Пепельное сердце

Всё начинается с боли, сопровождаемой ненавистью. Она разжигается бесконечными вопросами, на которые никто не ответит.

Неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим кашлем простудившегося отца, висит в воздухе, давит на меня. Нервно кусая губы, постоянно трогаю висящую на шее серебряную цепочку с кулоном в виде небольшой гитары, которую мне подарил тот, кого я бы хотела забыть навсегда — Дин Винчестер. Но, несмотря на это, всё равно ношу его подарок. Зачем? Сама не знаю. Чтобы вновь не позволить огромному шлейфу воспоминаний затуманить собственный разум, я пытаюсь изо всех сил понять, почему старший всего лишь на какой-то жалкий год брат отнёс меня к разряду усопших. Если честно, не так я себе представляла первые слова парня, сказанные при встрече после долгого расставания. Что ж, в который раз соглашаюсь с Джоном Грином, когда-то написавшем в своём романе «Виноваты звёзды», что мир не фабрика по исполнению желаний. Эта фраза просто олицетворяет всю мою жизнь. — С чего вы взяли, что я мертва? — нарушаю повисшее молчание. — Я с мамой уехала от вас семь лет назад, потому что вы, папа, развелись. Неужели вы подумали, что за это время я могла коньки отбросить? Считаю про себя до десяти, стараясь успокоиться, ведь всё-таки предательская обида и злость начинают брать верх. Удивлённые взгляды двух родных людей встречаются с моим, ничего не понимающим. Джон и Стайлз постоянно переглядываются, будто разговаривают с помощью силы мысли. И эта «телепатия» до чёртиков раздражает. — Девушка, послушайте, — хриплый голос папы звучит болезненно. — Мы были на п-похоронах нашей Нелли, мы видели её бездыханное тело, — делает паузу, чтобы морально собраться и привести мысли в порядок, ведь, видимо, эти слова даются ему нелегко. — То же самое было и с м-матерью Стайлза и Нелли. Все его слова — ножи в сердце. Вся его серьёзность, с которой он так убедительно говорил, — лезвие, наносящее новые раны внутри и ковыряющее старые шрамы, заставляя их нещадно кровоточить. И эти карие глаза Стайлза, смотрящие на меня с прищуром и недоверием, — персональные пули, летящие прямо в лоб. Все мои ожидания и предположения об этой встрече рухнули и канули в Лету. — Два года назад я кремировала её, — нахожу в себе силы говорить медленно и чётко. — Вы не могли присутствовать на похоронах, ведь... Ведь их просто не было. Хмуро смотрю то на отца, то на брата, которые с каждым моим новым словом всё больше мрачнеют. Но я вижу, что никто не верит мне. Вижу, как юноша сжимает кулаки и еле сдерживается, чтобы не выгнать меня из их дома. — Хватит! — чуть ли не рявкает Стайлз, вставая с кожаного дивана и делая шаг ко мне, сидящей в кресле и старающейся не испачкать кровью их мебель. — Моя м-мама умерла из-за серьёзной болезни. А сестра... Она утонула в десять лет, — тяжело дышит, старается успокоиться, но я вижу, как его нижняя губа дрожит. — Я не знаю, кто ты такая, но не нужно лезть к нам и ворошить прошлое. Снизу вверх смотрю на того, кто когда-то был моим самым близким человеком на свете. В детстве мы правда были не разлей вода. Иногда, конечно, ссорились, но чаще всего быстро мирились. А теперь что? Теперь он готов просто вышвырнуть меня на улицу. И нет, я не ошиблась. Это точно Стайлз. Повзрослевший, вытянувшийся, даже немного возмужавший. Встаю на ноги, уставшие после длительной погони, и всё ещё держусь рукой за плечо, обходя парня и направляясь к выходу, чтобы навсегда покинуть некогда родной дом. Но во мгновение ока отец оказывается рядом со мной, преграждая путь к входной двери. — Оставайся... — практически шепчет и опускает взгляд на моё раненое плечо. — Нужно остановить кровь. Теперь можно сделать далёко неутешительный вывод, который не радует, а наоборот, лишь расстраивает, принося невыносимую боль. Кто-то из нас жил и продолжает жить в иллюзии.

***

Тишина. Такая уютная и расслабляющая. Впервые за долгое время братьям Винчестерам более-менее спокойно. Дин, как и всегда, ведёт любимую машину, одной рукой крутя чёрный кожаный руль, а другой держа пластиковый стакан с кофе. Сэм устало смотрит на мелькающий за окошком тёмный лес. Чарли мирно посапывает на заднем сиденье, уютно укутавшись тёплым пледом. — Думаешь, мы правильно поступили? — всё-таки задаёт мучающий его вопрос Сэм, поворачивая голову к брату и вглядываясь в его чёткий профиль. — Ты о чём? — Ну, о том, что мы взяли Чарли с собой, — Винчестер-младший кидает многозначительный взгляд на рыжую бестию, которая уже видит седьмой сон. — Просто я не хочу, чтобы всё закончилось так хреново, как... — чуть запинается, но продолжает: — ...как с Нелли. При упоминании об этой слишком взрослой для своих лет девушке у обоих мужчин в глазах отобразилась дикая тоска и неподдельная вина. Кажется, эти чувства растекаются по их венам вместе с кровью. Совесть уже давно гложет и грызёт охотников, заставляя жалеть о том поступке, сделанном два месяца назад, в результате которого молодая брюнетка уехала и сделала всё возможное, чтобы никто из Винчестеров не нашёл её. Но, несмотря на это, так нужно было сделать, иначе последствия могли бы стать необратимыми. — Чарли сама захотела остаться с нами, — Винчестер-старший говорит тихо, боясь разбудить девушку. — Но ты же знаешь, это временно, — на секунду переводит взгляд травяных глаз на братца, который внимательно слушает его. — Она просто соскучилась по нам, собственно, как и мы по ней. В этот раз Чарли останется чуть дольше, чем обычно, — делает паузу, отпивая из стакана немного кофе. — Ей хочется поохотиться вместе с нами. Но она же не лезет на рожон, как это делала Нелли. У этой девушки нет желания убивать монстров. Она будет сидеть в номере мотеля и искать информацию. С ней ничего не случится, обещаю. Слова Дина немного успокоили Сэма, но лёгкая тревога всё равно осталась. Теперь оба брата думают о том, как бы отловить одного вампира, убивающего по большей части учеников школы Бейкон Хиллс. К слову, Винчестеры довольно давно не охотились на обычную нечисть вроде вампиров, перевёртышей, оборотней. А всё из-за одной огненноволосой проблемы по имени Аббадон. Это не просто демон, а самый настоящий Рыцарь Ада, вселившийся в тело красивой рыжей женщины. Аббадон подобна торнадо, которое сносит всё на своём пути. У неё есть цель — сместить с трона Кроули, Короля Ада. К огромному сожалению, Рыцарь Ада всё ещё ходит по земле, но умело скрывается от ненужных глаз. Так что, пока прикончить эту головную боль для Винчестеров и Кроули не удаётся. С заднего сиденья слышатся звуки, отдалённо напоминающие кряхтение и стоны, смешанные с болью. Любительница всего того, что связано с «Гарри Поттером», приоткрывает один глаз, но тут же закрывает его от яркого света в машине. — Твою ж дивизию, — снова стонет Чарли, приняв сидячее положение. — Моя спина... — Ты сама подписалась на это, — с нескрываемой улыбкой язвит Старший Винчестер и наконец включает излюбленный классический рок, проезжая табличку с надписью «Добро пожаловать в Бейкон Хиллс».

***

Как бы не старалась, сон не хотел приходить на протяжении всей ночи, которая, возможно, стала началом конца. Эти снующие в голове мысли не дают покоя и сейчас, когда солнечный диск уже появился на небосклоне, предвещая о новом дне и начиная прогревать землю. Продолжаю тупо лежать на кровати, больше походя на труп с открытыми глазами, и смотреть на белый потолок. Перевожу взгляд на рядом стоящие электронные часы, которые показывают почти семь утра. Чёрт. Поспать этой ночью мне практически не удалось. Прекрасно, просто прекрасно. Отвлекшись от размышлений в голове, слышу тихие шаги около двери моей бывшей детской комнаты. Она совершенно не изменилась, будто папа боялся как-то нарушить небольшой беспорядок, царящий на столе и на полках. Скорее всего, либо отец, либо брат подходит к ванной, находящейся напротив моей комнаты. Я, конечно, благодарна папе за то, что он всё-таки разрешил мне остаться на ночь в доме. Учитывая его версию развития событий, он мог бы смело звонить в психиатрическую больницу. Ведь действительно странно видеть на пороге собственного дома девушку, которая заявляет, что она ваша умершая дочь. Но ведь это не так. Я не умирала. Почему по их версии я мертва? Какого чёрта мою мать подкосила болезнь? С кем я тогда жила целых пять лет? И, пожалуй, главный вопрос, не относящийся к моей семье: почему меня так старательно пытаются прикончить демоны на пару с ангелами? Так много вопросов, так мало ответов. Всё-таки отрываю собственную тушку от тёплой кроватки, вставая с неё и поправляя мягкое одеяло. Раненое плечо всё ещё ноет, но терпеть можно. Ведь бывало гораздо хуже. Можно сказать, легко отделалась. Еле тёплые лучи солнца просачиваются сквозь тонкую ткань занавески, освещая комнату, дарящую столько приятных детских воспоминаний, что едва заметная улыбка на мгновение появилась на моём лице. Помню, как сидела за этим дубовым столом и грызла гранит науки — постоянно злилась, когда не могла решить задачку по математике, но старший братишка всегда приходил и помогал с учёбой. На самом деле, с алгеброй и геометрией до сих пор общаюсь на «вы». Один раз чуть не выкинула в мусорку чёртов учебник по алгебре, но мать вовремя остановила. Мать, которая на тот момент должна быть мертва. Как и я. Мимолётная улыбка сразу исчезает, уступая место привычной хмурости и задумчивости. В конце концов, с какого фига я начинаю верить в немыслимую версию отца и брата? Если бы я умерла и воскресла спустя семь лет, то уж, наверное, заметила бы. Смотрю на собственное отражение в зеркале и тут же отвожу взгляд. Не очень хочется глядеть на бледную кожу, тёмные мешки, залёгшие под красными от недосыпа глазами, и футболку, рукав которой пропитан кровью. Видок, мягко говоря, не из лучших. Тяжёлый вздох слетает с моих полуоткрытых губ, когда я дёргаю ручку двери и оказываюсь в коридоре, где расположены три комнаты: моя, Стайлза и ванная. Чуть щурюсь, чтобы увидеть бумажку, прикреплённую к двери комнаты брата, на которой написано: «Лохматым без стука не входить!». Это он так своих друзей называет? Тогда, не хотела бы их встретить. — Ты веришь ей? — тихий голос Стайлза доносится до моих ушей, когда я начинаю спускаться по лестнице на первый этаж. Похоже, в гостиной шепчутся отец и брат, поэтому останавливаюсь. Да, прекрасно знаю, что подслушивать плохо. Но сейчас мне абсолютно плевать на моральные принципы. — Не совсем, но... — тяжко вздыхает мужчина, кашляя и шмыгая носом. — Разве ты не чувствуешь? — наверняка с надеждой в глазах смотрит на своего сына. — Разве что-то не подсказывает тебе, что это правда она? Да, понимаю, это всё до невозможности странно. Но, учитывая, тот факт, что мы знаем про то, о чём многие люди и не подозревают... Замечаю, как Стайлз переминается с ноги на ногу, заламывая пальцы рук и кусая тонкие губы. Парень нервничает, это видно невооружённым взглядом. Невольно провожу сравнение с собой, подмечая, что мы схожи с ним не только внешне, но и привычками. Ведь я веду себя точно так же, как и он, когда волнуюсь. Но что папа имел ввиду под «мы знаем про то, о чём многие люди и не подозревают»? Ещё одна непонятная загадка. Делаю глубокий вдох, выбираясь из «укрытия», и до конца спускаюсь с лестницы. Приятный аромат недавно приготовленного кофе витает в воздухе, оседая на стенках лёгких. Никогда не любила этот отвратительный вкус кофеина, но, чёрт, от запаха я всегда прикрываю глаза и втягиваю его в себя, стараясь сильнее вдохнуть и почувствовать, если это возможно. Обои пастельных оттенков не режут глаза, наоборот, успокаивают и придают ощущение уюта. Белая кожаная мебель дополняет эту тёплую атмосферу. Жаль, что придётся покинуть родной дом и возвратиться к уже привычному образу жизни, состоящему из дешевых грязных мотелей, кражи кредиток и сверхъестественных уродов, которые так старательно хотят перерезать мне глотку. Я, конечно, никогда не была паинькой, но не припоминаю, чтобы как-то сильно насолила им. — Стайлз, — зову брата, который смотрит на меня чуть мягче, чем этой ночью, что, конечно, немного радует, но всё равно его отношение ко мне вряд ли изменится, — ты можешь одолжить свою футболку? Просто моя в крови, — возможно, вопрос показался слишком наглым, но это моя первая и последняя просьба, прозвучавшая после расставания. — И я обещаю, что оставлю вас и никогда не покажусь вам на глаза. Последняя фраза даётся с большим трудом, но я же знаю, что чужая для них. Отец оставил меня на ночь в доме лишь потому, что пожалел. Может, мне было необходимо увидеть их лица, понять, что они всё ещё живы, ощутить присутствие родной крови. — Слушай, я не хотел вчера срываться на тебе, — по-своему извиняется подросток, тормоша чёрные как смоль волосы. — Просто всё так запутанно, — откашливается, подходя ближе ко мне и вглядываясь прямо в глаза, словно он пытается что-то найти в них. — Можешь назвать моё настоящее имя? Парень обескураживает меня своим резким вопросом, но я быстро беру себя в руки и делаю непринуждённое выражение лица. Складываю руки на груди, вскидывая брови и оглядывая недоумевающего юношу. Он решил проверить меня? Серьёзно? Хотя, это умный ход. Даже не пытаюсь сдерживать хитрую усмешку, но всё равно отвечаю ему как можно серьёзнее и спокойнее: — Мечислав, — провожу языком по внутренней стороне щеки, наблюдая за тем, как они мельком переглядываются. — Неудачное имечко, — как и в детстве, начинаю издеваться над ним из-за его действительно идиотского имени. Глупо, конечно, но мне нравится смотреть за реакцией брата. — Думаю, кое-кто был под кайфом, когда выбирал его. Отец и брат синхронно возводят глаза к потолку и едва заметно улыбаются. Видимо, заметили, что сарказма во мне хоть отбавляй. Уверена, Стайлз тоже страдает этим, получая подзатыльники от папочки. — Помнишь, как ты дала мне обещание, что никогда в жизни не попробуешь креветок? — проверка от братишки продолжается. А папа в это время просто прожигает во мне огромных размеров дыру. И нет, взгляд далеко не убийственный и не готовый прибить меня прямо на месте. Наоборот, он полон чего-то не совсем понятного мне. — Как можно помнить то, чего не было? — отвечаю вопросом на вопрос, про себя подмечая наличие смекалки у парня. Всё ещё жду, когда до Стайлза дойдёт моя недавняя просьба про футболку, но он, похоже, уже позабыл о ней. — Послушай, если у тебя нет чистой футболки, то дай мне спокойно уйти, хорошо? Говорю одно, но думаю совершенно по-другому. Что-то подсказывает, что мне не стоит уходить. Скорей всего, это простой эгоизм. Я приехала сюда для того, чтобы попытаться изменить образ жизни, но мне даже в голову не пришло, что я подвергаю родню невероятной опасности. За мной, как я поняла, ведётся какая-то охота, в которой каждому что-то нужно от меня. И эти чёртовы неопределённость и незнание ни к чему хорошему не приведут. Надо было сначала разузнать, почему я начала вызывать повышенный интерес у двух противоположных сторон: тварей Ада и говнюков с Небес. Мне необходим тот, кто поможет всё выяснить. Вот только кто? — Можешь остаться, — одновременно произносят отец и брат, чем несказанно удивляют меня. Ночью у Стайлза были совсем другие намерения, быстро же он меняет свою позицию. Наверно, эти дурацкие вопросы поспособствовали этому, но всё же, теперь я не замечаю в их глазах открытого недоверия. Может, они хоть немного, но поверили в невозможный для них шанс на моё воскрешение. Вот только проблема оставалась: я не умирала. — Стоит разобраться во всём этом вечером, — говорит Джон, тут же начиная кашлять и прикрывать рот мозолистой ладонью. — А теперь мне пора на работу, а Стайлзу в школу, — громко шмыгает носом и засовывает руку в карман классических штанов, чтобы, видимо, найти платок. — Кстати говоря, ты в какой школе учишься? Неловко чешу затылок правой рукой, моментально переводя взгляд на окно, за которым какой-то высокий смуглый парень идет прямо к дому моей семьи. — Эта школа находится в Канзасе, — всё-таки признаюсь и вижу, как челюсть мужчины медленно вытягивается. — И я не хожу в неё уже два месяца. Ну, так уж вышло. Джон укоризненно смотрит на меня, беря в руки куртку и говоря: — Нам ещё стоит о многом поговорить, — снова окидывает меня тяжёлым взглядом, разворачивается к входной двери и бубнит себе под нос: — Господи, видать, спокойно пожить ты мне не дашь...