярённый и нехарактерно взлохмаченный Люциус Малфой. — Где она? — завопил он, стремительно пересекая порог и с пугающей скоростью надвигаясь на Северуса. Свирепое выражение его лица не предвещало ничего приятного, а потому у нашего зельевара моментально включились навыки дуэлянта. Он принял оборонительную позицию: палочка автоматически оказалась в руке и была направлена на незваного гостя. Однако Люциус словно не обратил внимания на направленный на него кусок дерева и продолжил надвигаться на Северуса, пытаясь схватить за горло. Он выглядел диким, если не совершенно безумным. Обычное непроницаемо спокойное выражение сменилось яростной гримасой, исказившей лицо. — Где она? — повторил он. — Здесь, с тобой? Я убью тебя, ублюдок! Единственное, что пришло в голову Северусу в этот момент: его бывший друг окончательно спятил. Другого объяснения столь внезапному, неспровоцированному и совершенно нелепому нападению не было. Не видя других вариантов, Снейп невербальным заклинанием впечатал обезумевшего бывшего друга в противоположную стену. Однако это не остановило Малфоя, и мгновение спустя он снова набросился на Северуса, вопя и разрывая ворот его рубашки. На этот раз зельевар потерял терпение и тоже завопил: — Мерлина ради, о ком ты говоришь, Люциус? Здесь никого нет, отвали от меня, идиот чёртов! Это, наконец, сработало. Малфой выпустил рубашку Северуса и отступил. По мере того, как на него снисходило понимание, гневный румянец медленно сползал с его лица. Тихо застонав, он опустился в ближайшее кресло. — Гермиона, — хрипло прошептал Люциус, — она здесь, с тобой, не так ли? — покрасневшие глаза сосредоточились на черноволосом волшебнике. Снейп внимательно рассматривал бывшего друга. Он не видел его в столь подавленном состоянии уже много лет, точнее, с тех самых пор, как Драко внезапно уехал. Он задумчиво оглядел взбудораженного Малфоя: спутанные волосы, налитые кровью глаза... Северус, конечно, мог предположить, что дело в отвратительном приступе ревности. Но было что-то ещё в лице Люциуса, что-то большее. «Отчаяние», — определил многоопытный Северус. О, да, всё стало кристально ясно. Через чур хитрый и коварный товарищ по Слизерину попал в собственную ловушку. Люциус Малфой влюбился. Поверьте, дорогие читатели, нашему зельевару понадобилось почти всё его самообладание, чтобы не расхохотаться в голос, хотя довольная ухмылка всё же прокралась на его тонкие губы. «Добро пожаловать в клуб, Люциус», — ехидно подумал Северус. Именно в этот момент наш зельевар мог добиться окончательного отмщения. Ситуация сложилась идеально, блистательно даже. Стало очевидно: в плане великого манипулятора что-то пошло не так. О, это было так просто — ударить бывшего друга по самому больному, прикончить его несколькими продуманными фразами. Они так и вертелись у Снейпа на языке, эти остроумные оскорбления. Он почти произнёс их, почти... Северус не знал, что заставило его остановиться. Измученное, совершенно потерянное выражение серых глаз Люциуса? Возможно, его мятая рубашка с зияющими дырами на месте вырванных с мясом пуговиц? Снейп невольно вздрогнул. В этих отсутствующих пуговицах было что-то жутко неправильное, до ужаса не похожее на обычного Малфоя. А может быть, глубокие тени под глазами?.. Резкие, ранящие слова так и не сорвались с губ Снейпа. Вместо этого он сел и спокойно произнёс: — Её здесь нет, Люциус. В последний раз я видел Гермиону на заключительной презентации в Мэноре. Малфой издал низкий гортанный стон и закрыл лицо руками. — Что случилось? — спросил Северус. Люциус выудил из кармана смятый клочок пергамента и протянул ему. Снейп взглянул на записку, сразу же узнав почерк Гермионы. Быстро пробежав глазами несколько коротких строк, он снова сосредоточил внимание на Малфое. — Ты любишь её? — спросил он, отчетливо вспомнив, как бывший друг насмешливо задавал ему тот же вопрос всего десять дней назад. Люциус нахмурился, подозрительно сузив прозрачные глаза, но после недолгого размышления, прохрипел: — Да, — помолчал и спустя несколько минут начал снова хрипло бормотать: — Она сказала «да», Северус. Я попросил её выйти за меня, и она ответила согласием. Я отвёз её в Италию. Всё было прекрасно, просто замечательно. Теперь её нет рядом, и я дышать не могу, не подумав о ней. Я хочу, чтобы Гермиона вернулась, Северус. Она нужна мне. Я люблю её. Да, люблю. Помоги, Северус. Ты должен мне помочь. Хотя Северус и признавал, что светловолосый волшебным в данный момент был явно не в себе, эти слова всё же заставили его негодующе подскочить: в сердце неудержимо начал закипать гнев. — Ты совсем спятил, Люциус? Действительно веришь, что я помогу тебе, после гнусных попыток увести её у меня, ты, скользкий высокомерный мерзавец? — угрожающе прошипел он Малфою в лицо. Люциус, однако, даже не поморщился. Просто кивнул: — Да, — затем тяжело вздохнул и продолжил: — Я люблю её, Северус. Пожалуйста, помогите мне вернуть Гермиону. Если хочешь, буду умолять тебя. Ничто для меня сейчас не имеет значения, Северус. У меня не осталось гордости. Я не могу потерпеть поражение второй раз. Раздражённо фыркнув, Снейп проворчал: — Почему я не удивлен? — и опустился обратно в кресло. Некоторое время оба сидели молча, глубоко погружённые в собственные мысли. — Ты пытался связаться с Гермионой? — наконец нарушил тишину Северус. — Она заблокировала камин. Полагаю, квартира тоже защищена от моего появления. Интересно, кем был тот «друг», которого она упоминала в записке? Я был уверен, что это ты, Северус, — лицо Малфоя вспыхнуло опасным огнём. — Есть кто-то ещё? Снейп усмехнулся. — Кажется, я точно знаю, кто этот «друг», Люциус, — и, поднявшись из кресла, позвал: — Казимир. Не прошло и секунды, как на пороге появился явно испуганный домовой эльф. — Хозяин звал Казимира? — Да, Казимир, звал. Когда ты в последний раз видел Гермиону? Казимир заерзал под пытливым взглядом, но не проронил ни слова. — Ответь мне, Казимир. Когда ты в последний раз видел Гермиону? — Сегодня, Хозяин, Казимир видел Мисси Гермиону сегодня— наконец пискнул эльф и начал нервно теребить собственное ухо. Малфой с рёвом бросился к нему, держа наготове палочку: — Ты, вонючий, мелкий... — Люциус, остановись, я не смогу помочь, если ты навредишь моему эльфу. Хотя не уверен, кто ещё кому навредит в подобной схватке, — саркастическое замечание остановило Малфоя, и Северус вновь повернулся к эльфу. — Я очень недоволен тобой, Казимир. Ты не имел права вмешиваться в жизни людей. Позже я решу, как наказать тебя, а сейчас ты начнёшь с того, что перенесёшь Люциуса в квартиру Гермионы. Всё ясно? — Но, Хозяин… — начал Казимир своим скрипучим голосом. — Будь я на твоём месте, Казимир, я бы сейчас же умолк, — угрожающе прорычал Северус. — Люциус, ты готов? Казимир отправится с тобой. Думаю, его присутствие окажется полезным. Малфой уже сделал шаг к Казимиру, но остановился и повернулся к Снейпу. — Нам нужно идти вместе, Северус. Ты тоже любишь её, я знаю. Гермиона всё ещё может... любить тебя. Мы должны дать ей выбор. Зельевар скептически изогнул бровь: — А если ведьма выберет меня, Люциус, что ты сделаешь тогда? У Малфоя перехватило дыхание, лицо стало пепельно-серым. — Значит, так тому и быть. Я должен знать, Северус, так что нам необходимо пойти вместе. Пожалуйста. Серьезно сомневаясь в готовности слизеринского змея так легко сдаться, Снейп скрестил руки на груди, сохраняя невозмутимое выражение лица. Ему понадобилась минута, чтобы обдумать предложение. Медленно перед его глазами проплыла вся история отношений с Гермионой. — Хорошо, Люциус. Снейп кивнул эльфу, Казимир подхватил их руки маленькими морщинистыми ладонями, и спустя мгновение оба волшебника и эльф исчезли. Любит… Не любит… Последние полчаса Гермиона глаз не сводила с кольца, подаренного Люциусом. Она была чертовски зла на него, но не могла заставить себя снять эту проклятую вещицу с пальца. Так что кольцо до сих пор оставалось на своём месте и, казалось, высокомерно подмигивало ей сверкающим изумрудным глазком. Гермиона измученно вздохнула. Ещё сегодня утром она чувствовала себя такой довольной, такой умиротворённой решением выйти за Люциуса замуж! Всё казалось замечательно правильным, и она просто отказалась анализировать ситуацию. Что ж, дорогие читатели, нам прекрасно известно, что жизнь сделал это за неё. Выбрав в качестве орудия Казимира. Неприятности начались ещё до появления эльфа Северуса в квартире Гермионы. На почте её ждали два письма от Кингли Шеклболта. Одно из них было официальным уведомлением, в котором министр информировал об ошеломляющем успехе её презентации. Следующее письмо оказалось неофициальным, в котором министр взял на себя смелость намекнуть, что теперь, став фигурой политической, она должна более тщательно выбирать знакомых. Конечно, это мгновенно вызвало у ведьмы бурю негодования, и наглая писулька, яростно скомканная, полетела в мусорную корзину. Конечно, это было только начало. Некоторое время спустя Казимир удивил Гермиону внезапным появлением в её гостиной. По-видимому, предусмотрительное существо наложило на квартиру вполне определённые чары и сразу прознал о её возвращении. Мелкий эльф начал свой длинный рассказ с того, что извинился за поведение собственного хозяина. Вначале, выслушав историю Казимира и посмотрев воспоминания, которые он был счастлив ей показать, Гермиона пришла в ярость. Едкий гнев наполнил её до краёв, разрушая, кислотой выжигая чудесное, волшебное чувство счастья. Она осознала, что её предали, ей манипулировали, её использовали! И потому, поддавшись порыву, написала письмо и заблокировала камин. Однако прошло несколько часов, Казимир давно ушёл, и теперь наша ведьма не могла не думать о Люциусе, Северусе, их действиях и чувствах. Всё было так дьявольски запутано… и это сводило с ума! Её гневное возмущение было направлено на обоих волшебников. Люциус, конечно же, оставался главной мишенью из-за коварной подлости методов. Он приручил её, соблазнил хитрыми маневрами и построил их отношения на лжи. Несмотря на вышеперечисленное, даже в разгаре собственной ярости Гермиона была не в силах забыть моменты, проведённые вместе. В голове то и дело всплывали образы: Люциус внимательно слушает её, Люциус объясняет ей скрытые политические течения и так далее. По иронии судьбы, он стал причиной провала первой презентации, и именно благодаря ему Гермиона стала намного сильней и теперь знала о политике гораздо больше. А тут ещё нахлынули слишком свежие и яркие воспоминания произошедшего в Италии. Она не могла так просто выбросить из головы их беседы, смех, то, как он обращался с ней там, как дрожали его губы, когда он просил выйти за него замуж. «Мерлина ради, да этот мужчина чуть ли не в любви признался сегодня. Неужели всё это было ложью?» — Гермиона вновь тяжело вздохнула: белокурый змей на самом деле пробрался ей в сердце. На другой стороне монеты оставался Северус. И, о Боже, она тоже злилась на него. Да, он не лгал и не манипулировал. И всё же, Гермиона никак не могла его понять. Если Северус действительно любил её (в чём пытался убедить Казимир), почему так легко отказался? Почему так долго его не было рядом? Почему не признался в своей любви? Почему не сражался за неё? Почему вместо всего этого решил жестоко обидеть? Моменты близости с ним были страстными, обжигающе пламенными, от них у Гермионы всегда перехватывало дыхание! Однако за пределами спальни между ними царило полное и крайне раздражающее отсутствие взаимопонимания. Северус никогда внятно не давал понять, что чувствует к ней. Никогда не говорил, любит её или нет, видит ли какое-то совместное будущее. — Тьфу ты! — проворчала Гермионы. Она чувствовала себя совершенно потерянной: слишком противоречивые отношения связывали ей с этими двумя совершенно разными волшебниками. «Может, стоит просто забыть про обоих и найти себе хорошего молодого парня?» Гермиона в который раз взглянула на кольцо. Ей необходимо было подумать и подумать как следует. Нужно было решить, чего она сама хочет, кого хочет и кого действительно любит. Вот что было первостепенно. Громкий, резкий треск прервал озабоченные размышления Гермионы. Она подняла голову и удивлённо вскрикнула: — Казимир! — затем несколько истерично добавила: — Что, чёрт возьми, здесь делаете вы оба?  ________________________________________________________________________ * Билл Уизерс / Нет Солнца