Не дай ему уйти

      Центральная площадь была забита до отказа. Девушки-танцовщицы попытались сунуться в толпу, но рослые и крепкие норды стали стеной, и более хрупким имперкам и бретонкам протиснуться сквозь них сил не хватило.       – Давайте к стене лавки, – Ливия приподнялась на носочки и огляделась, насколько это позволяли высокорослые норды вокруг, – там ступеньки должны быть.       – Ага, – проворчала Виттория, – вот прямо нас туда и пустят. Нет, лучше обойти площадь и пролезть с той стороны, нам народа меньше.       Ливия представила, что сейчас придётся протискиваться улочками, забитыми до отказа людьми и торговцами, и замотала головой:       – Вы как хотите, а я здесь останусь.       – Я с тобой, – поддержала её Петрея, подозревавшая, что, пока они дойдут, с той стороны их встретит то же самое.       – Ну, как хотите, – пожала плечами Онна, и девушки разделились: Ливия, Петрея и Валерия остались пытать счастья здесь, остальные танцовщицы упорхнули в одну из боковых улочек.       – А может, здесь останемся? – предложила Валерия. – Они же в воздухе будут, а канаты нам видны.       Канатами в несколько ярусов была перетянута вся площадь. Они крепились за столбы, крыши домов и лавок и давали надежду, что хоть частично будет видно.       – Лучше стать у стенки, – возразила Ливия, – там меньше по нам топтаться будут.       – Уже не пробьёмся, – вздохнула Петрея, – сразу надо было туда идти.       Толпа постепенно прибывала и уплотнялась. Кто-то пытался пробиться вперёд, его, естественно, не пускали, недалеко от девушек уже завязалась потасовка. А потом над ними завис акробат в красно-синем костюме и в гриме.       – Ах, какие тучки, какие тучки! – воскликнул он. – Какие чудесные тучки! Надо Цицеро собрать горсточку тучек!       Девушки захихикали и засмущались, в толпе раздались смешки.       – Милые тучки, – продолжал вещать акробат, – чудесные тучки, идите к Цицеро в корзинку! – он сделал сальто, повис на своём страховочном ремне и попытался достать девушек. Те, смеясь, пригнулись. Руки акробата лишь коснулись волос Ливии.       – Ах, не хотят тучки идти к Цицеро, – трагически воскликнул он, порадовав публику красивым разворотом с сальто. – Что же Цицеро делать без тучек? – ещё один кувырок вокруг каната. – Как Цицеро дальше жить без тучек? Ах, раз тучки не идут к Цицеро, тогда Цицеро пойдёт к тучкам!       И, прежде чем девушки успели среагировать, он совершил резкий нырок вниз, и Ливия почувствовала, как её крепко перехватили поперёк груди, а в следующее мгновение поняла, что стремительно летит вверх. Площадь, запруженная людьми, резко оказалась далеко внизу, визг застрял в горле, дыхание перехватило от страха и восторга. Девушка замерла, боясь пошевелиться, чтобы её ненароком не выронили, а акробат стремительно понёсся к крыше. Ливия зажмурилась. А потом движение остановилось, её перехватили другие руки и поставили на что-то твёрдое и ровное.       – Бери свою тучку, солдат.       Ливия с опаской открыла глаза и обнаружила, что стоит на карнизе, от которого спускается небольшая односкатная крыша, и на котором сидят и радостно скалятся Тальсгар и Ураг, а рядом Дивад придерживает её за руку.       – Ой, – только и смогла произнести Ливия, чувствуя, что от неожиданного счастья она улыбается, точнее, скалится не хуже одноклассников. А акробат уже скользил назад. Она посмотрела туда и с трудом различила в толпе Петрею и Валерию.       – А вы откуда здесь? – спросила она, вцепившись в руку Дивада. Не то что бы ей было страшно, просто сейчас был убедительный повод подержаться за его руку, потому что когда ещё представится возможность хотя бы прикоснуться к нему? Вот сейчас акробат доставит сюда девушек, и руку придётся отпустить, но пара таких драгоценных мгновений у неё ещё есть.       – С земли, надо полагать, – проворчал Ураг.       Ливия отпустила Дивада и осторожно отошла от него, и тот принял и поставил на карниз сначала визжащую Петрею, а потом и такую же визжащую Валерию.       – Первая тучка была потише, – акробат приплясывал на канате, – а с двумя другими бедный Цицеро оглох, совсем оглох, сначала на одно ухо, потом на второе ухо. Может, солдату ещё парочку тучек поймать? Цицеро скидку сделает.       – Скидку с такой высоты делать не стоит, – буркнул Ураг.       – Хватит с нас и троих, – отказался от такого щедрого предложения Дивад. – На больше места не хватит.       – Что ж, жаль, Цицеро жаль, но если солдату ещё понадобятся тучки, пусть солдат обращается, Цицеро словит ему много вкусненьких тучек, – и акробат, не забывая приплясывать, побежал по канатам к помосту.       – Ух ты! – восторженно воскликнула Петрея, оглядываясь. – Это вы хорошо устроились.       – Ещё бы, – проворчал Ураг. – Всё утро от других скалолазов отбивались.       – Вы не были в театре? – скрывая разочарование, спросила Ливия.       – Мы с Тальсгаром были, – ответил Дивад, – а Ураг место караулил.       – Двоих пришлось спустить в самом прямом смысле, – орк сдвинулся, давая место сесть девушкам. – Понятно же вроде объяснил – занято! Нет, как мёдом им намазано!..       Дивад, осторожно, чтобы не оскользнуться на покатой крыше, обошёл девушек и устроился у самого края, вытянув ноги по черепице. Ливия, поняв, что у неё прекрасная возможность сесть рядом с ним, не стала её упускать, прошла, придерживаясь за стену, три шага и неловко плюхнулась рядом, стесняясь посмотреть на него. Слева от неё устроилась Петрея, потом Ураг, за ним Валерия, и…       – А мне место? – возмущённо вскричал Тальсгар, держась рукой за стену и упираясь ногами в покатую крышу.       – Вот тебе место, – указала Валерия рядом с собой.       – С-пасибо, я ещё не ходячий скелет, чтобы поместиться в эту щель. Вы там уплотняйтесь, а то кого-нибудь придётся спускать вниз.       – Тебя, например, – предложил Дивад, сдвигаясь вправо на вершок. Ливия пододвинулась к нему на два вершка. За ней потеснились и остальные, и Тальсгар с трудом вклинился в освободившийся кусок карниза.       – Так вы были в театре? – тихо спросила Ливия, боясь дышать, чтобы не нарушить это упоительное чувство близости, а заодно не поддаться искушению и не привалиться к его плечу.       – Мы поздно пришли, все места внизу уже были заняты, а сверху лиц было не разглядеть, и тебя я узнал только в одном танце, где ты одна танцевала. Тучка.       Ливия улыбнулась. Всё-таки он там был, и всё-таки узнал. Пусть и только в одном танце.       Он повертелся, устраиваясь получше, а когда он высвободил руки, чтобы поправить плащ, Ливии показалось, что из-под рукава рубахи мелькнули бинты. Забывшись, она протянула руку и чуть оттянула рукав на его левой руке. Под ним действительно была повязка.       – Ты ранен? – встревожилась она, помня, что вчера он уходил разбираться с тем, кто похищал людей недалеко от развилки.       – Обморожение, – неохотно признался Дивад, – оба предплечья. Но несильное, мы готовились к худшему.       – А кто там был?       – Ледяной атронах.       – Кто-о? – Ливия подумала, что она ослышалась. – В густо населённой местности?!       Он кивнул.       – Мы сами не поверили своим глазам. Хотя могли ещё в прошлый раз догадаться – там в одном месте было слишком холодно для того, чтобы этот холод был естественным. А вчера прочёсывали окрестности – и увидели, как этот холод начинает сгущаться, уплотняться и формироваться в ледяного атронаха. Я первый раз в жизни такое видел.       – Вы справились с ним?       – Да, – кивнул он, – обморозились только немного…       – Начинают, начинают! – воскликнула Валерия, хлопая в ладоши. – Смотрите!       Все повернули головы к пустому месту в центре площади, где были установлены помосты и лестницы и откуда лучами расходились канаты. Там пёстро одетые канатоходцы уже разбирали шесты и выстраивались на верхней площадке каждый перед своим канатом. Забили барабаны, и акробаты ступили на канаты.       – Всегда хотела так уметь, – вздохнула Петрея, наблюдая, как они ловко и непринуждённо идут по верёвкам, – в детстве пыталась научиться, но не получилось.       – Никогда не понимал таких забав, – пожал плечами Ураг, глядя на канатоходцев скорее снисходительно, чем с интересом. – Толку от этого – ноль.       – Не скажи, – возразил Тальсгар, – представь, как им просто по снастям было бы прыгать.       – Вот пусть и прыгают по снастям, от этого хоть прок есть.       Акробаты дошли до крыш, там каждый из них сделал кувырок вокруг каната, вызвав восторженные возгласы толпы, и развернулись назад. Дивад легонько ткнул Ливию локтем в бок:       – Хочешь?       На его ладони лежала небольшая коричневая пластинка.       – Что это? – Ливия взяла пластинку и вопросительно посмотрела на Дивада.       – Шоколад.       – И что с ним делают?       Он одарил её взглядом, примерно таким, каким он смотрел на неё, когда она спрашивала, что делают с сахаром.       – Его едят, – ответил он. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться.       – Просто едят? – Ливия покрутила угощение в пальцах, рассматривая со всех сторон.       – Это конфета такая. Что такое конфета, ты знаешь?       – Знаю, – кивнула Ливия, осторожно откусывая кусочек. На вкус шоколад оказался сладким и одновременно немного горьким, и таял во рту.       – Вкусно, – восхитилась она, распробовав. Дивад усмехнулся.       Канатоходцы вернулись на площадку, опустились кругом на одно колено и замерли, а один, в красно-зелёном наряде, оставив шест, пошёл на канат снова.       – Ой! – восторженно воскликнули девушки.       Акробат подпрыгнул на канате, ухватился за него руками и принялся крутиться вокруг него. Затем отпустил руки и полетел вниз…       Петрея и Валерия завизжали, Тальсгар и Ураг дёрнулись, Ливия замерла.       Акробат повис на канате, зацепившись за него пятками, вытянул руки вниз, затем прогнулся в спине, ухватился руками за канат, медленно влез на него и встал на ноги. Зрители восторженно зарукоплескали.       – Как я понимаю теперь Цицеро, – страдальчески вздохнул Тальсгар, похлопывая себя по правому уху. – Я, кажется, тоже оглох на одно ухо.       – Тебе хоть в одно ухо визжат, – Ураг потёр уши, – а мне в оба.       – Вот и будешь ты глухим на два уха, а мы с Дивадом на одно.       – Но мне на ухо не визжат, – удивился Дивад.       – Ещё бы, – пробурчал орк, – он Ливии рот конфетой заткнул и наслаждается тишиной.       – Конфетой? – Петрея вытянула шею. – А можно и мне? Пожалуйста…       Дивад вздохнул и полез в карман за шоколадкой.       – Это конфета? – не поняла Петрея, вертя в руках коричневую пластинку.       Валерия посмотрела на неё и ахнула:       – Шоколад?! Где вы его взяли?       – В Солитьюде стоит хаммерфельский торговец, – объяснил Дивад, протягивая шоколадку и ей, – вот у него и взяли.       – Так он же дерёт за шоколад золотом!       Ливия сжалась. Опять он выбрасывает на неё деньги…       – Это с тебя он дерёт золотом, – его голос прозвучал спокойно, – а мне, как его соотечественнику, хватило и серебра.       Второй акробат, зелёно-жёлтый, пошёл на канат. На середине он присел, взялся за него руками, очень медленно оторвал ноги от каната и стал на руки. Толпа ахнула и захлопала в ладоши.       Третий канатоходец жонглировал, четвёртый крутил сальто, а пятый танцевал, потом все пятеро привязались к канатам ремнями и под рокот барабанов синхронно скользнули, вися на ремнях, и принялись – опять же синхронно – вращаться, то опускаясь почти до самых голов зрителей, то поднимаясь снова на канат. Девушки замерли в восхищении. Дивад тайком от остальных протянул Ливии вторую шоколадку. Ливия так же незаметно сунула её в рот и принялась с наслаждением рассасывать.       Потом акробаты сменились, первые ушли отдыхать, а им на смену вышли следующие пять, одетые одинаково в синие с жёлтым костюмы. Они привязались длинными верёвками к шесту, закреплённому в середине площадки, затем забили барабаны – и они одновременно пошли на канаты. Когда верёвки, страхующие их, почти полностью натянулись, барабаны забили сильнее, акробаты повисли на канатах на руках и принялись раскачиваться, всё сильнее и сильнее. Ударили кимвалы[15] – и акробаты в невероятном полёте под восхищённое аханье толпы перекинулись на соседние канаты. Потом на следующие. И на следующие.       Следом за ними девушка в плотных лосинах и рубахе, но в лёгкой полупрозрачной тунике на кольце, подвешенном на уровне коньков крыш, крутила сальто и показывала чудеса ловкости. А потом вышел Цицеро. Поплясав немного на площадке шутовской танец, он легко побежал по одному из канатов, добежал до стены, за которую он крепился, не останавливаясь, взбежал на стену, сделал по ней пару шагов, перекувыркнулся через голову и уверенно прыгнул ногами на канат. Люди ахнули, Цицеро сделал на канате обратное сальто, развернулся, пропрыгал до площадки, там подскочил, схватился руками за круг, на котором показывала своё мастерство девушка, взобрался по верёвке на верхние канаты и на них повторил сальто, сначала вперёд, потом назад. Ему снизу кинули флейту, и он, наигрывая себе, принялся танцевать…       – Это же… – не поверила глазам Ливия. – Это же…       – Твой танец тучи, – так же потрясённо закончила за неё Петрея. – Вот, здесь ты сделала левый разворот вместо того, чтобы идти вперёд… Нам маэстро сказал, что здесь вперёд надо было… И он левый разворот сделал…       Цицеро закончил, бросил флейту назад, взмахнул руками и, как с вышки в воду, нырнул вниз. Толпа издала возглас ужаса, девушки завизжали, Ливия зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда толпа издала облегчённое: «Ах». Шут плясал на одном из нижних канатов. На центральной площадке один из акробатов принялся раскручивать верёвку с петлёй на конце, всё сильнее и сильнее, и постепенно удлиняя её, а когда петля достала до Цицеро, он прыгнул, ухватился за петлю и полетел по кругу, отпуская то одну руку, то другую, то держась за петлю ногами или одной ногой. Толпа потрясённо молчала. Акробат, крутивший верёвку, постепенно укорачивал её, и в конце концов Цицеро стал на площадку и, не шатаясь и не выказывая головокружения, поклонился толпе. Люди восторженно зарукоплескали. А Ливия смотрела на него и не могла спустить глаз. Акробаты раскланялись и ушли, а она всё сидела, не в силах сдвинуться с места.       – Эй, подруга, – потрясла её Петрея, – очнись.       – Никак акробат ей в душу запал, – хихикнула Валерия. – Уж не его ли ты всё высматривала в театре, а? Колись уж. Неспроста же он именно твой танец скопировал.       – Я его знаю, – призналась Ливия. – Это наш, чейдинальский, я всё думала, почему мне его имя знакомо. Он жил в Чейдинале, но лет шесть назад его семья переехала куда-то на хутор. Он всегда был малость не того, и, похоже, его… «не того» усиливается.       – Почему ты так решила? – удивилась Валерия. – По-моему, он просто шут.       – Шут – да, но он… Понимаешь, у него страха нет. Вот ты взберись на этот канат – тебе будет страшно. Даже если ты будешь много лет каждый день по нему ходить, всё равно где-то в глубине останется страх. А у Цицеро страха нет. Вообще нет, он не знает, что это такое. У нас в детстве была игра – собиралось несколько человек и шли в пещеру, где обитали тролли. Сиродильские тролли помельче скайримских, но тоже могут одним ударом лапы убить. Так надо было найти тролля и стоять, пока он на тебя несётся, и удирать только в самый последний момент. Побеждал тот, кто подпустил тролля к себе ближе всего. Все убегали, когда тролль был где-то в сажени, а Цицеро стоял до последнего, тролль уже вплотную к нему, уже замахнулся, уже летит удар – и Цицеро только тогда бежит.       – Нас за подобные игры драли, – заметил Дивад.       – Нас тоже, – кивнула Ливия. – Но это я к тому что… То, что Цицеро сейчас делал, невозможно сделать, если есть страх. Страх сковывает, а он был полностью расслаблен, значит, совсем не боялся. А совсем не бояться нормальный человек не может.       – Жалко, – протянула Валерия. – Ты только нашим девушкам не говори, что он псих, они же им сейчас грезить будут.       – Да они сами догадаются.       – Предлагаю оставить всяких там шутов их собственным тараканам, – буркнул Ураг, – и пойти пожрать. Одними кувырканиями сыт не будешь.       – В таверны сейчас не пробиться, – махнул рукой Тальсгар, – все туда сейчас попрутся. А в Коллегии обеда сегодня нет.       – Если поторопиться, – мрачно глянул на него Ураг, – то пробьёмся и в таверну. Слышь, редгардская морда, давай дуй в нашу забегаловку, а мы тебя догоним.       Дивад встал:       – Девушки, на вас брать?       – Да, – хором обрадовались они.       Дивад ступил на боковой край карниза и прыгнул вниз. Девушки испуганно вскрикнули. Ливия, которой было ближе всего, глянула за уступ. Там, как оказалось, была закреплена верёвка, и Дивад уже по ней спустился на землю и, ловко лавируя между людьми, наводнившими боковые улочки, помчался прочь от площади.       – Выпендрился, – буркнул Ураг, подбираясь к верёвке. – Я первый, а ты, – бросил он Тальсгару, – девок будешь мне спускать.       – И это говорит ученик Коллегии Бардов, – укоризненно покачала головой Валерия.       Ураг косо глянул на неё, но ничего не ответил и принялся спускаться вниз, упираясь ногами в стену.       – Не обращай внимания, – дружно отмахнулись Ливия и Петрея, – он всегда такой. ________________________________________       [15] Кимвалы – в Древнем Риме парный ударный музыкальный инструмент, предшественник современных тарелок.