Кофе без сахара

Майк — Когда ты понял, что хочешь жениться на ней? — Мелисса, моя двоюродная сестра и, по совместительству, лучшая подруга моей невесты, нарезала круги по комнате, пока я сидел на ее диване с бутылкой виски в руках — уже второй по счету.       «Когда? Когда впервые увидел, как она спит. Она казалась мне такой одинокой и слабой, что мне сразу захотелось ее защищать. Тогда. Сейчас. Пока эта потребность не исчезнет вместе с моими чувствами. Вечно.» — Кто знает? Не так давно, — ответил я уклончиво, не желая открывать свои чувства даже сестре. Мел повела плечами и продолжила свой допрос: не поверила. — А полюбил?       Здесь пожимал плечами уже я: — Не могу сказать. Не помню, — помнил я, естественно, все прекрасно. — Это допрос?       «Несколько лет назад.»       Вернее, три с половиной года. Это не была любовь с первого взгляда — я не верю в неё. С первого взгляда может появиться только симпатия, сочувствие, жалость — что угодно, только не то, о чем пишут в любимых романах Эмили. Сложно объяснить. Она нравилась мне долгое время, и я понимал, что если это не была любовь, то точно что-то близкое к этому. Я не мог даже подумать о том, что после нескольких лет счастливого обладания ею, я сам приму решение расстаться. Потому, что нет ничего хуже, чем самообман. Все это время я пытался внушить себе — и, возможно, ей тоже, — что между нами есть что-то большее, чем просто привязанность. Что-то, о чем я мечтал довольно давно. Но увы. К сожалению, это были всего лишь мои желания, которые я наивно принимал за действительность.       Мелисса, усмехнувшись, наконец успокоилась, села рядом и забрала у меня из рук бутылку. Она долго смотрела мне в глаза, пытаясь найти там что-то, что могло бы помочь ей докопаться до правды. Я с детства очень хорошо умел прятать свои чувства, но сейчас я не мог скрывать их, мне не хотелось скрывать их. И Мел все поняла, потому что бутылка снова оказалась в моих руках. — Что будет с вами дальше? — спросила она, не глядя на меня, посылая вопрос куда-то в воздух. Я сделал очередной глоток и взял со стола пачку сигарет, машинально протянув ее сестре. Она благодарно кивнула и посмотрела на меня, ожидая ответа.       Я затянулся: — Сам не знаю. Это не так просто. На самом деле, сейчас я, блять, больше всего хочу вернуться к ней и забыть, что вообще видел это чертово сообщение. Просто жить, как будто ничего не было, и делать вид, что все хорошо. Но нихуя не хорошо.       Сестра только покачала головой. Я не так часто ругался матом, но если это случалось, значит проблема была дохера серьезной. — Ты бы не смог, — произнесла она после длинной паузы, сделав очередную затяжку, царапая ногтем маленькую дырочку на диване — дурацкая привычка, такая же старая, как и этот красный ужас, который я уже несколько лет называю топливом для камина. Но Мел он нравится. — И ты уверен, что понял все правильно?       Блять, как же я хочу, чтобы это действительно было не тем, чем кажется! Но… — Не знаю, что еще это могло бы значить. Я почти уверен, что понял все так, как есть, — подложив под спину одну из диванных подушек, я облокотился и закрыл глаза. Мне больше не хотелось ни о чем думать. — Я поговорю с ней, — сказала Мел, вставая с дивана. — Пойду сделаю нам кофе. — Без сахара, — машинально попросил я. Даже не глядя на сестру, я знал, что она улыбается: — Я знаю, придурок, — засмеялась она. — Я знаю.       «Синди, спасибо, что согласилась отложить наш развод. Встретимся завтра в шесть, в твоем любимом ресторане. Нам многое нужно решить :) Томас.»

***

Эмили       Я сидела, сонно уставившись в сообщение Томаса. Оно было отмечено как прочитанное, но я не помню, чтобы читала его. Хотя, для человека, который спал около трех часов, я слишком много думаю. Слишком много.       Решив сегодня работать на дому, я отправила секретарше сообщение, чтобы она отменила все мои встречи, забыв, что на часах около четырех утра.       От того, что я спала в неудобной позе, затекла спина, и мне пришлось встать, чтобы размяться, а заодно и сделать себе кофе на кухне. Черный, крепкий эспрессо, вкус которого мне даже начал нравится. Без сахара.       Майк пьет именно такой.       Переместившись на диван и помешивая маленькой ложечкой горячий напиток, я снова уставилась в рукопись, бездумно пробегая глазами по местам, которые были мне неинтересны, и останавливаясь на том, что касалось меня.       «Даже находясь в постели с Эрикой, молодой человек все чаще представлял перед собой рыжеволосую красавицу, которую раньше гордо называл своей женой, а теперь сожалел о потере».       Эмили ухмыльнулась, с нескрываемым злорадством и, одновременно, трепетным волнением, перечитывая этот абзац снова и снова.       Это то, о чем говорил Томас? Это то, что мне нужно было знать?       «Теперь он раскаивался в том, что когда-то обидел жену, сказав ей, что не хочет иметь детей вообще, и от неё в частности. Сейчас он изменил свое решение. Но не потому, что хотел наследника, а потому, что ребёнок мог стать поводом хоть иногда видеться с Синди» — С Эмили, — прошептала я. — Больше никогда не называй меня Синди. Никогда.       И все равно, что он не слышит. Это имя до сих пор вызывает во мне кучу воспоминаний, которые я хочу выбросить из своей головы… и не могу.       Слова про ребенка показались мне жестокими, не только потому, что звучали в моей голове привычным циничным тоном Томаса, но и потому, что я до сих пор помню, как он сказал мне: — Ребенок до трех лет — это та же собака. Поэтому, я не хочу видеть в своей квартире никого из них.       Я горько усмехнулась. Даже не думала, что эти события так прочно засели в моей голове, что, несмотря на наши с Майком совместные усилия, все еще были свежи в моей памяти. Каждая новая мысль отдавалась болью в висках, комком в горле и странной тяжестью на сердце.       Может быть, нам стоит начать все сначала? Может быть, Томас действительно изменился?       «Мужчина искал свою жену в каждой прохожей женщине, пьяным взглядом на несколько мгновений задерживаясь на любой копне рыжих волос. Он так сильно хотел найти Синди, что иногда даже просыпался по ночам от странной иллюзии, будто бы девушка лежит рядом с ним на кровати и ласковыми движениями перебирает его волосы, как это делала только она. Но это видение пропадало так же быстро, как и появлялось, оставляя после себя шлейф невообразимой боли и ощущения, что мужчина действительно потерял свое самое важное сокровище.       Он понял, что любил ее. Не так, как она этого хотела, и, тем более, не так, как заслуживала, но любил. Тогда. И сейчас… тоже.       Глупо уставившись в потолок, он прошептал, впервые осознавая, насколько стал беспомощным. — Если там, на небе, кто-то есть, то помоги мне найти её. Помоги мне найти её…»