Пепельное сердце

Твоя жизнь — твой выбор.

Лучше ощущать, как рёбра ломаются под натиском соперника, чем молча сидеть на полу и, смотря в одну точку, позволять собственным мыслям медленно разъедать мозг. Лучше истекать кровью, чем размышлять нам причинами поступков некоторых людей. Лучше принимать вражеские удары в спину, чем, чёрт возьми, чувствовать себя так опустошённо. Вчерашний разговор с Винчестерами просто выбил меня из колеи, из-за чего теперь хочется забраться под тёплое пуховое одеяло, натянуть его до подбородка и не выбираться из такого своеобразного укрытия, слепо надеясь, что это поможет избавится от проблем. Но вместо вышеперечисленного продолжаю неподвижно сидеть на холодном паркете, не в силах даже заставить себя пошевелить пальцами рук. Возможно, со стороны это выглядит странно. Вполне вероятно, я похожа на статую. Но сейчас мне абсолютно всё равно на то, что подумают брат и отец, если они зайдут в мою комнату. — Слушай, я знаю, ты думаешь, что я и Сэм настоящие моральные уроды, раз оставили тебя умирать в одиночестве, — начинает Винчестер-старший, прочищая горло и оттягивая ворот чёрной рубашки. — Но это не так, — нервно кидает быстрые взгляды на своего брата, который пока молчит, словно воды в рот набрал. — Просто выслушай нас... Голос Дина так и застрял у меня в голове, его взгляд, полный грёбаной искренности, подтверждал правдивость дальнейших слов, что ещё больше путает меня. На самом деле, уже сложно вновь довериться тем, кто однажды в один миг разрушили всё. И это мешает просто встать перед Винчестерами, заглянуть в их глаза и выдавить из себя одну-единственную фразу «я прощаю вас», которая поможет стереть из памяти плохие воспоминания и начать всё заново. — Нам пришлось сделать это, — хриплым голосом тихо произносит Сэм, сминая в руках салфетку, лежащую на столе, — чтобы обезопасить тебя. — От кого? — в явном недоумении выгибаю брови и недоверчиво прожигаю дыру в Младшем Винчестере, но за него отвечает его брат: — От нас... Щемящая боль в груди от осознания того, что я, возможно, напрасно так отвратительно относилась к охотникам, заставляет меня издать протяжный стон, смешанный с невнятным кряхтением. Заправляю локон волос за ухо, выпрямляя спину. От того, что до этого вообще не двигалась и не подавала признаков жизни, шея противно хрустит, заставляя зажмуриться. — Помнишь тот день, когда мы охотились на перевёртыша в Техасе? — внимательно смотря на меня, осторожно спрашивает Сэм, на что я отвечаю коротким кивком головы. — Ты тогда чуть не погибла, спасая меня, — передёргивает плечами, словно он воспроизвёл у себя в голове тот момент. — Тогда нам очень повезло, но это не меняет того, что находиться с нами опасно. — Большинство этих тварей знают нас и хотят прикончить, — добавляет нахмурившийся Дин, проводя языком по нижней губе. — Им совершенно всё равно, если на их пути попадается кто-то другой. Они решают всё одним способом. Ты знаешь, каким. — Именно поэтому у нас нет друзей, Нелли, — с болью в зелёных глазах сквозь зубы процеживает Винчестер-младший. — Ведь они все мертвы, — видимо, охотник вспоминает всех дорогих ему людей, которых уже нет в живых. — Мы не хотели, чтобы с тобой случилось то же самое... Вновь оглядываю просторную комнату в попытках хоть как-то отвлечься. Почему-то сейчас вся привлекательность помещения вмиг померкла. Приятные для глаз стены, обклеенные нежно-фиолетовыми однотонными обоями, разом потеряли свой пьянящий шарм. Большой, даже огромный белый шкаф, набитый неизменными чёрными и синими джинсами, базовыми майками, тёплыми свитерами и прочими предметами гардероба, не привлекает внимания. Висящие дубовые полки, на которых до сих пор стоят мягкие плюшевые медведи и тощие куклы Барби (да, в детстве я была обычной маленькой девочкой), больше не создают ощущение тепла и уюта. Всё как-то в считанные секунды потеряло свои краски и приобрело тёмный, мрачно-серый цвет. И, чёрт возьми, мне совершенно не нравится подобное дерьмо. — Допустим, вы говорите правду, — складывая руки на груди, протяжно выдыхаю через рот и ощущаю, как грудную клетку сдавливает чувство некой надежды на то, что Винчестеры действительно искренни со мной. — Зачем тогда поступили так жестоко? Неужели нельзя просто было сказать, чтобы я ушла? — А ты бы ушла? — вглядывается мне в глаза Старший Винчестер, словно пытается найти в них ответ. — Скажи, Нелли, ты бы правда покинула нас, если бы мы просто сказали тебе уйти? — как-то с грустью усмехается, а в глазах отображается неподдельная боль. — Я слишком хорошо тебя знаю. Иногда даже кажется, что всю мою чёртову жизнь, — вновь растягивает губы в горестной усмешке, поправляя тёмно-синюю куртку. — Так что ты бы не оставила нас. Может, послала бы на три буквы, высказала, какие мы ублюдки, закрылась в своей комнате, но уж точно б не ушла, — говорит так, словно правда знает меня как облупленную, из-за чего хочу возразить, но он, видя, что я собираюсь начать свою тираду, добавляет: — И не отрицай... Вне стен комнаты для меня с моего возвращения весь окружающий мир стал каким-то смутным пятном. На самом деле, с недавних пор весь мир стал казаться тёмным, холодным, грязным местом. Во время моих скитаний по Америке после предательства братьев Винчестеров я не смогла найти убежища от внешнего мира. Но вот, приехав в родной Бейкон Хиллс и оказавшись в своей комнате, я поняла, что вон оно, то место, где я могу спрятаться от проблем. Но сейчас... сейчас, кажется, что-то щёлкнуло у меня в голове, и я осознала кое-что. Телом я здесь, в доме моей семьи, но душой я всё ещё там, в ставшем таким родным бункере Дина и Сэма. — Мы просто хотели защитить тебя, Нелли, — Винчестер-младший вновь включает режим «грустного щеночка», отчего приходится перевести взгляд на его хмурого брата, чтобы моё сердце ещё больше не сжималось от вида высокого охотника. Повисает пауза. Долгая, мучительная, заставляющая вытирать вспотевшие ладони о грубую ткань чёрных джинсов. Слова охотников просто с каждой минутой лишают меня дара речи, но пытаюсь взять себя в руки, дабы выглядеть хладнокровной. Но ничего не выходит: — И... и что вы хотите от меня услышать? — тихо спрашиваю, с губ слетает усталый вздох. — Либо вы искусные лжецы, либо... либо, — не могу выдавить из себя и связного предложения, мысли просто путаются в голове. — Чёрт. У меня просто нет слов, Винчестеры... Запускаю тонкие пальцы в распущенные волосы, нервно взъерошивая их и создавая на макушке беспорядок. Сейчас для меня не имеет никакого значения мой внешний вид, ведь мысленно я снова воспроизвожу разговор с двумя мужчинами. Начинаю издеваться над своими губами, не жалея их и кусая зубами до крови. Алая струйка медленно стекает по подбородку, потому тыльной стороной ладони вытираю её. Взгляд направлен на небольшое окошко, по ту сторону которого ночь захватила в свои крепкие сети весь город. На улице ни души, ветер затих, словно заснул вместе с жителями Бейкон Хиллс. Атмосфера такая умиротворяющая, даже спокойная, она должна навевать какие-то лёгкие и светлые мысли, но нет, всё не так. Всё с о в е р ш е н н о не так. — Тогда зачем вы мне рассказали правду? — негодованию нет предела, но стараюсь сдерживать себя. — В чём смысл? — Сейчас некоторые вещи изменились, — неоднозначно отвечает Сэм, а за него поясняет его старший брат, который складывает руки в замок и смотрит на меня так, словно всё очевидно. — На тебя ведётся охота, в этом и причина, — молвит Дин, а я даже не спрашиваю, откуда он знает, ведь и так всё ясно: ему рассказал Кастиэль. — Да, с нами всё ещё опасно, но ведь лучше находиться под нашим крылом, чем поджидать на каждом углу ангела или демона, зная, что никто не встанет на твою защиту. — Молодец, Дин, хорошая речь, — привычный, въевшийся под кожу сарказм вылетает изо рта. — Ты ведь знаешь, я не из тех, кто, выслушав такие слова, бросается в объятия, — растягиваю губы в лёгкой ухмылке, проводя языком по внутренней стороне щеки. — Я не нуждаюсь в вашей помощи, — прежняя отчуждённость постепенно возвращается ко мне, потому встаю со стула и холодно одариваю охотников тяжёлым взглядом. — Просто уезжайте из города, о'кей? Мне нужно время, чтобы подумать. Тихий скрип двери заставляет меня резко повернуть голову к тому, кто решил нарушить мой «покой». Этим человеком оказывается Стайлз, что совсем неудивительно. Парень такой же полуночник, как и я. По правде говоря, выглядит он чертовски помятым: тёмные волосы торчат во все стороны, в шоколадных глазах так и отображается дикая усталость, светло-серая футболка с логотипом Бэтмена и чёрные спортивные штаны практически висят на нём, что выдаёт потерю его веса. Стайлз, как только вошёл в помещение, сначала посмотрел на кровать, заправленную бело-персиковым бельём, сейчас же подросток переводит взгляд на пол, в недоумении выгибая брови: — Медитируешь? — Нет, — нахожу в себе силы встать с паркета. — Не спится? — специально перевожу тему, дабы избежать лишних вопросов, но это же Стайлз, без этого никак. — Есть немного, — как-то отчуждённо отмахивается, словно от назойливой мухи, всё равно возвращаясь ко мне: — У тебя самой всё нормально? — Да, всё хорошо, — выученные наизусть слова сами собой слетают с полуоткрытых губ, даже подумать не успеваю, а оно и не нужно. Стайлза не обязательно просвещать в дерьмо, происходящее в моей жизни. Не хочу нагружать его, у парня, может, своих проблем хватает по горло. — Ты сейчас издеваешься, верно? — кажется, у юноши скоро глаз начнёт дёргаться. — О каком доверии может идти речь, если ты не хочешь делиться со мной своими переживаниями? — парень прожигает во мне дыру, из-за чего по телу пробегается мелкая дрожь. — Ты утверждаешь, что ты моя родная сестра, так какого чёрта ведёшь себя так, будто мы даже не знакомы? — с каждой секундой тон брата становится жёстче, а голос громче. — Хватит врать мне, просто скажи, что случилось! Стилински-старший от неподдельной злости стискивает зубы и сжимает ладони в кулаки до побеления костяшек, впиваясь ногтями в кожу руки. Парень пытается сдерживать свои эмоции, которые так и норовят выплеснуться наружу. Даже трудно поверить, что сейчас передо мной стоит тот весёлый и жизнерадостный Стайлз, каким я знала его в детстве. С моего возвращения в такой родной, но одновременно чужой дом, парень всё время прятал своим чувства за плотной маской сарказма, а сейчас, кажется, он с необычайной яростью срывает её, показывая то, что накопилось за время моего присутствия рядом с ним и отцом. Но, несмотря на это, всё ещё пытаюсь предпринять попытки притвориться глупой овечкой: — А с чего ты вообще взял, что что-то случилось? И, кажется, это было лишним, совсем не к месту. Мои слова лишь подливают масла в огонь. — Ты серьёзно? — выгибает брови и закатывает глаза, громко цокая языком. — Я что, слепой? Или, может, тупой? Вчера на тренировке ты была нормальной, если, конечно, отсутствие инстинкта самосохранения можно назвать «нормальностью», — проводит языком по нижней губе, ставя руки в бока. — А потом, когда ты ушла и вернулась домой, ты выглядела другой. Какой-то потерянной. — Не бери в голову, Стайлз, — отмахиваюсь, засовывая руки в карманы коротких спальных шорт. — Просто забей. — З-забей? — у юноши сейчас похоже будет нервный срыв от моего нежелания рассказывать правду. — Может, хватит? Хватит, чёрт возьми, быть такой замкнутой! Хватит закрываться ото всех! — теперь Стайлз не просто говорит на повышенных тонах, он переходит на крик, от которого едва заметно вздрагиваю, но постепенно начинаю ощущать нарастающий гнев. — Я совсем не узнаю ту десятилетнюю девочку с несползающей с лица улыбкой и добрыми глазами. Либо ты сильно изменилась, либо ты просто самозванка! Больше склоняюсь ко второму варианту. Это уже предел. Эта та черта, которую нельзя пересекать, но Стайлз пересёк. Я простила ему сомнения в первые дни моего пребывания в доме, но сейчас, когда прошло две недели, сложно пропустить мимо ушей эти оскорбления. Возможно, времени и правда мало, чтобы довериться друг другу, но неужели так сложно хотя бы просто признать правду? За такой короткий срок, думаю, многие по внешности и поведению смогли понять, что мы родня. — Прошло семь лет, Стилински! — неожиданно для брата выпаливаю. — Семь грёбаных лет. За это время каждый может измениться до неузнаваемости, — парню удалось завести меня, так что настаёт моя очередь выплёскивать эмоции. — Да, я больше не та маленькая наивная девчонка, верящая в сказки про добрых принцесс и принцев на белом коне. Брат хочет вставить своё слово, но не даю ему такой возможности: — Нет, Стайлз, послушай, — не без укора, сощурившись, словно хищник, вглядываюсь в глаза юноши. — Ты ведь хотел знать, что гложет меня? Так вот, пожалуйста, наслаждайся, — вкладываю в последнее слово столько иронии, что даже Дин позавидовал бы. — Я тебе даже вкратце могу рассказать историю моей жизни после того, как я утонула в реке, если тебе так интересно. Стилински-старший в непонимании косится на меня как на умалишённую. И это заставляет меня лишь усмехнуться, ведь Стайлз ещё так мало знает о том, что бывает в сверхъестественном мире. — Да, ты и папа были правы, — рука тянется к волосам, чтобы пригладить их, в то время, как курносый парень наблюдает за каждым моим действием. — Я действительно умерла, но потом, когда вы похоронили меня, я воскресла, — более спокойно произношу, проводя языком по верхнему ряду зубов. — Это дело рук одного демона, который сейчас является Королём Ада. — К-королём Ада? — у юноши, похоже, челюсть скоро до пола достанет, а ведь это только начало. — Тебя сейчас больше интересует то, что Ад существует и им правит король? — ответом служат неуверенные повороты головы в разные стороны, служащие словом «нет». — Из-за него вы думали, что я мертва, хотя на самом деле я жила в Луизиане с псевдо-мамой, — образ невысокой женщины предстаёт перед глазами, но быстро отгоняю его. — Знаешь, я ведь все эти пять лет даже не подозревала, что со мной живет ненастоящая мама. Нет, тогда я ещё, конечно, не знала о паранормальной херне, но у меня и в мыслях не было, что с ней что-то не так. — И что стало с фальшивой мамой? — осторожно, даже с опаской задаёт вопрос Стайлз, а в глазах отображается тень недоверия. — Убили, — мурашки пробегаются по коже лишь при одном воспоминании того дня, когда я нашла бездыханное тело «матери». — Тогда я и узнала то, о чём нормальные люди не должны знать. О том, что все монстры, которых они неосознанно боятся, — реальны. С каждым моим дальнейшим словом кареглазый парень всё шире открывает рот, выставляя на показ два ряда ровных зубов. Я сначала ничего не хотела выдавать брату, но в порыве злости в итоге рассказала всё: о том, как Кроули развеял мой им же придуманный мир, в котором я считала, что наши родители просто развелись; об охоте на меня, в которой ангелы и демоны хотят лишить меня жизни по каким-то непонятным причинам; о Винчестерах, когда-то нанёсших мне сильный удар в моральном плане, а теперь желающих снова забрать в свой бункер, чтобы защитить от посланников с Небес и Ада. Почему-то при упоминании Дина и Сэма юноша как-то странно передёрнул плечами, словно слышал о них. Конечно, Стайлз уже встречался с ними, но их фамилию до этого момента он не знал. Что ж, ну да, Винчестеры довольно известные охотники, остановившие несколько апокалипсисов, так что вполне вероятно парень, состоящий в стае оборотней, имеет представление, на что они способны. И наверняка он думает, как ему и его друзьям повезло, раз они ничего не пронюхали о них. Ну, это временно. Когда-нибудь стая засветится, что приведёт к болезненным для них последствиям. — Ну что, Стайлз? — после недолгой паузы спрашиваю, вскидывая брови вверх. — Понравилось? Худощавый парень отрешённо впивается взглядом в стену, сводит брови к переносице, от чего на лбу образуется едва заметная морщинка. Видно, что Стайлз пытается медленно переварить внутри себя эту информацию. Нормальный человек, не знающий о другой, тёмной стороне этого мира, скорей всего покрутил бы пальцем у виска, услышав такую историю. Может, даже вызвал бы врача, который забрал бы меня в психиатрическую больницу. Но Старший Стилински, надеюсь, хотя бы просто поверит мне. Я уже и не прошу встать его на моё место, чтобы не усугубить ситуацию. — Я... я даже не знаю, что сказать, — весь гнев у юноши словно испарился, оставив место банальной растерянности, смешанной со смятением. — А ничего и не надо говорить, — тихо шмыгаю носом, садясь на мягкую кровать. — Просто больше не смей называть меня самозванкой, о'кей? Это не так, — кажется, мне стало чуть полегче, когда я смогла поделиться с братом тем, что давно мучает меня и не даёт спать по ночам. — Прости, я... — договорить Стайлзу мешает скрип двери комнаты, из-за которой выглядывает заспанный отец. Похоже, своими криками мы случайно разбудили его. Прекрасно. Просто прекрасно.

***

Непривычная тишина, царящая в уютном салоне машины, давит на хрупкие плечи Чарли. Рыжая девушка задумчиво стучит тонкими пальцами по подбородку и в непонимании косится на двух сидящих на передних сиденьях братьев Винчестеров. Старший из них уверенно смотрит на расстилающуюся перед ним дорогу, до побеления костяшек сжимая чёрный руль. Острые скулы водителя напряжены, губы сжаты в полоску. Его младший брат тоже поглядывает на ровный, чуть мокрый после дождя асфальт, на высокие полуголые деревья, где находятся гнёзда готовых улететь в тёплые края птиц. Но он смотрит, скорее, не на, а сквозь приятные для глаз виды, созданные природой. Брэдбери видит это, её негодованию нет предела. — Может, скажите, что произошло? — девушка заправляет за ухо выбившийся из хвоста рыжий, словно яркий закат, локон волос. — Что Нелли такого сделала, раз вы вчера пришли такими хмурыми? Оба охотника переглядываются друг с другом, будто мысленно спрашивая, стоит ли всё рассказывать своей неугомонной подруге. Дин понимает, что нет смысла что-то скрывать от неё, она всё равно добьётся своего. — Нелли решила остаться в городе, — Винчестер-старший придаёт своему голосу стальные нотки, чтобы скрыть разочарование. — Она не захотела поехать с нами. В ответ шатен слышит тихое хмыканье с заднего сиденья: — Вы правда думали, что она согласится? — девушка поправляет на себе ярко-голубой свитер с маленьким медведем на груди, смотря на затылки охотников. — Это же Нелли, она такая колючая, — Чарли передёргивает плечами от воспоминаний об этой своенравной охотнице. — Иногда мне кажется, что она не от мира сего, — выдаёт давно терзающую её мысль, на что Старший Винчестер лишь усмехается краем губ. — Да и к тому же, это её жизнь, она имеет право выбора. Не потащите же вы её насильно. — Нелли сказала, что ей нужно время, — тяжёлый вздох слетает с губ Сэма. — Может, когда мы вернёмся, она передумает. — Мать моя Гермиона, вы что, собираетесь возвращаться в Бейкон Хиллс? — каре-зелёные глаза рыжеволосой девушки расширяются от удивления. — Да, — с уверенностью заявляет Дин. — Только для начала надо убить Аббадон, — при упоминании Рыцаря Ада охотник ещё сильнее впивается пальцами в руль и давит ногой на газ. — А ты что, не хочешь туда обратно, Чарли? — поворачивает голову Младший Винчестер к нахмурившейся Брэдбери, которая как-то в считанные секунды потеряла свою жизнерадостность. — Просто... ну, этот город какой-то странный, — отвечает на вопрос охотника Брэдбери, успевая доставать из своего неоного-жёлтого рюкзака любимый ноутбук. — От него так и веет чем-то паранормальным, — открывает предмет техники и включает его. — Хотя, может, мне просто кажется. — Не знаю, я ничего такого не почувствовал, — честно признаётся водитель Шевроле Импалы. — Но те два подростка и бородатый мужик, которые оказались там, где мы убили Ламию... Они показались мне странными. Особенно этот мужик. Так и хотелось треснуть по его хмурой роже. Винчестер-старший видит, как его брат демонстративно закатывает глаза, но не обращает на это внимания, обращаясь к рыжей подруге: — Ладно, проехали. Ну что, Чарли, чего на этот раз будешь взламывать? Мужчина смотрит за тем, как длинные пальцы девушки стучат по клавиатуре ноутбука, а сама она на минуту отрывает взгляд от экрана: — Нет, сегодня охота просто полазить по форумам, посвящённым «Гарри Поттеру», — вновь возвращается к своему занятию, но через пару минут возмущённо хмурит брови. — Какой-то идиот назвал Гермиону плоской. Он что, совсем страх потерял? Брэдбери принимается ожесточённо нажимать на кнопки клавиатуры и отвечать на такой, по её мнению, несправедливый комментарий. Дин, конечно же, абсолютно согласен с тем, кто оставил этот комментарий, а вот Сэму как-то всё равно, какой размер груди у Эммы Уотсон. Но ситуация заставляет обоих братьев слегка растянуть губы в лёгкой улыбке, ведь невозможно не зарядиться нескончаемой энергией Чарли, которая рассеивает плохое настроение охотников, пока они проезжают табличку с надписью «Удачного пути, надеемся, вы ещё приедете в Бейкон Хиллс». О да, Винчестеры ещё не раз потревожат этот городок.

***

Октябрьский прохладный ветер дует прямо в спину, будто подгоняя, заставляет разноцветные листья слегка подыматься в воздухе, словно создавая красочный хоровод. Небо, затянутое серыми облаками, мрачным полотном нависает над Бейкон Хиллс. Мелкий дождь тихо накрапывает и барабанит по крышам домов. Птицы высоко в небе летят на юг, туда, где климат более приятный, чем здесь. Осенний холод побуждает прятать руки в карманы тёплой джинсовой куртки, ощущая, как нос начинает немного щипать. Кафе «У Беверли», находящееся рядом со школой, привлекает своей яркой неоново-красной вывеской, разгораяя желание пойти туда и отведать чего-нибудь горячего и вкусного. Может, еда хоть как-то поднимет мне настроение, которого с самого утра не было. Ночной разговор со Стайлзом и позавчерашний диалог с Винчестерами выбили меня из колеи. Толкаю двери заведения, оказываясь в просторном помещении. В нос сразу забиваются терпкие ароматы только что приготовленного кофе и мягких булочек из свежего душистого хлеба. Желудок отзывается тихим журчанием от таких приятных запахов, ведь на завтрак попила лишь чай с тостом, намазанным клубничным джемом. Да, подкрепиться точно не помешает. В считанные секунды оказываюсь рядом со столом, на котором, как и подобает в небольших кафешках, стоят салфетки, сложенные в виде треугольников. Плюхаясь на стул, собираюсь позвать официантку, но даже глазом не успеваю моргнуть, как рядом оказывается Лидия Мартин. Рыжая, слабо растягивая накрашенные красной помадой губы, здоровается со мной: — Привет, Нелли! Не против, если я к тебе присоединюсь? Ну, вообще-то, против. Я надеялась в тишине посидеть, спокойно попить горячего чаю и насладиться, например, сладкими пончиками. Видать, вряд ли мне это удастся. Можно, конечно, сказать Лидии, чтобы та ушла, но я же обещала Стайлзу получше узнать его друзей, так что... — Садись, раз так хочется, — знала бы она, как тяжело даются мне эти слова. Я не знаю, кем является Лидия. Девушка ведёт себя, как обычный человек, что сбивает с толку. Возможно, я себя просто накручиваю. Есть вероятность того, что Мартин является человеком. Но это лишь догадки, реальных доказательств и фактов у меня нет. Именно поэтому мне совершенно не хочется разговаривать с подругой Стайлза. Чего от неё ожидать? Официантка, одетая в специальную форму, подходит к нашему столику, в её руках находится ручка с маленьким блокнотом. — Здравствуйте. Чего желаете? — спрашивает она. На самом деле, сейчас бы съела целого фазана. Но фигуру беречь надо, потому ограничиваюсь лишь лёгким салатом из овощей и морепродуктов, а также чёрным чаем с двумя черничными пончиками. Лидия заказывает то же самое, что и я, только заменяя чай на капучино. Когда официантка уходит, Мартин, сидящая напротив меня, достаёт из светло-розовой кожаной сумки компактное зеркало. Девушка, поправляя, как мне кажется, и без того хорошо уложенную причёску, решает нарушить молчание: — Здорово ты тогда утёрла нос Дереку. Это было... весьма эпично. Скорей всего, рыжая имеет в виду тот день, когда я на тренировке оборотней победила Хейла. Приятно, конечно, но сомневаюсь, что в следующий раз (если таковой произойдёт) будет так просто. Теперь он знает, на что я способна. — Ну, он сам виноват, — пожимая плечами, отвечаю. — Нельзя недооценивать врагов. Если бы Дерек с самого начала был готов, то вряд ли бы мне удалось его одолеть. — Врагов? — выгибая левую бровь, удивляется Лидия. — Ты считаешь себя нашим врагом? Да ладно, ты ведь сейчас не серьёзно, Мартин? Зачем притворяться? К чему эти любезности? С каких пор для оборотней охотник больше не считается врагом? Собираюсь вылить на девушку поток недавних мыслей, но меня останавливает официантка, вновь подошедшая к нам. Теперь в её руках мирно покоится пластиковый поднос, на котором стоят наши блюда. Взяв в правую руку вилку, впиваюсь голодным взглядом в салат и мгновенно забываю о надоедливой подружке моего брата. Еда важнее, определённо. — А кто я, по-твоему, Лидия? — дождавшись, когда работница кафе уйдёт к другим посетителям, спрашиваю. — Хватит строить из себя невинную овечку, — грубость, отчуждённость, словно старые друзья, возвращаются ко мне. — Я без понятия, оборотень ты или нет, но я могу легко это выяснить. И тогда... Так, стоп. Там что, на улице Кастиэль стоит? Поскольку окно находится у меня чуть ли не под носом, могу разглядеть знакомую фигуру в длинном плаще. Да, это Кас, его я ни с кем не спутаю. Что он тут забыл? Решив выяснить причину появления ангела, вскакиваю с места. Даже забываю, о чём только что говорила с рыжеволосой девушкой, теперь все мысли направлены на Кастиэля. — Мне нужно отойти! — видя испуганное выражение лица Лидии, сбивчиво оправдываюсь. Ветер безжалостно ударяет по лицу, когда оказываюсь на улице, вмиг ставшей безлюдной. Буквально недавно я видела рыжего мальчишку, играющего в мяч вместе с курносой девочкой, молодую семью, выгуливавшую свою писклявую чихуахуа, старичка со своей женой, сидящего на скамейке и смотрящего куда-то вдаль, на горизонт. Куда, чёрт возьми, они все подевались? Их словно ветром сдуло. Отсутствие людей меня сильно насторожило, но, несмотря на это, лишь ускоряю шаг и иду так, словно ничего не замечаю вокруг. Сильнее кутаюсь в джинсовую куртку с тёплой подкладкой внутри, смотря на ангела. Из-за внезапно поднявшегося ветра трудно глядеть только вперёд, от таких порывов в уголках глаз скапливается солёная жидкость. — Кас! — неожиданно громко выкрикиваю его имя. — Что ты здесь делаешь? — Нелли, за тобой следят, — ангел игнорирует мой вопрос и снова оглядывается по сторонам, поджимая губы. — Ты шутишь? — кажется, с такой жизнью я скоро заработаю себе инфаркт. — Я так устала от этого дерьма, — протяжно выдыхаю, замечая начинающих выходить из-за деревьев либо ангелов, либо демонов. — Я серьёзно, — хмурит брови Кастиэль, наблюдая за теми, кто сегодня желает прикончить меня. Кстати говоря, с каждой секундой их количество прибавляется. — Нужно уходить, — ангел кладёт свою руку мне на плечо, легонько сжимая его. Тут же вся картина перед глазами теряет свои очертания, краски размываются, почва уходит из-под ног. И впервые за долгое время становится спокойно.