Не дай ему уйти

      По дороге Ливия заставила себя сделать крюк к Коллегии Бардов в расчёте встретить кого-нибудь из одноклассников, потому что идти одной к Диваду было… страшно. Ей повезло, ей как по заказу попались Ураг и Тальсгар, направлявшиеся в таверну пропустить по кружечке вина, и они пошли в Мрачный замок втроём. Там было непривычно людно и шумно, легионеры были, казалось, везде, кто-то полностью одоспешенный, кто-то в одних рубахах, кто-то в форменных полукожухах и со снежинками на одежде. На плацу, очищенном от снега, грудой высились тюки и седельные сумки, где-то какой-то центурии кричали построение.       В комнатушке, куда они пришли, стояли стол – похоже, на нём и писали, и операции проводили – шкаф и кровать с соломенным матрасом. Встретил их целитель-имперец лет тридцати в форменной робе с нашивками Пятого легиона.       – Вы к кому, господа? – приветствовал он их, окинув насмешливым взглядом.       – Нам сказали, – сделала шаг вперёд Ливия, – что среди резервистов, которые пострадали от вампиров, есть наш одноклассник. Можно нам его забрать?       – И как же зовут вашего одноклассника?       – Дивад.       – Дива-ад, – протянул он, воздев глаза к потолку, – герой на всю голову, которому не лежится в лазарете. Два раза был пойман при попытке к бегству.       – Уже два? – удивилась Ливия. – Мне почтенный Тхаик сказал только про один раз.       – Ещё один герой на всю голову… Он добрался до дома?       – Да.       – Это хорошо. Увидите его, передайте ему, что его ждёт дисциплинарное взыскание… Что ж, идёмте, взглянём на вашего одноклассника, посмотрим, как он себя ведёт.       За комнатушкой начинался ещё один коридор, широкий и тёмный, с дверями, ведущими в палаты. Некоторые из них были заняты, некоторые пусты. Из одной доносились возня, сдержанный смех и разговоры. Когда они подошли, оттуда раздалось шипение:       – Ложись, живодёр идёт!       Топот босых ног, шуршание, короткий стон – и всё стихло. Ливия хихикнула.       В палате, освещённой неяркими магическими светильниками, в два ряда стояло десять кроватей, из них одна была свободна, а на оставшихся девяти неподвижно лежали мужчины. Некоторые вполне убедительно похрапывали.       – Вот и наши раненые из шестого десятка восьмой резервной центурии, – лекторским тоном произнёс целитель. – Очень тихие и спокойные молодые и не очень люди, которые выполняют все предписания целителя, не встают без разрешения, не бегают по палате и не называют целителя живодёром.       Лица всех девяти раненых перекосило от едва сдерживаемого смеха. Кто-то хрюкнул, но глаз никто не открыл.       Дивад лежал рядом со свободной кроватью у дальней стены палаты. Он поступил умнее остальных – одеяло накрывало ему и рот, так что, если сильно не присматриваться, гримасы видно не было.       – Ну так что, господа, – поинтересовался целитель, – вы кого из них забрать хотите?       – Нам вон того, пожалуйста, – Тальсгар ткнул пальцем в Дивада.       Дивад, узнав его по голосу, не сдержался, открыл глаза и уставился на одноклассников.       – Угу, – пробурчал Ураг, – завернуть и ленточкой перевязать.       – Этого вам… – протянул целитель, подходя к кровати Дивада и глядя на него с большим сомнением. Дивад смотрел на него кристально честными глазами. Целитель поцокал языком, задумался ненадолго, а затем решительно покачал головой:       – Нет, господа, этого я вам не отдам. Ранение сложное, состояние больного тяжёлое, нужно постоянное наблюдение целителей…       – Что?! – возмутился Дивад, садясь. – Да там царапины!       Он выглядел немного помятым, словно бы со сна, но не больным и уж точно не умирающим. И то, как резво он сел, подтверждало, что тяжёлых травм у него нет.       – Три шва, – ласково напомнил ему целитель, – по-вашему мало?       – Три царапины, – стоял на своём Дивад.       – Вот видите, господа, – он развернулся к ребятам и с сожалением развёл руками, – раненый недооценивает тяжесть ситуации, в которой находится. Так что, увы, этого никак забрать нельзя. Выбирайте другого.       Ребята переглянулись, затем внимательно принялись рассматривать остальных раненых, которые уже пооткрывали глаза и с интересом пялились на посетителей.       – Тебе какой больше нравится? – Тальсгар локтем ткнул Ливию в бок.       Она ещё раз пробежалась глазами по раненым, затем с сомнением остановила взгляд на Диваде:       – Мне всё-таки этот больше нравится, – решила она.       – Этого отдать не могу.       – Вон ещё редгардская морда, – проворчал Ураг, тыкая пальцем в одну из кроватей, – бери того. Разницы нет, оба черномазые.       Ливия подошла к редгарду поближе, внимательно рассмотрела с одной стороны, затем с другой. Раненые вытягивали шеи, чтобы не пропустить ничего интересного, самые дальние приподнялись на локтях.       – Женат? – спросила Ливия.       – Так точно, – отрапортовал редгард.       – Не годится, – вынесла вердикт Ливия.       Раненые заржали. Тальсгар и Ураг с подозрением уставились на неё:       – Ты что, себе мужа выбираешь? – вскричал Тальсгар. – Я думал, мы за одноклассником пришли!       – Так я одноклассника и выбираю, – повернулась к нему Ливия. – Он же будет жить с вами в комнате. А представьте, что он женат, так он же и жену с собой приведёт, и детей, и тёщу. И курицу. И все они будут жить в вашей комнате. Вы согласны на такое?       Её одноклассники содрогнулись, раненые заржали громче.       – На курицу я согласен, – пробормотал Ураг, – особенно в супе. Но всё остальное…       – А вон тот? – Тальсгар показал на следующего раненого.       – Имперец – это хорошо, – оценила Ливия. – А если бы он ещё на ребабе играть умел…       – А вдруг он умеет на нём играть? – с надеждой предположил Тальсгар, вопросительно глядя на имперца.       – Конечно, умею, – с готовностью подтвердил тот, – правда, я никогда не пробовал, да, признаться, не знаю, что это такое…       – Кто ж ему даст ребаб? – буркнул Ураг.       – А экзамен он как сдавать будет? – напомнила Ливия. – Он на экзамене должен будет играть на ребабе. Вот представьте, человек никогда не пробовал на нём играть, вы ему и попробовать не дадите, и он выйдет на экзамене на нём играть. Вам своих и наших ушей не жалко?       Тальсгар и Ураг вынуждены были признать, что они столько не выпьют, чтобы слушать такое.       – Я бы норда взял, – вздохнул Тальсгар, – было бы хоть с кем выпить, но тут ни одного…       – Упаси меня, Малакат, от ещё одного норда в комнате, – поёжился Ураг.       – Господа, – повернулся к раненым Тальсгар, – есть ли среди вас не женатые?       – Я, – ухмыльнулись одновременно бретонец с рукой в лубке, лежавший у самого входа, и редгард с перебинтованной головой рядом с ним.       – Предлагаю бретонца, – Тальсгар внимательно рассмотрел сначала одного, потом второго. – Он помельче, жрать меньше будет, и нам больше достанется.       Ливия задумчиво посмотрела на бретонца, потом на Урага:       – А ты уверен, – спросила она орка, – что он тебе переведёт с редгардского «Поэму о скрытом смысле»?       – Слышь, бретонская морда, – заволновался Ураг, – а ты-то редгардский знаешь?       – Зачем мне редгардский? – удивился он. – Я бретонский знаю.       – Не годится, – отрезал орк.       – Тогда остаётся редгад, – развёл руками Тальсгар. – Он редгардский точно знает. Всё переведёт. И на ребабе сыграет.       – Отлично, – обрадовалась Ливия, – тогда его забираем. Он мне обещал музыку к балладе придумать. И музыкальное сочинение написать. И на полифонии дать списать. И заменить меня на дежурстве на кухне, и вина хорошего он мне обещал…       – А жениться я не обещал? – с трудом вклинился в её вдохновенный монолог редгард под радостное ржание остальных раненых.       – Жениться? – Ливия внимательно посмотрела на него, обдумывая возникшие перед ней перспективы. Ураг подошёл к её потенциальному жениху, бесцеремонно сунул руку под одеяло и пощупал там.       – Размер приличный, – определил он. – Соглашайся.       – Ладно, – смирилась она, – я согласна. Тогда прямо сейчас в храм пойдём, чтобы два раза не ходить, благо свидетели есть, а в Коллегии мы с ним сразу к вам в комнату переселимся, он мне только вещи мои перенесёт. И кровать двуспальную где-то достать надо. Но если мы поставим там двуспальную кровать, надо будет убирать одну из ваших кроватей… Твою, Ураг, она неудобно стоит. Но ничего, ты и в коридоре сможешь, – морда Урага, и без того мрачная, стала совсем кислой. – А потом ещё и шкаф нам нужен будет, потому что в вашем все мои вещи не поместятся… Да, Тальсгар, придётся твою кровать тоже в коридор выставлять. Но это ничего, потерпишь, до выпуска немного осталось…       Тальсгар с немой мольбой во взгляде посмотрел на Дивада.       – А он храпит ночью, – наябедничал Дивад на сослуживца.       – Ой, это плохо, – расстроилась Ливия. – Придётся и его в коридор выселять.       По кислым лицам Урага, Тальсгара и её потенциального жениха было видно, что такое будущее их не радует. Раненые смотрели на сослуживца с сочувствием.       – Как-то проблем много с твоим замужеством, – почесал затылок Тальсгар. – Может, другого присмотришь? Как-нибудь потом, после выпуска…       – Ну вот, – укорила его Ливия, – у меня только личная жизнь начала налаживаться, а тут ты пришёл и всё испортил!       Её несостоявшийся жених с облегчением вздохнул и с благодарностью посмотрел на Тальсгара.       – Короче, – буркнул Ураг, разворачиваясь к целителю, который откровенно получал удовольствие от представления, – отдавайте нам нашу редгардскую морду. От остальных проблем слишком много. От этого, – он мотнул головой в сторону Дивада, – тоже, конечно, много, но он хоть завтра на контрольной по полифонии даст списать.       – Контрольной? – с ужасом переспросил Дивад, то ли только сейчас вспомнивший о ней, то ли подсчитавший, какой сегодня день.       – Контрольной, – с усмешкой подтвердил Тальсгар.       – Ладно, – смилостивился целитель, – забирайте. Списать на контрольной – это святое.       – А можно, я здесь останусь? – взмолился Дивад.       – Иди, герой, иди, – ласково посмотрел на него целитель. – Как вампиров бить – так первый, как на зачистку шахты – так первый, а как контрольную писать – так в кусты? Иди, солдат, учись.       Он ушёл. Дивад спустил ноги с кровати, нагнулся и вытащил из-под неё сапоги.       – А тебя куда ранили-то? – полюбопытствовал Тальсгар.       – В ногу, – ответил он, начиная наматывать обмотку. – Когда на зачистку шахты пошли, гончая смерти зацепила. Видимо, дыма надышавшаяся была, неподвижно лежала, я её не заметил и едва не наступил.       – А я думал, тебя вампиры покусали! – воскликнул Тальсгар с таким неприкрытым разочарованием в голосе, что от хохота раненых мигнули магические светильники.       Дивад посмотрел на него с усмешкой:       – Покусанные в соседней палате, дальше по коридору. Только не уверен, что их отдадут.       – А хоть правда, что говорят, что среди вампиров был сам лорд замка Волкихар?       На этот раз один магический светильник взрыва хохота не пережил.       – Если он и был, – Дивад натянул второй сапог, – то нам не представился, – он встал, припадая на левую ногу, завернулся в меховой плащ, взял на плечо свой вещевой мешок и отдал короткий поклон сослуживцам. Те проводили его возгласами одобрения.       И только когда они вышли из замка во внутренний двор и аккуратно закрыли за собой массивные двери, то, не сговариваясь, посмотрели друг на друга и расхохотались.