Не дай ему уйти

      После экзамена Ливия сначала переписала начисто текст песни и ноты, после обеда пошла поддержать своих одноклассников, которые сдавали второй подгруппой, а после этого девушки всей комнатой завалились спать. Вечером её разбудила Корисара. Уже было темно, на улице привычно выл ветер. Эдис и Мьяда ещё спали.       – В храм пойдёшь? – шёпотом спросила она, чтобы не разбудить девушек.       Ливия села на кровати, потёрла глаза и кивнула.       Сегодня было второе число месяца Утренней Звезды, день Очищения. Изначально это был бретонский праздник и был посвящён всего лишь генеральной уборке в доме. Но после Кризиса Обливиона он распространился и в Сиродиле и со временем обрёл мистический смысл очищения души от всего злого. И в этот день все бретонцы и сиродильцы ходили в храм Всех Богов на службу.       В холле Коллегии их с Корисарой уже ждали Леоне, Висенте и Жиро.       – Давайте поспешим, – Леоне шнуровал плащ. – Младшие и средние уже пошли.       – А мастера Спинолу позвали? – Ливия тоже затянула завязки.       – Нету его, – ответил Жиро, – наверно, там уже. Все готовы? Выдвигаемся тогда.       В храме Всех Богов народу было много, все скамейки были заняты, люди стояли у стен и в проходах. На колоннах горели в подсвечниках свечи, а купол терялся в темноте. На алтарь аккуратным кругом были выставлены статуи всех девяти богов, а на амвоне за алтарём священник в коричневой рясе громким, хорошо поставленным голосом читал проповедь. Усиленный хорошей акустикой, его голос был хорошо слышен и у входа.       – Опоздали, – шёпотом констатировал Висенте, стряхивая снег с сапог, стараясь громко не топать.       – Он только что начал, – успокоил его Жиро, вытягивая шею, чтобы высмотреть место, куда можно стать. – Вон там у колонны место есть.       Ливия стояла, прикрыв глаза, и просто внимала размеренному голосу священника, читающего о том, почему необходимо заботиться о чистоте помыслов и деяний, слушала еле слышную музыку флейты на фоне, вдыхала аромат благовоний и чувствовала, как душу окутывает опустошённая тишина. Это была не та тишина, которая накатывала, когда она была вместе с Дивадом, та тишина была тёплой, уютной, родной, а эта… Словно бы в храме из её души и мыслей уходило что-то лишнее, суетное, мелочное, и с уходом этого оставались тишина и пустота. И можно было вздохнуть легче…       Люди вокруг зашевелились, и Ливия поняла, что проповедь закончилась. Она достала из кармана плаща восковую свечу и вслед за ребятами зажгла её от светильника у колонны. Храм, до этого погружённый в полутьму, озарился ярким светом сотен свечей, замолчала на хорах флейта, торжественно заиграл орган, и певчие затянули священную хвалу всем богам.       И словно становилось чище на душе от их пения и от звуков органа, словно бы боги забирали из души всё лишнее. Это очищение было не таким, как когда она слушала ситар. Ситар… он играл просто. В нём было дыхание ветра, плеск рыбы в реке, шелест листьев, капли дождя, солнце и плывущие по небу облака. Музыка ситара словно бы сливала душу с природой, а орган выбивал из неё всё плохое…       Молитва закончилась, люди потянулись к статуям богов. Ливия, дождавшись очереди, поставила свою свечу к свечам, оставленными другими прихожанами, перед Акатошем и опустилась перед ним на одно колено.       – Акатош, отец мой, – тихо произнесла она ритуальную фразу, – сегодня, в день Очищения, я отдаю тебе все свои низменные помыслы, грязные мысли, пошлые стремления, мелочные обиды. Отец мой по духу, прими мои обиды, разочарования, страхи, злобу, зависть, раздражение. Отдаю тебе их как величайший дар, чтобы ты сжёг их своим священным пламенем и очистил душу мою и сердце моё от скверны. Во славу твою и величие твоё. Славься.       Огонёк её свечи полыхнул ярче, и на какое-то мгновение ей показалось, что Акатош на статуе расправил крылья, поднял голову и глянул на неё своим синим, как небо, глазом. Миг – и наваждение пропало, только на сердце осталось тепло.       Он услышал. И принял её молитву…       На улице другие ученики Коллегии уже ждали её, причём среди младшеклассников к удивлению Ливии затесалась Джамма.       – А ты чего здесь? – спросила Ливия, набрасывая на голову капюшон и отворачиваясь от колючего ветра.       – Интересно просто, – честно призналась редгардка, – у нас по-другому всё.       – А как у вас? – полюбопытствовала Ливия.       – У нас… – Джамма задумалась. – Нет, как бы не всё по-другому, у нас тоже проповеди есть, и молитвы, но у вас… У вас музыка тяжёлая. Ты не обижайся, я просто говорю, что я чувствую… У нас в храмах играют ситар, тампура[20], флейта, они легко играют, от их музыки легко становится. А орган – он давит. Знаешь, я не могу сказать, что это плохо, нет, он тоже… действует, но по-другому… Вот, если можно так сравнить. Смотри, наша музыка – она сдувает грязь с души, а ваша музыка эту грязь выдавливает. Итог один, но методы разные… Непонятно, наверно, да?       – Почему, понятно, – возразила Ливия. – Знаешь, я слышала ситар, Дивад играл, и в Чейдинале давно слышала, так он действительно… сдувает…       А ведь удивительно точно сравнение…       – Да, – Джамма обрадовалась, что её понимают, – а ещё… Знаешь, ваши боги – далеко. Не знаю, на небе, или в своих мирах, но они далеко. Здесь их нет. И когда нужно, чтобы они помогли, их приходится звать. Вот знаешь… Музыка органа – тяжёлая, она не даёт взлететь. Наверно, поэтому вам и приходится звать ваших богов, а не самим лететь к ним. А наши боги – рядом с нами, вот, здесь, – она широко развела руки, словно показывая, где именно «здесь». – Во мне, в тебе, в этом снеге, в этом храме… И каждый человек несёт в себе… кусочек бога, не знаю, как это сказать… Боги не где-то там, боги здесь, и в человеке тоже. У нас каждый ребёнок при рождении получает два имени, одно обычное, а второе – имя бога, которому его посвящают. И тот бог, которому его посвятили, становится его… отцом, наставником, хранителем, и сам ребёнок становится… немножко этим богом. Потом, лет в тринадцать, его посвящают второй раз, другому богу, и человек ещё раз становится… немножко другим богом. Я не знаю, как это по-другому объяснить.       – Я понимаю… кажется… Но тогда, получается, вам не надо молиться, потому что ваши боги… в вас.       – Молитва… – Джамма неопределённо пошевелила пальцами, словно подбирая слова. – У вас молитва – это… Ну, если грубо сказать, сделка. Я тебе жертву, ты мне что-то, что мне надо. Или просто: бог, дай мне что-то, что мне надо. А у нас молитва – это взывание к силам бога в себе. О, вот! Молитва – это как настройка инструмента. Та же лютня, если она долго лежит без дела, она расстраивается, если на ней долго играть – она тоже расстраивается, и её надо настраивать. И молитва – это настройка себя, чтобы в тебе правильно звучали силы бога, как звучат струны у лютни. Понимаешь?       – Понимаю…       Ей никогда не приходило в голову посмотреть на молитву с этой стороны. Не как просьбу к другому существу, а как… настройку самой себя на звучание своего бога. Ей даже захотелось вернуться в храм, чтобы попробовать помолиться по-другому, но она посмотрела на людей, выходящих из него, поняла, что там ещё долго будет людно и побыть в тишине и покое ей никто не даст, и отказалась от этой затеи. Тем более из храма вернулись последние ученики и сейчас активно обсуждали, что делать – возвращаться в Коллегию или сходить поужинать в таверну, потому что ужин они пропустили, а надеяться, что там осталось на всю их толпу, не приходилось. В конце концов разделились, часть пошла домой, часть – и Ливия с ними – кормиться в таверну. В таверне скальд-норд пел героические баллады о славном прошлом Скайрима. Героики сейчас не хотелось, но у скальда был красивый голос, звучный инструмент и прекрасное исполнение, а потому ребята засиделись надолго, пока он не ушёл, и в Коллегию вернулись ближе к полуночи. Мастер Хьялмсен, открывший им дверь, пересчитал их по головам, ехидно поинтересовался, что ж они ещё позже не заявились, и замкнул за ними замок.       А когда Ливия, на ощупь раздевшись, чтобы не разбудить соседок, забралась к себе под одеяло и закрыла глаза, ей какое-то время ещё казалось, что она видит расправленные крылья Дракона Времени и его синий-синий взгляд… ________________________________________       [20] Тампура – индийский струнный щипковый музыкальный инструмент, который используется для создания фонового аккомпанемента.