Не дай ему уйти

      А назавтра Арнульв обрадовал одноклассников, что через три дня грядёт праздник Сердца, и они, как старший класс, должны написать пьесу о любви и поставить её в городском театре.       – Что ж ты ещё позже не спохватился? – вскричал Сарнир. – Ты хочешь, чтобы мы за три дня и пьесу сочинили, и отрепетировали её?!       – И ты думаешь, – поддержал его Гейлир, – мы сегодня в состоянии после вчерашнего?       – Придётся, – огорошил их Арнульв, – старший класс Коллегии всегда что-то ставит. Я знал об этом, но мне всё казалось, что шестнадцатое Восхода Солнца ещё далеко, а сегодня сообразил, что уже во фредас.       Ребята схватились за головы.       – Повесить тебя мало, – с чувством сообщил ему Берг.       – Мало, – согласился староста. – Значит так, после обеда собираемся… Давайте в аудитории, где литературу читают… Сарнир, Висенте, – он быстро бегал глазами по одноклассникам, – Ливия…       – У меня занятия с мастером Спинолой, – попыталась отбиться она.       – Иди к нему и переноси, отменяй – что хочешь, но ты нам нужна… Жиро, Эдис… Хватит, наверно. Если кто хочет ещё – подходите, шесть голов – хорошо…       – А двадцать одна, – проворчал Ураг, – бардак.       – Согласен, – кивнул Арнульв, – но делать нечего. И рассола кто-нибудь захватите.       – Ну, и про что будем писать?       За окном светило солнце, его лучи сквозь окна проникали в аудиторию и согревали её, так что шестнадцати ребятам, собравшимся там, было тепло и светло, а от этого и настроение было вполне радужным. Особенно у имперцев и бретонцев, у которых не болела голова после вчерашнего.       – Про любовь.       – Это понятно, а именно?       – Про Полидора и Элоизу?       – Про них нам и так все уши прожужжат.       – А что в прошлом году ставили?       – Там было скучно и сопливо, двое влюблённых, которым все мешают.       – А вот не надо, мне понравилось.       – А мне нет, я еле до конца досидел, и то чисто из уважения к ребятам.       – Так предлагаешь теперь про трёх влюблённых писать?       – А третий зачем? Свечку держать? Думаешь, на ощупь не справятся?       – Так… зрителям не видно будет.       – Среди зрителей будут дети, а им это показывать рано. Так что всё должно быть скромно и целомудренно.       – Давайте Дивада на главную роль, он разврата не допустит.       – Я раненый, мне нельзя напрягаться!       – Укуси меня, может, башка трещать перестанет… Ай, чего ты кусаешься?       – Сам попросил…       – Друзья, не отвлекаемся на укусы. Нам про любовь думать надо.       – Не, про любовь – это к девкам.       – Мы ж напишем!       – А нам потом вам в любви признаваться на пяти страницах? Не-е, лучше писать будем мы.       – Ага, мы попроще: дубинкой по голове – и в постель.       – Мы же можем ответить! Топориком по самому ценному у мужчины…       – Эй, на самое ценное попрошу не покушаться!       – Самое ценное у мужчины – это ум, а не то, что ты прикрываешь!       – Друзья, не отвлекаемся…       – Дайте рассолу…       – Выпили уже весь, только маринад от капусты остался.       – Дайте хоть его…       – Друзья, не отвлекаемся на рассол… Хотя дай и мне глотнуть.       – А давайте дракон похищает героиню, а герой её спасает.       – А она сидит в темнице и ни хрена не делает?       – Нет, она страдает и плачет.       – Нужное занятие, да.       – А давайте героя похищают, а героиня его спасает?       – А он страдает и плачет?       – Нет, он крутит шашни с драконихой.       – А-а… Э-э… Ты разницу в размерах представляешь, да? Он же там у неё целиком поместится, и ещё место останется.       – Предлагаю выкинуть отсюда всех нордов, у них мозги только в одном направлении работают.       – А любовь, по-твоему, для чего нужна? Вот для этого и нужна. Чтоб спиногрызов плодить.       – Нет, она нужна, чтобы мир стал лучше и красивее.       – А спиногрызов не надо?       – А спиногрызов после свадьбы.       – Так давайте напишем после свадьбы!       – А кому это будет интересно?       – Ха! А кому это будет не интересно?       – А давайте сначала герой признаётся героине в любви…       – На пяти страницах…       – А потом дубинкой по голове и в постель!       – А детей куда? Предупредить зрителей, чтобы глаза им закрывали?       – Так постель можно… за занавесом.       – А так не интересно!..       – За интересным иди в бордель, там за определённую плату даже поучаствовать разрешат.       – Дайте рассолу…       – Друзья, возвращаемся к нашим возлюбленным…       – Ну что, героя похищают, он признаётся драконихе в любви?..       – На пяти страницах…       – А потом приходит его благоверная и спасает его...       – От дракона, который собирается намылить ему шею…       Леоне встал, прокашлялся, опустился на колени перед дверью и воздел руки к потолку:       – О прекрасная моя дракониха. Как ярко блестит твоя золотая чешуя, как полыхают небесным огнём твои алые очи, как вздымаются от волнения твои прелестные перси… Приди ко мне в мои жаркие объятья, мы сольёмся с тобой в экстазе любви…       Дверь открылась, и на пороге появился мрачный Ураг.       Мгновение тишины – и аудиторию сотряс дружный хохот. Леоне, оскорблённый до глубины души, вскочил с колен.       – Слышь, нордская морда, – орк хмуро глянул на Тальсгара, – ты куда дел «Анналы Драконьей стражи»?       – В библиотеку вернул, – икнул, давясь от хохота, Тальсгар, – третий стеллаж…       – Ты следующий раз на место ставь, – недовольно буркнул Ураг, разворачиваясь и закрывая за собой дверь, не обратив никакого внимания на реакцию одноклассников на его персону.       – Это гениально, – простонал сквозь смех Висенте.       – Это идея, – согласилась с ним Ливия.       – И ты про это подумала?       – Да, только в более… целомудренном варианте.       – Ребята, вы про что?       – Про пьесу. Кто там хотел после свадьбы? Вот и будет после свадьбы.       – И постель будет? – обрадовался Хвита.       – Будет, – кивнула Ливия, – а ты – в главной роли…