Не дай ему уйти

      В Коллегии старшеклассники несказанно обрадовались Диваду, взяли его в плен и поволокли в мужское крыло, Бьорн и Берг тут же организовали сбор денег и помчались затариваться выпивкой. Арнульв, сложив один и один, пошёл договариваться о том, чтобы контрольную по полифонии перенесли. Когда Ливия уже поднялась к себе в комнату и переоделась, появилась Эдис и сообщила, что мастер Эстьер переносить контрольную отказался.       – Завтра будет весело, – хихикнула Мьяда. – Полифония же первым уроком.       На ужине Дивада не было – Ливия лишь увидела, как Ураг забрал для него порцию жаркого и кружку компота и унёс. После ужина старшеклассники потянулись к себе отмечать, Ливия посидела в библиотеке, дочитала «Размышления о Древних Свитках», а потом, повинуясь необъяснимому наитию, заглянула в свою аудиторию.       Дивад был там. Сидел за первой партой, придвинув к себе свечу, и читал. Ливия замерла у входа, чувствуя, как у неё губы сами расползаются в глупую и счастливую улыбку – и хорошо, что она не успела зажечь свечу, и Дивад не видит её лица. Он, услышав, что кто-то вошёл, обернулся и прищурился, всматриваясь в темноту. Ливия усилием воли согнала с лица улыбку и подошла к нему.       – Извини, – тихо сказала она, – я думала, ты с мастером Виармо чай пьёшь. Или со всеми сидишь…       – Мастера Виармо нет, – он сдвинулся, освобождая место рядом с собой. – Мастер Анжело сказал, что его днём вызвали в Синий дворец, и он до сих пор не вернулся. А пьянки я не люблю. Одно дело немного выпить и посидеть с хорошей компанией, но имперцы и бретонцы уже разошлись, а норды уже в стельку, и это…       Ливия села рядом с ним.       – Неприятно? – подсказала она, увидев, что он пытается подобрать слова.       – Не только. Когда человек сильно напивается, он… Он становится другим, не собой. Может быть, это только моё восприятие…       – Вовсе нет, – покачала она головой. – Когда кто-то напивается, он отдаёт себя во власть Сангвина, и чем сильнее опьянение, тем больше он впускает в свою душу даэдра. То есть наши норды сейчас в какой-то степени – это Сангвин, и он направляет их поступки.       Дивад с любопытством смотрел на неё.       – Что-то похожее, – признался он, – говорили маги о вампирах. Что вампиризм – это просто болезнь, при которой организм может усваивать некоторые вещества только из крови. И вампиры вынуждены пить кровь, потому что без неё они умрут. Но со временем развивается пристрастие к крови, и они начинают пить кровь не потому, что это необходимо, а потому что им нравится. И тогда они перестают быть людьми, и место их души занимает Молаг Бал.       – Поэтому они и считаются нежитью? – догадалась Ливия. – Потому что мне рассказывали, что нежить они из-за того, что у них сердце не бьётся…       – Всё у них бьётся, – усмехнулся Дивад. – Это у драугров не бьётся. А вампиры физически как мы – и дышат, и едят, и… И всё остальное.       Они замолчали. Красноватый, колеблющийся свет свечи падал на конспект, исписанный торопливым, но чётким почерком. Наверно, надо уйти и не мешать, но так хотелось сидеть здесь, рядом с ним, смотреть на его конспект, на его руки, на этот свет свечи и никуда не уходить…       Дивад шевельнулся, поколебался, а потом Ливия почувствовала, как его рука осторожно обнимает её плечи. Мгновение – словно бы он ждал, не отодвинется ли она – а потом так же осторожно притянул к себе. Ливия прижалась к нему боком и положила голову ему на локоть, почти уткнувшись носом в его рубаху, ещё сохранившей запах доспехов, сосновой смолы и дыма. Огонь свечи выхватывал из темноты его руки – обветренные, шелушащиеся от мороза, с длинной царапиной на левом запястье. Она провела по ней пальцем.       – Это тебя тоже вампиры? – тихо спросила она, боясь нарушить тишину, обнимавшую их.       – Нет, – так же тихо засмеялся он, – это на учениях. Загнали нашу центурию в лес, лес взяли в осаду, и нам сказали выбираться. Ну мы зарылись в снег и под снегом выползли из леса. Никто и не заметил. Надо было видеть их рожи, когда мы в полном составе явились к трибуну, а нас всё ещё пытались высмотреть в лесу. А это я о сук поцарапался, когда полз.       Где-то далеко орали выпивохи, ветер то завывал на улице, то затихал, а её обнимал Дивад – тёплый, родной и такой близкий…       – А потом нам ещё артефакт приказали охранять. Ну как артефакт. Трибун нашёл валун, на нём краской написал, что это артефакт, даже печать свою поставил, и приказал в течение двух часов не допустить, чтобы он достался неприятелю. А нас три десятка, а отбирать «артефакт» должна была центурия. Соотношение сил, сама понимаешь, не в нашу пользу. А вокруг ровный берег, укрепление строить не из чего…       – Уйти и с собой унести, – предложила Ливия, с интересом ожидая продолжения.       – Тяжёлый слишком, движение бы замедлил, и нас бы настигли. Так мы нашли похожий камень, на нём написали, что это артефакт, а настоящий «артефакт» откатили в сторонку и снегом присыпали, чтобы надписи и печати видно не было. На нас напали, мы пооборонялись, нас, естественно, выбили, взяли тот валун и поволокли к трибуну. А мы отбить пытались. А через два часа они доволокли валун, подкатывают трибуну, а мы и докладываем, что задание выполнено и что артефакт сохранён…       Ливия рассмеялась:       – Весело у вас было, – она потёрлась щекой о его руку.       – Не то слово, – он осторожно погладил её по волосам, пробежался пальцами по причёске, и Ливия почувствовала, что он ковырнулся в ней.       – Эй, что ты делаешь?       – Шпильки вытягиваю, – он с трудом сдержал смех.       – Верни сейчас же! Ты знаешь, сколько времени надо, чтобы уложить всё это?..       – А потом нашей центурии, – как ни в чём не бывало, продолжил Дивад, – сказали скрываться от остальных центурий. Берег, место ровное, прятаться негде…       – Вы опять зарылись в снег, – Ливия, не вылезая из его объятий, попыталась отобрать у него свою шпильку.       – Нет, – он отвёл руку с зажатой в ней шпилькой, – мы ходили за ними по их следам. Наблюдатели на вышке, говорят, угорали!..       В дверь что-то тяжело стукнуло, из коридора послышалась пьяная ругань. Ливия и Дивад замерли, переглянулись, не сговариваясь, задули свечу и нырнули под парту. В это же мгновение дверь с грохотом распахнулась.       – Дивад, выходи, подлый трус!.. – проорали голосом пьяного Тальсгара.       Дивад поспешно сдёрнул с парты свой конспект.       – Я же знаю, что ты тут, вампирья морда! – икнул Тальсгар. – Я тебя слышал!       – Надо… ик… под партой поискать! – предложил не менее пьяный голос Сарнира.       Стук, шуршание, снова стук.       – Под этой нету…       – А под этой?       – А под этой сам ищи, она дерётся…       Стук, грохот опрокинутой скамейки, проклятия.       Дивад осторожно выглянул, затем подтолкнул Ливию в сторону прохода. Она выдернула из его руки свою шпильку, и беглецы по-пластунски выползли из-под парты и так же ползком пробрались между партами и стеной, противоположной той, около которой сильно шатающиеся Тальсгар и Сарнир выясняли, под какой партой они уже смотрели, а под какой – нет. Дождавшись, когда они отвернутся, выскользнули в коридор, в котором не горел ни один светильник и было темно хоть глаз выколи.       – И куда теперь? – с трудом сдерживая смех, прошептала Ливия, засунув шпильку в причёску и нащупывая руку Дивада, чтобы не потеряться.       Совсем рядом в темноте зашуршало.       – Хто тут? – спросила темнота голосом пьяного Гейлира.       – Ты, – сообщила ему Ливия.       Темнота подумала и уточнила:       – А ты?       – А меня тут нету.       То ли Гейлир удовлетворился ответом, то ли задумался, что ответить, но он замолчал. Ливия и Дивад времени зря терять не стали и на цыпочках отошли от него.       А вот за поворотом их ждала засада. Стоило им завернуть за угол, как они услышали недалеко впереди пьяные голоса и заметили покачивающийся огонёк свечи. И увидели, что дверь одного из преподавательских кабинетов чуть приоткрыта, и из щели в коридор пробивался неяркий беловатый свет.       – По-моему, это кабинет мастера Виармо, – присмотревшись, решил Дивад.       – Может, – застеснялась Ливия, – не надо его беспокоить?       – Мне не хочется общаться с нашими пьяницами, – даже по его голосу было слышно, как он поморщился. – А мастер Виармо не выставит за дверь.       Они прокрались к кабинету. Дивад постучал, дождался разрешения войти, открыл дверь – и в это время в коридоре раздались пьяные вопли – видимо, в тёмном коридоре на фоне светлого пятна его успели рассмотреть. Дивад мгновенно втащил Ливию за собой в кабинет, захлопнул дверь и торопливо извинился. Беглецы поспешно осмотрелись и одновременно метнулись прятаться за большой книжный шкаф, стоявший слева от двери – больше было негде. Ливия только успела заметить в свете магического светильника, что мастер Виармо, одетый по-уличному, вынимал из сумки какие-то свитки. Да в воздухе стоял резкий запах сердечных капель.       В дверь постучали. Дивад и Ливия, прижавшись друг к другу и вжавшись в стенку, почти перестали дышать.       – Войдите, – ровным голосом разрешил мастер Виармо.       – Извините, мастер, добрый вечер, мастер, – Хвита говорил замедленно, но относительно связно. – А мы тут видели… То есть, Дивад у вас?       – Нет, Дивад не у меня, – всё так же спокойно ответил глава Коллегии.       – Но мы видели, он сюда зашёл…       – Сюда заходил только я. Дивада, можете сами посмотреть, здесь нет.       – Да?.. Тогда извините, мастер… До свидания, мастер…       Дверь закрылась. Беглецы перевели дыхание. Из коридора послышались голоса.       – Я же видел, – заплетающимся языком вскричал Бьорн, – он сюда зашёл!       Ливия и Дивад снова замерли.       – Нету его там, – не очень уверенно возражал Хвита, – я сам видел… То есть не видел… В смысле, видел, что его не видел…       Судя по звуку шагов, преследователи ушли. Ливия и Дивад выдохнули и с опаской выбрались из-за шкафа. Мастер Виармо смотрел на них непривычно сурово, так что Ливия с трудом удержалась, чтобы не спрятаться Диваду за спину.       – Извините, мастер, – повинился Дивад. – Нам больше было некуда…       Мастер Виармо смерил его с ног до головы взглядом.       – Живой, – сухо констатировал он. – И если бегаешь, то хотя бы относительно здоровый. Это не может не радовать. Прошу, – он положил на стул сумку со свитками и рукой указал в сторону двери, ведущей в приватный кабинет. Ливия и Дивад неуверенно переглянулись, но ослушаться не посмели.       По центру маленького приватного кабинета, застеленного мягким ковром вишнёвого цвета, стоял круглый резной стол с четырьмя креслами вокруг. Глава Коллегии поставил на него магический светильник, взял со стеллажа бутылку вина и три тонких серебряных кубка, выставил их на стол, вскрыл бутылку, разлил вино по кубкам и сел в одно из кресел. Ливия и Дивад, повинуясь его жесту, устроились в креслах напротив, не осмелившись, однако, взять угощение.       – А теперь объясни мне, – мастер Виармо в упор посмотрел на Дивада, – что за ужасы мне тут рассказывают про тебя?       – Какие ужасы? – не понял Дивад.       – Самое безобидное из того, что я услышал от твоих одноклассников, это что тебя покусал вампир. Остальное мне страшно и вспоминать. Я не смог даже выяснить у них, за здравие они пьют или за упокой.       Ливия во все глаза смотрела на мастера Виармо, только сейчас обратив внимание и на усталый вид, и на тщательно скрываемую нервозность в голосе. И вспомнила запах сердечных капель в кабинете. Глава Коллегии, оказывается, не злился на них за столь бестактное вторжение на его территорию. Он тревожился за ученика. И тревожился настолько, что его волновало только одно – жив он или нет. Всё остальное уже было второстепенно.       – Мастер, – скривился Дивад, – да они все там в стельку. Они что угодно сейчас наговорить могут.       – Они и наговорили, – мастер Виармо посмотрел в свой кубок, почти залпом выпил его и потянулся за бутылкой, чтобы налить ещё. – Но мне откуда было знать, что правда, а что нет? Про вампиров уже несколько часов судачит весь город. Плюс в Синий дворец сообщили, что вернулась именно восьмая центурия и что есть погибшие. И после таких новостей я возвращаюсь в Коллегию и вижу, что старший класс пьян в дым, тебя среди них нет, а на вопрос, где ты, получаю ответ, что тебя загрызли вампиры.       Ливия вздрогнула. Будь она на месте мастера Виармо, она бы тоже заработала сердечный приступ.       – Я собирался подойти в Мрачный замок, но вы… очень вовремя пришли, – он вылил себе остатки вина, убрал уже пустую бутылку под стол, на несколько мгновений прикрыл глаза и глубоко вздохнул: – Ну что, давай за возвращение, – он поднял кубок. – Вы пейте, вино хорошее. Я бы предложил, конечно, чаю, но чтобы его заварить, нужно или растапливать камин, или идти на кухню и греть воду там. Камин раскладывать долго, а в коридоре вас пасут.       – Пасут только Дивада, – тихо уточнила Ливия. – Я могу сходить…       – Сидите, Ливия, – остановил её мастер Виармо. – Кто знает, что им в пьяном угаре взбредёт в голову. Дивад, рассказывай уж, что у вас там приключилось…       Ливия, потягивая сладковатое с кислинкой вино, слушала, как Дивад рассказывает и про деревню, и про то, как они искали по заснеженному побережью все выходы шахты, и как щит к щиту встречали вампиров. Да, если знать всю обстановку, становилось понятно, что ничего жуткого легионерам не грозило – у восемнадцати вампиров, отравленных дымом, зажатых между выходом из шахты и плотным строем легионеров, шансов не было. Да, любой вампир гораздо сильнее человека, но восемнадцать к трём сотням – слишком неравное соотношение даже для вампиров. Но это если всё это знать. А не знать – и наслушаться в городе про сотню вампиров, которые уничтожили целую деревню и центурию в придачу, узнать, что в восьмой центурии есть погибшие, а потом прийти в Коллегию, где пьяные ученики утверждают, что Дивада разорвали вампиры…       В дверь кабинета постучали. Дивад напрягся.       – Мастер Виармо, вы есть?       Голос принадлежал кому-то из преподавателей, ведущих индивидуальные занятия не то в среднем классе, не то в младшем.       – Есть, – глава Коллегии поднялся и вышел навстречу посетителю. – Ведомость? Благодарю вас. Скажите, пожалуйста, в коридоре есть кто-нибудь?       – Никого, пусто.       – Благодарю вас.       Проводив посетителя до двери, он вернулся в кабинет, сел в своё кресло и заглянул в свой кубок, уже пустой.       – Ливия, – попросил он, – будьте добры, подайте мне вторую бутылку… А хотя не надо, – передумал он, – вы сейчас уйдёте, и я глотну чего-нибудь покрепче, – он посмотрел на Дивада и посоветовал: – Пошёл бы ты полежал. Не с твоей ногой бегать сломя голову.       Они намёк поняли, допили последние глотки вина и встали.       – Спасибо, мастер, что спрятали нас, – поблагодарил Дивад, уже открыв входную дверь и пропуская Ливию вперёд.       Глава Коллегии серьёзно посмотрел на него:       – Поправляйся.       В коридоре было темно, тихо и пусто. На них никто не бросался.       – А как ты в свою комнату проберёшься? – спохватилась Ливия. – Тебя же там перехватят. Да и в комнате найдут.       – Попрошусь к Яфару и Хассану, они вдвоём живут, у них одна кровать свободная.       Ливия представила, как они будут пытаться незаметно пройти по мужскому крылу через толпу пьяных старшеклассников…       – Их комната близко от лестницы, – он понял её сомнения, – может быть, сумеем проскочить.       Они тихо и почти на ощупь добрались до лестницы, ведущей на второй этаж. Там никого не было. На лестничной площадке общежития тоже было пусто, однако со стороны комнат старшеклассников доносились пьяные выкрики и смех, да и в коридоре, освещённом одной свечой, кто-то шуршал. Беглецы, прижимаясь к стенам, прокрались налево, где располагались комнаты младшеклассников, Дивад на ощупь отсчитал третью дверь и постучал.       Ему открыл встрёпанный Яфар со свечой в руке, увидел Дивада, усмехнулся и, не задавая вопросов, пропустил приятеля внутрь. Дивад на прощание кивнул Ливии, и Яфар закрыл за ним дверь. Ливия развернулась и направилась назад к лестнице.       Всё, хватит на сегодня приключений. Спать.       А когда она в своей комнате расплетала причёску, то недосчиталась одной шпильки. Утром она закрепляла узел тринадцатью шпильками, сейчас на тумбочке лежало только двенадцать. Она тщательно прощупала волосы, прочесала их, но тринадцатая шпилька так и не нашлась.       Интересно, она сама где-нибудь выскочила, или это Дивад всё же умудрился стащить? Ливия хихикнула. Может, обвинить его завтра в пьяном дебоше, краже шпилек и потребовать компенсацию?..