Не дай ему уйти

      А через седмицу Диваду пришёл вызов в Мрачный замок.       – Что-то случилось? – встревожилась Ливия.       – Сборы резервистов, – успокоил он её, ознакомившись с текстом вызова, – на десять дней на полигон где-то за городом.       – Угу, – Ливия вспомнила сборы резервистов в Чейдинале, – поохотиться на селянских кур, тайком от центуриона прикупить бочонок-другой вина…       Дивад засмеялся.       – Как сборы проходят здесь, не знаю, а у нас в Хаммерфелле полигоны располагались далеко от жилья. У нас даже наказание такое было – за небольшую провинность давали увольнительную на сутки, причём провести эти сутки нужно не ближе, чем в лиге от лагеря. А за лагерем – пустыня, ближайшее человеческое жильё в трёх переходах, а ближе – только сурки и змеи.       – А зачем тебя вызывают? – она постаралась не выдать своего беспокойства. – Ты же временно здесь в резерве…       – Временно, не временно, а положено два раза в год выгуливать резервистов на полигон, чтобы оружие держать не разучились.       Он ушёл в морндас утром. Ливия как на иголках отсидела сначала сиродилик, потом историю, а потом не выдержала, тайком улизнула из Коллегии и поспешила в Мрачный замок, чувствуя себя крайне неловко и глупо. Ну, в самом деле, что она там забыла? Дивад ей не муж, не брат. И беспокоиться не о чем: сборы – это не война и даже не задание убить атронаха, но на сердце было тревожно.       На расчищенном от снега плацу резервисты, уже облачённые в доспехи, как раз строились по центуриям. Настроение у всех было приподнятое, мужчины смеялись, шутили, знакомились, а к стенам жались их матери, жёны, сёстры. Ливия, чувствуя, что ещё немного – и она начнёт краснеть от стыда за собственное глупое поведение, натянула поглубже капюшон плаща, скользнула вдоль стены, чтобы спрятаться за группой женщин, и наткнулась на госпожу Яэли, мать Фалиона и Джонны.       – Госпожа наставница, и вы здесь! – приветливо поздоровалась она.       – А что, почтенного Тхаика тоже вызвали? – Ливия остановилась рядом с ней, с трудом удержавшись, чтобы не забиться ей за спину.       – Конечно, мой супруг и ваш одноклассник в одном десятке. Вот их центурия, восьмая резервная.       Ливия вгляделась в легионеров, стоявших к ней боком, но в крайней колонне Дивада не было, во второй тоже, а дальше ей заслоняли стоявшие с краю. И только когда центурион, проводивший перекличку, вызвал: «Дивад аль-Ашари», по его бодрому: «Есть!» она определила, что он где-то в середине центурии. А потом прозвучала команда на походное построение, центурии пришли в движение, и женщины у стен – тоже. Ливии показалось, что они вдруг стали похожи на кошек, приготовившихся к прыжку.       Шесть центурий, перестроившись по пять человек в ряд, двинулись к воротам крепости, и провожающие как один хлынули к ним, невзирая на гневные окрики центурионов. Ливия, успевшая заметить Дивада, сдала назад, чтобы спрятаться под капюшоном, слиться со стенами и толпой, чтобы он её не заметил – ну в самом деле, как она объяснит ему, почему она здесь, да ещё во время уроков? Но в то же время как объяснить ему, да и себе терзавшую её тревогу? И понимала она умом, что это сборы, что легионеры идут не на войну, а на полторы седмицы погонять друг друга по проверенному годами полигону, а заодно отдохнуть от работы, жён и детей, но страх не уходил. Наоборот, появилось болезненное ощущение, что она сейчас может упустить нечто важное. Как в конце прошлого учебного года после экзамена по игре на национальных инструментах, когда ей хотелось подойти к нему, обнять, сказать что-нибудь хорошее, а она так и не осмелилась этого сделать. И потом пять месяцев не видеть его, ничего о нём не знать и терзаться, что совершила ошибку. Что она должна была это сделать и не сделала. Так и теперь – если она сейчас спрячется, не будет ли потом всю жизнь сожалеть о собственной трусости?       Если он уйдёт, это навсегда…       Она сглотнула и решительно ввинтилась в толпу женщин, напоследок поспешно обнимавших и целовавших своих мужей, сыновей и отцов под раздражённые крики центурионов, призывавших к порядку. Когда она просочилась в середину строя к Диваду, тот от неожиданности остановился – на него при этом налетел легионер, идущий сзади, – и уставился на неё недоверчиво, удивлённо и обрадованно.       – А ты откуда здесь?       Ливия молча сделала шаг к нему и обняла, ткнувшись лицом в холодные пластины его доспеха. Дивад на мгновение застыл, издал тихое и словно бы восторженное: «Ой» и осторожно обнял её одной рукой за плечи, а ладонь второй, в толстой кожаной перчатке, положил ей на затылок, прижав к себе её голову.       – Береги себя, – она подняла лицо и серьёзно посмотрела на него.       – Да ладно тебе, – улыбался он, – это всего лишь сборы.       Центурион, потеряв терпение, оставил своё место впереди центурии и пошёл вдоль колонны. Провожающие торопливо отхлынули в стороны.       – Береги себя, – повторила Ливия, поспешно вырвалась из его рук и выскользнула из строя. Легионеры второпях выравнивались и нагоняли впереди идущих. Дивад тоже побежал вперёд, и Ливия только успела заметить, что он по-прежнему улыбался. А потом его стало не видно за другими легионерами.       Ливия, прижимая ладони к горящим щекам, стояла до тех пор, пока последние резервисты не покинули внутренний двор замка, и только после этого медленно направилась к Коллегии. На душе стало легче от того, что она на этот раз смогла переступить через свои страх и робость. Только тревога не исчезла…       И как-то пусто стало без него, и дни вдруг стали тянуться страшно медленно и казались бесконечными. В миддас Ливия, даже несколько неожиданно для самой себя, подошла к мастеру Виармо и попросила научить её играть на ситаре. И не только потому, что её действительно заинтересовал инструмент, но и чтобы отвлечься от беспокойных мыслей и занять свободное время. Мастер Виармо, как оказалось, знал, что Ливия пыталась самостоятельно играть на ситаре, рассказал примерно то же, что и Дивад, показал принцип игры, а в конце разрешил наиграть на ситаре простенькую мелодию. Всё занятие заняло от силы четверть часа, и всё равно Ливия уходила от наставника с ощущением, что она снова разделилась на крошечные клеточки, каждая из которых вибрирует и дышит…       В турдас и фредас она выбралась в архив, выписала сведения по битве Десятого легиона за Скавен, подобрала размер и взялась за написание баллады. В балладном стиле ей сочинять было сложно, а потому она рассчитывала, что сочинительство займёт много времени и позволит отвлечься, но как назло строки складывались легко и рифма приходила сама, и к вечеру лордаса у неё уже было семнадцать строф. Мастер Спинола, которому она показала текст, пригладил усы и добродушно посоветовал умерить творческий пыл.       В сандас они с Корисарой сходили выгулять лошадок, чтобы не застаивались в стойлах, а вечером она села учить полифонию, по которой в тирдас обещали контрольную. И тоже как назло выяснилось, что она почти всё знает…       А в морндас Солитьюд наполнился смутными и тревожными слухами. Ливия гуляла с Силаной, разговаривала с ней, при необходимости поправляла произношение, а сама краем уха прислушивалась к разговорам, пытаясь понять, что и где случилось. Через час, когда девочка призналась, что у неё «отик бойит» и что она хочет домой, Ливия уяснила, что на какую-то рыбацкую деревню напали вампиры, и вроде бы туда направили центурию легионеров. Отведя ученицу домой, Ливия прошлась по наиболее людным местам, но слухи как были смутными, так такими и остались. Деревню, подвергшуюся нападению вампиров, все уверенно помещали на берег моря Призраков, но дальше варианты истории расходились. Кто-то утверждал, что жители бежали, кто-то – что сидят по подвалам и отбиваются от вампиров. Все соглашались, что туда отправилась центурия легионеров, но одни считали, что легионеры положили всех вампиров, другие утверждали обратное – что вампиры положили всех легионеров. И количество вампиров возросло: когда она гуляла с Силаной, их было три десятка, а сейчас уже подбиралось к сотне.       Берег моря Призраков… Полигон тоже располагался на берегу моря Призраков. Оно-то понятно, что берег большой и рыбацких деревень там много, и вряд ли вампиры будут селиться вблизи действующего военного полигона, но слухи подстёгивали беспокойство, снедавшее её с тех пор, как ушёл Дивад. Масла в огонь подлила и знакомая торговка овощами. У неё муж находился на действительной службе в легионе, и он, по её словам, утверждал, что в последние дни ни одна центурия Солитьюд не покидала, а значит, если легионеры и были задействованы в стычке с вампирами, то только ушедшие в прошлый морндас резервисты.       Гуннар Каменный Глаз, сдавая ей после тренировки Алдиса и Аддвара, рассказал, что какие-то части резервистов вернулись в Солитьюд часа два назад, возможно, именно они и принесли слух о вампирах.       – Почему так рано? – встревожилась Ливия, знавшая, что вернуться они должны были лишь в турдас, и что, как просветила её госпожа Яэли, почти всегда время пребывания на полигоне увеличивают, но никогда не сокращают.       – Я не штабист, чтобы знать это, – он влез в меховую кухлянку. – Что-то там действительно произошло, это и коню понятно, но что – нам не известно.       Занятие сиродиликом с мальчиками прошло на редкость спокойно и плодотворно, а когда оно закончилось, и Ливия повела Фалиона и Джонну домой, дверь им открыл почтенный Тхаик. Выглядел он уставшим, но бодрым.       – Вы вернулись, – Ливия тревожно смотрела на него, боясь расспрашивать.       – Вернулся, – подтвердил он, принимая детей, бросившихся его обнимать. – Такого веселья, скажу вам, на моей памяти не было. Вот жеж… Полигону тому лет тридцать, там солдаты круглый год тренируются. И вот представьте, сидим мы на холме, поджидаем «врага», травим байки и тут видим – бежит к нам со стороны моря девчонка деревенская и ревёт, что на деревню напали вампиры. Центурион сразу командует туда, мы туда…       Ливия напряжённо ждала продолжения.       – Опоздали мы, вампиры ушли. Повезло, что люди успели по подвалам забаррикадироваться, а вампиры не очень пытались их оттуда достать, потому что если бы хотели, никакие подвалы не спасли бы. Только двоих растерзали, кто не успел укрыться, и почти всю скотину, кого выпили, кого разорвали и унесли. Пошли мы по следам, нашли их логово. Хорошо засели, из шахты пять выходов вело, если один осадили, через запасные уйти можно. Мы прочесали окрестности, нашли все выходы, возле четырёх из них костры разложили, мокрых дровишек подбросили, чтобы дыма побольше было, да маги наши этот дым в шахту погнали. А у главного выхода мы их поджидали.       – Погибшие есть? – не выдержала Ливия.       – Один, – поморщился хозяин, – и тот по собственной дурости. Вот зачем было соваться в шахту? Подождал бы часик-другой, вампиры-то хоть и нежить, но дышать им надо, в дыму они задохнутся точно так же, как и мы, разве что времени для этого понадобится больше. Нет, геройства ему захотелось, попёр внутрь. Ну, гончие смерти его и разорвали.       – Кто это был?       – Норд из второго десятка, признаться, даже имени его не знаю.       Ливия перевела дыхание и без сил привалилась к стене. Дивад, по крайней мере, жив…       – Вы, госпожа наставница, – поспешил успокоить её почтенный Тхаик, увидев её реакцию, – не беспокойтесь, ваш друг жив, воины его ранга глупостей в бою не совершают. Поцарапали его, правда – вампиры-то пытались прорваться, а наш десяток на самом острие их атаки оказался. Не слабые бойцы были, надо отдать им должное, и дрались отчаянно, да только нас и больше было, и опытнее мы, и дисциплинированнее. Быстро положили, ни один не ушёл.       – На сколько вампиров надо делить? – спросила она словно бы чужим голосом, ещё не придя толком в себя от пережитого страха.       – Простите? – не понял он.       Она несколько нервно засмеялась:       – В городе говорят, что вампиров была сотня.       Почтенный Тхаик присвистнул:       – На пять делите, восемнадцать их было, и ещё одного в деревне бык рогами проткнул… Весь наш десяток в лазарете после этого оказался. Я тоже там был, но сбежал. А друг ваш там и сейчас бока отлёживает, его поймали при попытке к бегству и вернули назад. Если хотите, можете навестить его в Мрачном замке, может, отдадут…       Ливия перевела дух. Если Дивад пытался сбежать из лазарета, значит, критических травм у него нет. К тому же тяжёлых раненых не отдавали. А раз почтенный Тхаик допускает, что его могут отдать, значит, ранение не очень серьёзное.