Инцидент Абура но Кодзи

Внимательно глядя по сторонам и не сбавляя скорости, Тошидзо проскочил в приоткрытые ворота. Правая рука на рукояти катаны — он готов ко всему. Сразу по прибытии Ямадзаки, доложившего о том, что план раскрыт и их уже ждали, за считанные минуты был собран небольшой отряд, около десятка человек, тут же отправившийся на место в качестве подкрепления. И, чего и стоило ожидать, за ними увязалась Чизуру. Ее обычные отговорки: "Но я хочу помочь!" и "Я же медик, в конце концов!" были просто неопровержимы. Тошидзо даже не знал умеет ли она сражаться, поверив на слово Сайто. Когда доходило до драки, ее приходилось защищать. Но она, по крайней мере, хотя бы кодати* из ножен могла достать, в отличие от Рюноске. И вот, она снова с ними. Будто не понимает, что это опасно! Какой же из него замкомандира, раз его не слушаются даже девчонка и едва держащийся на ногах больной? Все внимательно осматривали устланный трупами двор. Среди павших было лишь несколько воинов в голубых хаори. Что здесь случилось? Сначала нужно найти отряды Саноске и Шинпачи. Тошидзо бросился к открытым сёдзи: вероятно, они шли эти путем! Но вдруг замер, подав отряду знак остановиться. От тени отделилась одинокая фигура. Всего один? — Спокойно, Хиджиката-сан, это всего лишь я, — из тени сакуры вышел, дав себя наконец рассмотреть в наступающих сумерках, Соджи. — Соджи? Почему ты здесь? Где остальные? — немного расслабившись и убрав руку с рукояти катаны, Тошидзо ступил ему навстречу. Так и хотелось отвесить Соджи хороший подзатыльник, но это явно не самый лучший способ заботы о здоровье. — Я отделился от отряда. Они пошли за Ито, не знаю что там происходит. Но кто-то должен был остаться с Сайто. — Кстати! Тодо-сан и Хаджимэ-сан! Вы их нашли? — к ним подскочил Ямадзаки. — Да. Хейске в порядке, пошел с отрядом, но Сайто... — замявшись, Соджи бросил взгляд через плечо. — Его нужно срочно доставить в штаб. Он сильно ранен. — Сайто-сан? — не поверила Чизуру. Тошидзо помрачнел. Соджи ничего больше не говорил, лишь хмурился. Обойдя его, фукучо направился к лежащему спиной вверх на скамье воину в форме Шинсенгуми. Опустился рядом, осторожно коснувшись плеча. Реакции не последовало. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спит он или без сознания — непонятно, но даже сейчас он выглядел довольно измученным. Фукучо поднялся, кисти сжались в кулаки. Значит, все же не удалось провернуть операцию незаметно. Как они могли настолько недооценить врага! Из здания донесся поначалу тихий, а затем постепенно усиливающийся звон мечей. Там еще идет бой! — Подготовьте Сайто к транспортировке, — бросил Тошидзо стоящим рядом медикам — Чизуру и Ямадзаки, и направился ко входу в здание. Сквозь открытые сёдзи было хорошо видно происходящее. В зал за сёдзи выбежали Шинпачи и Саноске, оба измотанные, с трудом отбиваясь от воинов кланов Сацума и Тёсю. Так Ито еще и их привел! Не выдерживая, под весом безвольно висящего на плече Хейске, Шинпачи падает на колени, опираясь на рукоять катаны и вонзив острие клинка в пол. Вся спина Хейске залита кровью, пропитывающей одежду Шинпачи. Уйти далеко они уже не смогут. Отряд подкрепления бросается вперед. Все как одна вылетают из ножен катаны. Несколько клинков так и не достигли цели, заблокированные подоспевшими Шинсенгуми. Катана Тошидзо, преодолев давление, распрямляется, отбрасывая в сторону сразу три меча, перехваченные лишь за секунду до того как они вонзятся в тело Шинпачи, способного только наблюдать. — Поднимайся! Отходим! Вернув катану в ножны, Тошидзо забирает Хейске, подняв его на руки. Шинпачи встает, опираясь на катану. Они с Саноске передают этот бой подоспевшему отряду, выходя во двор, в тыл сражения. — Ямадзаки, Хейске ранен, — заметил, поворачиваясь к нему, Соджи. Тошидзо, выйдя во двор, опустил Хейске на землю и отошел на пару шагов, давая доступ медикам. — Что с отрядом? Где остальные? — фукучо повернулся к Шинпачи и Саноске. — Отряд уничтожен. Выжили только мы, — все-еще тяжело дыша после боя, сообщил Саноске. — Ито ушел. Там была засада. И двое демонов. Они помешали нам его убить. — Ксо! Позади них раздался слабый стон. Чизуру и Ямадзаки удалось привести Хейске в чувство. — Хиджиката-сан, — обратился к нему Ямадзаки, при этом голос его звучал как-то тихо, подавленно. — Рана слишком глубокая. Он... не выживет. Время замерло. Листок, оторвавшийся с дерева, остановился в полете, звуки боя больше не достигают ушей, есть лишь Чизуру, прижимающая пропитанный кровью платок к ране, и слова Ямадзаки, прозвучавшие как приговор. — Черта с два! Черта с два я позволю еще кому-нибудь умереть! Хватит на сегодня смертей! — рука Тошидзо погрузилась во внутренний карман кимоно. Эту дозу он прихватил для себя и собирался в критической ситуации выпить ее сам. Ну ничего, возьмет потом у Саннан-сана другую. А затем склонился к раненому. — Хейске, если хочешь жить, тебе придется это принять, — в руке Тосидзо появился пузырек с жидкостью алого цвета — отимидзу! — Я не заставляю. Выбирать тебе. Взгляд Хейске немного прояснился. Ослабевшие от потери крови пальцы дрогнули, когда рука потянулась к пузырьку. — Думать нечего! Я выбираю жизнь! — прошептал Хейске. — Командиры отрядов, освободите двор! Обычные воины не должны этого видеть! — отдал приказ фукучо. Соджи и немного отдохнувшие Саноске с Шинпачи бросились к сражающимся, чтобы отвести воинов Шинсенгуми подальше. Ямадзаки приподнял Хейске, поддерживая его за спину, Тосидзо открыл пузырек и вложил его в руку Хейске, обхватив для гарантии его ладонь в своей. Три секунды... Две... Хейске не хотел умирать. Сколь бы ни презирал он расэцу, какими б зверскими не считал он эксперименты над людьми, сколько бы этих тварей не перебил он собственноручно, в нем пробудилась и была сильна как никогда, присущая всему живому, тяга к жизни. Уж лучше стать таким и бороться до конца, чем признать свое поражение! Тело Хейске сильно ослабело. Он его уже не чувствовал. Одна... Двор огласил нечеловеческий крик новообращенного расэцу. Препарат подействовал мгновенно. Хейске выгнулся дугой, каждая клеточка его тела подвергалась изменениям, высвобождая свои ресурсы больше, чем на сто процентов. На какую-то секунду он обмяк — рана в животе стремительно затягивалась. Освоившись с изменениями, открыл глаза... с кроваво-красными зрачками. Только что он умирал, но сейчас сила бьет ключом, волосы окрасились в белый. Хейске искал ответы. Как же выжить в этом жестоком мире и остаться собой? Все просто! Все дело в том как ты это воспринимаешь. Мир таков, каков он есть. Разобраться нужно не в мире, а в себе. Жалость и сочувствие делают воина, машину для убийств, человеком. Но нужно знать где и когда они уместны, иначе можно получить кинжал в спину, недооценив врага. Сомнения на поле боя недопустимы. Решил убить — так убей! Не колеблясь! Но руководствуясь разумом, разумеется. Воин — не машина, должен рационально и всесторонне оценивать ситуацию. Но если кого-то уже не спасти, не доказать ошибочность суждений, значит так тому и быть! Поднявший против тебя меч сам вынес себе приговор и над этим не стоит уже заморачиваться. Больше не человек, расэцу, с легкостью поднялся, одним молниеносным движением. Невероятные ощущения! Все чувства в разы обострились, он воспринимает каждую деталь. Голова резко крутанулась влево. Бой еще не закончился! — Я разберусь, Хиджиката-сан. Фукучо коротко кивнул. Воины Шинсенгуми скрылись за пределами видимости — они не должны знать о существовании расэцу. Их отход прикрывали трое командиров отрядов. — Давайте добьем их! — войска кланов Сацума и Тёсю бросились вперед, расценив маневр как свою победу. Слишком поспешные выводы! В дверном проеме кто-то стоял. А ведь секунду назад там никого не было! Длинные, собранные в пучок волосы отливают серебром. Какой глупый смельчак, бросает вызов целому отряду! И пускай он — расэцу, он всего лишь один! Снова исчез. Будто никого и не было! Стоящий ближе всех воин судорожно вздрогнул — из перерезанного горла брызнула во все стороны кровь. Он даже еще не начал падать, когда оттолкнувшись от потолка, на них с невероятной силой обрушилось существо, настолько быстрое, что его движения не улавливал человеческий глаз. Обретя из-за скорости большую силу удара, катана рубанула по шеям четырех человек сразу, так, будто те были не толще соломинки. В падении Хейске приземляется на одного из воинов. Одно колено берет в захват шею, другое упирается в подбородок. Достаточно слегка увеличить давление, чтобы раздался характерный хруст. Тут же отталкивается. Еще до соприкосновения тела с полом выполняет сальто назад. Расэцу врывается в самую гущу врагов. Катана движется с неимоверной скоростью, все движения сливаются воедино, представляя собой размытое пятно. Медленно! Медленно! Эти люди такие медлительные! Они не успевают даже повернуть голову или поднять меч. Не успевают даже осознать, что их жизнь уже оборвалась! Развив огромную силу удара и используя инерцию в свою пользу, катана в руках расэцу с легкостью разрубает абсолютно все. Человеческие кости не прочнее листа бумаги! Взмахом по широкой дуге Хейске перерубает ноги сразу нескольким противникам, ударив чуть ниже колена. Падают, как свежескошенная трава. Катана движется дальше. Без остановок. Сплошное движение. Удар под углом вверх — срубает кисти рук, держащие мечи. Клинок пронзает сердце, выходя со спины. Тут же потянуть назад. Разрубает горло второму. Проламывает грудную клетку третьему. Сносит полголовы, разворот меча — и отрубает правую руку четвертому. Левая рука выхватывает катану из рук пятого. Разворот на стовосемьдесят градусов, разжать пальцы, метнув оружие — клинок по самую рукоять входит в грудь стоящего подаль воина. Продолжить вращение корпуса — собственная катана в правой оставляет глубокую рану в груди пятого, проломив ребра. Один, все-таки, пытается атаковать расэцу. Удар по катане шестого, и клинок ломается пополам. Кроваво-красные глаза напротив светлых, зеленых, жизнь в которых уже начала затухать. Тело соскальзывает с клинка расэцу. Прошло всего десять ударов сердца, а зал уже заполнен трупами, отрубленными конечностями, внутренностями, а в воздухе еще оседает кровавый туман, являя взору одинокую фигуру. Почти одинокую — по периметру осталось еще несколько противников. Вот теперь чувство превосходства на их лицах сменилось ужасом. Длинные серебрянные волосы слегка взметнулись, когда расэцу резко пришел в движение. Подобрал чью-то катану. Скорость позволяет ему пробежать по стене, будто по привычному полу. Оттолкнувшись, перекувыркнулся в воздухе, руки с мечами выбрасываются вперед, еще до приземления обезглавив сразу двоих. Размытое пятно — он слишком быстр! Но не думаете же вы, воины Сацума и Тёсю, что расэцу будет двигаться прямолинейно, позволив предугадать свои движения и, возможно, тем самым, себя убить? Воины успевают выставить перед собой катаны. Это вряд ли им поможет, но, хотя бы, вселяет иллюзию защищенности. Прямо перед ними Хейске отталкивается от пола, несколько раз перевернувшись в воздухе, оказывается у них за спиной. Круговое вращение. Расэцу останавливается, присев на одно колено. В выпрямленных руках: правой перед собой, левой — заведенной назад, замирают в горизонтальной плоскости катаны, с окровавленных клинков которых срываются алые капли. Изрубленные тела падают наземь, а расэцу встает, отбросив в сторону чужую катану. Ему даже проверять не нужно — он чувствует, что врагов больше не осталось. Смахнув кровь, Хейске возвращает свою катану в ножны. Он справился! Одолел врага и выжил! Какой ценой — это другой вопрос, но выжил! Расслабившись, делает шаг в сторону. И замирает. Волосы окрашиваются в каштановый, глаза возвращаются в норму, теряя демонический цвет. Хейске вышел из режима расэцу! Он потерял слишком много крови, потратил много энергии. Комната плыла перед глазами. Ощущение падения. Уже на полу он видел какие-то размытые образы бегущих к нему Хиджикаты-сана и Ямадзаки-куна. А затем темнота. _______________________________ Кодати — японский меч, длиной меньше 2-х сяку (похож по длине на короткий меч; короче катаны, но длинее кинжала).