Не дай ему уйти

      За ужином к Ливии подсела Петрея и заговорщицким шёпотом спросила, будет ли она гадать сегодня на суженого.       – Двойное полнолуние, – воодушевлённо перечисляла она, – Секунда взошла раньше Массера, они почти соприкасаются. Условия совсем идеальные, и день какой!       Валерия, сидевшая рядом, навострила уши и пододвинулась ближе. Ливия взяла с тарелки варёное яйцо и неторопливо принялась его очищать.       Настроение у неё было грустное. Она не хотела себе в этом признаваться, но она ждала от этого дня чего-то… Чего, она сама не знала. Нет, она отдавала себе отчёт, что Дивад не придёт к ней признаваться в любви, не поцелует, и никаких подарков от него она тоже не ждала. Хотелось, наверно, просто погулять вместе по улицам, или посидеть в таверне, да хоть на кухне поговорить о чём-нибудь и послушать тишину. Или его музыку. Но её мечтам не суждено было сбыться – в таверне, куда они пришли всем классом после театра, Дивада перехватил какой-то бретонец со шрамом на подбородке, они обменялись рукопожатием, недолго о чём-то переговорили и ушли. И больше Дивад не вернулся. И гадать в таком настроении… Почему нет?       – Вы сдурели? – вытаращила глаза Луаффин – данмерка со среднего класса. – Сегодня же день вызова Сангвина! Вы вместо суженого Сангвина можете вызвать!       – Что? – тут же подскочил Бьорн, сидевший за соседним столом. – Кто сказал «Сангвина»?       – Тебе показалось, – со всей возможной честностью в голосе разочаровала его Ливия. – Мы про пингвинов говорим. Слышал, около солитьюдского маяка видели стаю?       – Они туда каждую зиму с Атморы заплывают, – разочарованно махнул рукой Бьорн. – Нашли диво, – и он вернулся к тушёной тыкве с горохом. Девушки перевели дух.       – Сангвин, – прошептала Валерия, оглянувшись на парней за соседним столом, – это не страшно. От него можно вином откупиться. Был бы Молаг Бал какой, или Боэтия – с ними да, лучше не связываться.       – А вы как собираетесь гадать? – полюбопытствовала Розали со среднего класса.       – Может, – предложила Луаффин, – выйдем на улицу и имя будем спрашивать?       Петрея фыркнула:       – Они назовут какого-нибудь Свена или Бьорна, – она невольно скосила глаза на Бьорна, чтобы убедиться, что он не услышал. – А зачем мне Свены или Бьорны? Мне бы Мариуса какого-нибудь, или Тиберия…       – Ну так мы будем спрашивать у имперцев, – нашла выход Валерия.       – Я в прошлом году спрашивала бретонцев, – поморщилась Розали. – Один сказал «Дж'Кур», а другой – «Сидящий-в-Болоте»…       Девушки рассмеялись.       – Мы в Чейдинале, – вспомнила Ливия, – на кладбище ходили духов вызывать.       – О, давайте и мы сходим, – воодушевилась Валерия.       – Чтобы вызвать духа, – просветила её Луаффин, – нужно стать босыми ногами на могилу и быть одетыми в одну нижнюю сорочку.       Девушки без энтузиазма посмотрели друг на друга. Перспектива зимой ходить по кладбищу раздетой не воодушевила никого.       – Можно ещё через зеркало духов вызывать, – предложила Ливия.       – Тогда мы точно вызовем Сангвина, – Луаффин в последний момент спохватилась, что за соседним столом сидят парни, и на последнем слове понизила голос.       – Мы ему нальём, – отмахнулась Валерия, – и он от нас отстанет.       – Кому? – подскочил Бьорн, услышав волшебное слово «нальём».       – Пингвину, – объяснила Ливия. – Мы думаем, может, поймать пингвина, чтобы он у нас жил. Мы бы налили ему небольшой прудик, рыбы бы ему запустили…       Девушки изо всех сил пытались не расхохотаться. Бьорн посмотрел на них как на сумасшедших, покрутил пальцем у виска, выказывая этим всё, что он думает о затее поселить в Коллегии пингвина, и отвернулся к своему столу.       – Нельзя вызывать духов, где люди живут, – напомнила Луаффин, с трудом перестав хихикать.       – Мы в баню можем зеркало отнести, – нашла выход Петрея.       – Перед зеркалом тоже нужно стоять в одной сорочке и босиком.       – В бане всё-таки теплее, чем на кладбище, – утешила девушек Розали. – К тому же её можно немного протопить.       – За лишний расход дров нас по головке не погладят, – возразила Ливия.       – А банный день у нас завтра…       – А завтра уже не будет двойного полнолуния, – мотнула головой Петрея. – Так что гадать нужно сегодня.       – Да ладно, – отмахнулась Валерия. – Мы же не полночи голыми стоять будем. А немного можно и потерпеть.       – Отлично, – Петрея обрадовалась, что решение принято. – Ливия, мы с тобой, давай, зеркало из помывочной перетащим…       – А я бутылку вина захвачу, – прошептала Розали, – для Сангвина.       – Может, лучше чего покрепче? – засомневалась Луаффин. Задумалась, вздохнула и предложила: – У меня суджамма есть.       Девушки испуганно бросили взгляд на парней за соседним столом, однако те волшебного слова «суджамма», к их облегчению, не услышали.       – Соли ещё надо взять, – Ливия припомнила, как они с Каро когда-то гадали на зеркале, – золы и свечку.       – Соль с золой я принесу, – вызвалась Розали. – А свечи и так у всех будут.       – Вот и отлично, – кивнула Петрея. – Только подождём часик, пока все расползутся по своим комнатам. А то будут спрашивать, куда мы на ночь глядя с зеркалом, свечками и суджаммой собрались.       – Пингвина ловить, – объяснила Валерия, и девушки расхохотались.       Ждать пришлось не час, а все два, потому что младшеклассники устроили на заднем дворе войну со снежками и возведением баррикад, не смущаясь, что снег в такой мороз не лепится. Баррикады они поливали водой, так что после того, как сражающиеся стороны разошлись, задний двор представлял собой сплошной каток. Ливия и Петрея, нёсшие зеркало, поскользнулись несколько раз, после чего посыпали дорожку от Коллегии к отхожим местам песком, а к бане, которая стояла чуть в сторонке, просто проползли, решив, что если они посыплют дорожку и к ней, то этим привлекут ненужное внимание. В бане было не намного теплее, чем на улице, так что они, установив зеркало в парной, принесли ещё и жаровню с углями. А вскоре к ним присоединились и Луаффин, Розали и Валерия. Девушки насыпали вокруг зеркала круг из соли, смешанной с золой, установили перед ним свечу и долго решали, что делать с суджаммой – то ли её плеснуть на пол, то ли смочить ею соль и золу, то ли просто оставить рядом с зеркалом. В конце концов они налили её в рюмку, которую поставили около зеркала, а кувшин задвинули подальше на полку – мало ли, чтобы Сангвин не увидел и не оприходовал сразу всё.       – Ну что, – Петрея не без опаски покосилась на зеркало, – кто первый?       Девушки нерешительно посмотрели друг на друга.       – Давайте я, – Ливия принялась стаскивать кухлянку. Ей было страшновато, но идея с зеркалом была её, а потому она посчитала, что и идти первой нужно ей.       – А ты гадала уже так? – запоздало полюбопытствовала Розали, наблюдая, как она, бросив кухлянку на пол, принимается снимать сапоги.       – Да, – она сдержала себя, чтобы не начать дрожать сейчас. – Там сначала страшно смотреть, призраки летают, мертвецов можно увидеть. Главное, не испугаться и не закрыть глаза или не отвернуться, тогда ничего не получится, – она развязала завязки штанов. – А потом можно увидеть или лицо, или какую-то картинку, которая укажет на суженого.       – А ты видела кого-нибудь?       – Нет, – штаны, а вслед за ними и тёплая шерстяная рубаха полетели в общую кучу. – Один раз я ничего не увидела, а один раз видела море и пляж.       – На моряка, наверно, – решила Луаффин.       Ливия пожала плечами, просунула язык между зубами, чтобы не стучать ими, осторожно переступила защитный круг, стала перед зеркалом, чувствуя, как у неё от волнения колотится сердце, коснулась рукой стекла и произнесла:       – Покажись мне, мой суженый, покажись мне, жених мой желанный, сквозь завесу мира позволь увидеть тебя.       Девушки затаили дыхание.       Сначала ничего не происходило, но потом в зеркале стали метаться какие-то тени, сначала невнятные, потом более чёткие. Вокруг Ливии словно бы сгустилась тьма, тени приняли очертания призраков, круживших вокруг и пытающихся вырваться сквозь защитный круг. Где-то вдалеке прошёл мертвец, ещё один вышел к ней, посмотрел на неё запавшими глазницами. Ливия сглотнула, удержавшись, чтобы не зажмуриться. К её ногам подкатился череп, потом ещё один. Прошёл скелет, старательно баюкая свою отвалившуюся руку. А потом впереди показался толстый мужчина в одной набедренной повязке и расхистанной рубахе; на его голове торчали два рожка, длинные эльфийские уши подёргивались, словно бы отгоняя невидимых мух, а с клыков капало вино. Сангвин покачнулся, пьяно отсалютовал ей рюмкой суджаммы, в один глоток выпил её, и… всё исчезло. Пропали призраки и покойники, вокруг Ливии простёрлась песчаная пустыня, а из горячего марева один за другим выступали верблюды с темнокожими всадниками, одетыми в белые одежды и с лицами, замотанными куфиями. Ливия лихорадочно вглядывалась в них, но не находила того, кого искала. Всадники всё появлялись и появлялись, и вся пустыня уже, казалось, была заполнена ими. А потом из-под одной куфии на неё глянули такие знакомые чёрные глаза. Ливия попыталась броситься к нему, но смогла лишь протянуть руки. Всадник улыбнулся – даже по глазам было видно, что он улыбается – наклонился к ней, легко поднял её и посадил перед собой в седло. Все остальные всадники тут же исчезли, пустыня снова стала безлюдной, только они вдвоём покачивались на верблюде, и её обнимали сильные руки Дивада. И было тепло-тепло, уютно и солнечно…       Видение рассеялось, и Ливия обнаружила себя стоящей в холодной парной перед пустым уже зеркалом, в котором отражались лишь горящая свеча, полки, тазы, задвинутые в угол, да девушки, напряжённо наблюдавшие за ней.       – Ну как? – почти хором воскликнули они.       Ливия попыталась ответить, но поняла, что закоченела так, что с трудом может двигаться, так что она лишь кивнула и поковыляла по ледяному полу к своей одежде. И только успела заметить, что рюмка, которую они наливали Сангвину, пуста.       – Ты его увидела? – нетерпеливо спрашивала Петрея, пока Луаффин проверяла и подновляла защитный круг и подливала в пустую рюмку суджаммы. – По твоему лицу видно, что ты его увидела! Кого?       – Я не видела лица, – честно сказала Ливия – признаваться, что она узнала Дивада, она не стала. – Я в пустыне была, и было много всадников на верблюдах. У них у всех лица были закрыты. И один из них взял меня к себе в седло…       – Это ты Хаммерфелл, наверно, видела! – воскликнула Петрея. – А у нас Дивад из Хаммерфелла! И ещё Яфар. Но на Яфара Рона глаз положила, так что лучше его не трогать. И ещё Хассан редгард, но он местный, из Солитьюда. Ливия, так может, Дивад твой суженый, а?       – Вы только ему этого не говорите, – взмолилась Ливия. – А то испугается и будет бегать от меня, как Яфар от Роны.       Девушки рассмеялись и клятвенно заверили её, что никому, никогда и ничего.       – Ладно, – Луаффин решительно сбросила плащ. – Сейчас я.       Она быстро разделась, ступила в защитный круг, коснулась зеркала и произнесла ритуальную фразу на данмерике. И застыла, неотрывно глядя в зеркало, а внутри защитного круга медленно стала сгущаться тьма.       А когда она рассеялась, и замёрзшая Луаффин бросилась к своей одежде, вид у неё был задумчивым.       – Странно там всё, – поделилась она, стуча зубами и спешно натягивая шерстяную рубаху. – Я Виндхельм видела. Только он был… Не знаю, как это описать. Неприятный. Там все данмеры жили в отдельном районе, самом грязном, и их все ненавидели. Я знала, что искать нужно в том районе, я искала… но не нашла.       – Ничего, – утешила её Валерия, – зато ты теперь знаешь, где искать. Теперь я.       Она убедилась, что защитный контур цел, налила суджаммы в снова пустую рюмку, разделась, стала перед зеркалом и произнесла ту же фразу, что до неё Ливия.       А когда она вывалилась из рассеявшейся тьмы, вид у неё был непередаваемый.       – Вы только не говорите никому, – попросила она, поспешно одеваясь. – Я Ромилия видела, ну, этого, из старшего класса. Только я не знаю… Мы с ним пару раз, ну… того… ну, вы поняли, но я не думала про него вот прямо так серьёзно…       – Он толковый, – заверила её Петрея, в свою очередь раздеваясь. – Иногда может упереться рогом, но нормальный. Так что бери, не прогадаешь.       У Петреи, когда всё закончилось, лицо было разочарованным.       – Я не хочу замуж за танцора! – в сердцах бросила она. – Они же за каждой юбкой бегают! Ливия, Валерия, вы помните… а, впрочем, неважно, из наших он, из Коллегии танцоров. Но он мне… Нет, наверно, нравится, они там все милашки, но… Был бы музыкант, но идти за актёра или за танцора… Он же любовницу на следующий день после свадьбы заведёт!       – А может, нет? – возразила Ливия. – Не все же танцоры бегают по любовницам.       – Ты сама веришь в то, что говоришь?       – Верю, – серьёзно кивнула она. – Люди разные бывают.       – Вот и иди замуж за танцора! А я нормального поищу!       Она расстроенно отвернулась.       – Ты же не обязана выходить замуж за того, – утешила её Ливия, – кого показало тебе зеркало. Суженых может быть несколько, а гадание показывает только одного из них.       – Того, кто ближе, – подсказала Розали, стаскивая с себя одежду.       – Спасибо, – вздохнула Петрея.       Розали стояла перед зеркалом дольше всех.       – Я Анвил видела, – отчиталась она, одеваясь и стуча зубами. – Я там никогда не была, но я знала, что это Анвил. Там озеро ещё было, вокруг него алоэ росло, и ещё какие-то белые цветочки. А его я со спины видела. Я знала, что это он, я хотела догнать, чтобы в лицо посмотреть, но не получалось. Он… Это, наверно, бретонец или имперец был, смугловатый такой и темноволосый, и волосы до плеч, ремешком перехваченные. Он ещё в жилете был… И вот что мне делать? – воскликнула она. – Я же в Анвиле никогда не была, у меня там никого нет. Я что, должна ехать через две провинции в чужой город и искать там неизвестно кого? К тому же там талморцы сейчас…       Девушки задумались, не зная, что посоветовать.       – Не обязательно ты должна встретить его именно в Анвиле, – решила наконец Ливия. – Может, он просто родом из Анвила.       – Так как… Где его искать? Спрашивать у всех встречных имперцев и бретонцев, не из Анвила ли они?       – Я думаю, – рассудила Луаффин, – если это твоя судьба, вы встретитесь. А может случиться и так, что тебя занесёт в Анвил. В жизни всякое бывает.       – Это да, – согласилась Петрея.       Когда они тщательно убрали все следы своего пребывания в бане, допили суджамму, которой оставалось на самом дне, и поклялись друг другу никому не рассказывать, что они тут видели и слышали, Ливия поднялась к себе в комнату. Однако там помимо Эдис и Мьяды сидели ещё Осбурх и нордка с младшего класса и занимались тем же, чем совсем недавно Ливия с приятельницами – гадали на суженого. Ливия не стала им мешать, сменила сапоги на сандалии, сняла кухлянку и спустилась на кухню. Там она нагрела кружку воды, подсластила её мёдом, сходила в библиотеку, взяла «Книгу даэдра» – почему-то появилось настроение почитать именно её – и уселась за стол около печки.       Посидеть с книжкой можно было и в библиотеке, и в аудитории, но Ливия надеялась, что сюда может заглянуть Дивад. Вероятность этого была невелика – она не знала даже, может, он уже вернулся и сидит у себя в комнате. А если не вернулся, то не обязательно пойдёт на кухню. А может и вообще не вернуться сегодня. Но… а вдруг?       На кухню периодически кто-то заглядывал. Сначала мастер Спинола зашёл закипятить чайник воды. Наставник похвалил, что карманницу в пьесе она отыграла профессионально, так что он теперь рядом с ней опасается за содержимое своих карманов, забрал чайник и ушёл. Потом заглянули двое младшеклассников, согрели тыквы с горохом, оставшейся с ужина, поели и тоже ушли. Потом забежали среднеклассницы за мёдом, сетуя между собой, что никто из парней не соглашается поменяться амулетами на ночь. Потом Лалла из младшего класса, воровато оглядываясь, умыкнула туесок с солью – Ливия заподозрила, что тоже для гадания, и из солидарности сделала вид, что ничего не заметила.       Она всё же не дождалась. Книга, и без того не сильно толстая, закончилась быстро, кипяток с мёдом тоже. Было уже поздно, клонило в сон, так что она вздохнула, помыла кружку, забрала книгу и тёмными холодными коридорами поднялась в общежитие. А на лестничной площадке второго этажа, еле освещённой оплывшей и догорающей свечой, увидела Дивада, направлявшегося куда-то с одеялом подмышкой.       – Дивад! – с внезапно вспыхнувшей радостью позвала она, и только когда он обернулся, поняла, что не знает, что ему сказать. Поздороваться – здоровались они уже сегодня. Спросить, где он был – она слишком привыкла не совать нос не в свои дела. Сказать, что рада его видеть… страшно…       – Я думал, – улыбнулся он, подходя, – ты уже спишь.       – Нет, я… – она облизнула пересохшие губы, а мысли лихорадочно метались, что бы ему сказать. – А ты… Ты не мог бы… поменяться со мной амулетами… до утра?       Такое гадание Ливия знала – нужно было на ночь поменяться с мужчиной амулетами и загадать, чтобы приснился суженый. Но амулет – это слишком личная вещь, чтобы отдавать его кому-то, и ей бы и в голову не пришло просить его у Дивада, но сходу она не придумала ничего лучшего. Впрочем, Дивад сейчас откажется, и всё будет нормально.       Он посмотрел на неё странным взглядом. Ливия сжалась.       – Извини, – пробормотала она, – я… извини…       Надо было спросить, где он взял одеяло и не осталось ли там ещё одного. Вот почему такая простая мысль пришла ей в голову так поздно?       – Хоть ты можешь объяснить, – спросил он, – для чего он вам понадобился?       – Нам? – не поняла Ливия.       – Ты за сегодняшний вечер шестая, – пояснил он, – кто просит у меня амулет.       – Не могу, – она обречённо покачала головой. – Я могу только поклясться, что не замышляю против тебя ничего плохого и что верну его в целости и сохранности утром.       Он довольно долго смотрел на неё, так что Ливия не выдержала и опустила голову, потом спросил:       – Ты спать уже?       – Да…       Он положил одеяло, которое нёс, на пол у стены и поднялся вместе с Ливией на третий этаж, где располагалось женское крыло. На последней ступеньке он остановился, снова посмотрел на неё, вздохнул, потом снял со своей шеи амулет и протянул ей.       – Бери.       Она сжала стилизованную фигурку всадника во внезапно вспотевшей ладони.       – Спасибо. Я… верну его утром… – она поспешно сдёрнула с себя свой амулет и сунула его Диваду. – Надень его, – предупредила она, – и не снимай.       Он едва заметно пожал плечами, но послушно повесил его на шею и спрятал под рубаху.       На лестничной площадке женского крыла светильник на стене горел ярче, и Ливия только здесь заметила, какой у Дивада усталый и словно бы больной вид.       – Ты заболел? – встревожилась она, протягивая руку и щупая его лоб. Тот был теплее, чем должен был бы быть. Хотя и не горячим.       – Нет, – слабо улыбнулся он. – Просто… день тяжёлым выдался.       – На дело ходил?       Он покачал головой:       – Проверять ездили, – он не сдержал дрожь и зябко обнял себя за плечи. – Заказчик искал наёмников, которые проводили бы его в заброшенную шахту, населённую морозными пауками. Вроде, дело обычное, но он явно что-то недоговаривал, а к тому же он и раньше уже нанимал охранников, и больше их не видели. Метнулись мы к той шахте – и нашли пять трупов. Один случайный – его опознали в ближайшей деревне, как местного, а четыре – наёмники, которые раньше сопровождали нашего заказчика. С перерезанным горлом.       Ливия вздрогнула:       – Заказчик избавился от них, чтобы не платить? – предположила она.       – Да. Ребята взяли его, так что… – он посмотрел в сторону.       – До утра он не доживёт, – спокойно кивнула она.       – До утра, может, и доживёт, но в любом случае ему осталось недолго. Наёмники такого не прощают.       Они постояли, помолчали, потом Дивад словно бы вопросительно произнёс:       – Спокойной ночи.       Ливия испытала разочарование – мог бы и обнять… Мог бы, одёрнула она себя, но не обязан. Это она уже привыкла к хорошему. А может быть, он тоже ждёт от неё, что она его обнимет?       Но… Сделать шаг к нему, обнять… Страшно.       – И тебе спокойной ночи.       Ей показалось, или на его лице тоже мелькнуло разочарование?..