Не дай ему уйти

      Мастер Спинола лёгких путей не искал. Несмотря на свои почти пять десятков лет, он бодро шагал по сугробам – Ливии даже показалось, что он нарочно выбирал снег поглубже, кусты погуще и подъёмы покруче. И при этом не забывал поддерживать светский разговор, делился байками из своей преподавательской жизни и подбадривал Рону, когда та начинала жаловаться, что ей плохо. Рона действительно выглядела не лучшим образом, но мастер Спинола уверял, что бывает и хуже. «Вот когда вы с мастером Виармо начнёте на спор пить, – усмехался он в усы, – кто кого перепьёт, вот тогда вам будет действительно плохо».       Мелколесье, заваленное стволами деревьев, постепенно сменялось нормальным лесом, а по приближении к скалам всё больше становилось камней под ногами. К гряде они вышли, конечно, в самой высокой и малопроходимой её части, но мастера Спинолу это совершенно не смутило.       – Это что, Рона, – утешил он её, когда она сделала попытку осесть в снег. – Вот, помню, лет семь назад мы с мастером Уной с берега Карта на скалы карабкались. Вот это был подъём. А это, – он махнул рукой, – и не заметим, как на той стороне окажемся.       В скалах они заплутали и на противоположную сторону вышли на милларий выше того места, где начиналась тропа. Их взгляду предстал довольно пологий голый склон, усыпанный валунами и острыми обломками скал. Далеко внизу тонкой ниткой вилась дорога, вдоль которой протянулась небольшая деревенька домов на тридцать, а чуть в стороне от неё виднелось здание постоялого двора с длинным рядом лошадиный стойл. Рона молча привалилась к ближайшему камню и сползла по нему в снег.       – Идёмте, Рона, идёмте. Всего ничего осталось. Зато когда спустимся, мастер Анжело угостит нас хорошим вином.       Рона посмотрела на него как на врага народа, но встала и пошла вперёд.       – Вы лучше возьмите правее, – вдогонку крикнул ей мастер Спинола, – этот валун лучше справа обойти.       Ливия посмотрела на валун, который как раз лежал у них на пути. Слева снег был почти полностью выметен ветром, справа же его было по пояс. Рона посмотрела на мастера Спинолу, демонстративно покрутила пальцем у виска и уверенно свернула налево. И через несколько шагов поскользнулась, грохнулась на пятую точку и проехалась сажени две по льду, невидимому под снегом, пока не врезалась в следующий валун.       – Ну вот, – укоризненно покачал головой мастер Спинола, пробившись к ней через сугроб справа и помогая ей подняться. – Я же говорил… Вы не ушиблись?       – Ушиблась, – процедила она сквозь зубы, – на всю голову!       – Это у вас немного другой ушиб. Хотя у нас мастер Эстьер… Лет тринадцать назад он в горы пошёл с одной нашей выпускницей. Тоже упал и ушибся. Вроде бы только плечо стукнул, а потом оказалось, что и всю голову тоже. Вон, осенью у них третий… побочный эффект от того ушиба родился…       На подходе к постоялому двору стали появляться очень странные следы. Прежде всего подножие горы было мало того, что истоптано множеством ног, так ещё на десяток саженей застроено высокими снежными стенами, создававшими подобие лабиринта, местами разрушенного. Около дороги в землю были воткнуты три шеста, на которые были надеты тряпичные мешки, чем-то набитые для придания им круглой формы, и на каждом из них углём были намалёваны глаза, рот и нос – видимо, эти мешки должны были изображать головы врагов. В лесу за дорогой снег был тоже истоптан, а далеко за деревьями можно было разглядеть людей и услышать отдалённые крики.       Постоялый двор – старое двухэтажное каменное здание с большой летней террасой и крышей из гонта – носило название «Прыжок кузнечика». Изнутри оно было уютно отделано деревом, в камине по центру таверны горел огонь, а недалеко от него кучей возвышались какие-то мешки, сумки, плащи и даже две пары лыж. Почти все столы были сдвинуты в одну половину таверны, оставив два лишь у самых стен. И за одним из этих двух столов и обнаружился мастер Анжело в компании мастера Лаурины. Два серебряных бокала и початая бутылка вина были сдвинуты на край, а мастера рьяно спорили о достоинствах баллады «Перчатка» скальда Сальгерда*. Мастер Лаурина утверждала, что при всём её уважении к несомненно великому скальду Сальгерду, эта его баллада никуда не годится, потому что ритма там кот наплакал. Мастер Анжело возражал, что имеет место сдвиг ударений, а разная длина строф компенсируется музыкой. Когда мастер Спинола со своими спутницами вошли в тёплую таверну, наполненную запахами жареного мяса, вина и специй, мастера от слов уже перешли к делу и вычерчивали на огрызке обёрточной бумаги схему ударных и безударных слогов.       – Мастер Спинола, – бодро приветствовал его мастер Анжело, которому явно было хорошо. – Как мы рады вас видеть. Только помнится мне, я оставлял вас в компании мастера Ремана, а сейчас вместо него я вижу двух наших учениц.       – Вы правильно всё помните, – подтвердил мастер Спинола, галантно пододвигая Ливии стул и сам садясь рядом, – и правильно всё видите. Если вы позволите, мы присоединимся к вашей приятной компании.       – Разумеется, мастер Спинола, – великодушно кивнула мастер Лаурина, – присоединяйтесь. Рона, вы хорошо себя чувствуете?       – Нет! – процедила Рона, плюхаясь на свободный стул рядом с мастером Анжело и вожделённо глядя на бутылку вина.       – На вас лавина по дороге не сошла? А то когда Рона и Ливия собираются вместе, да ещё Рона слегка… или не слегка подшофе, на них начинают сходить лавины.       – Полноте вам, мастер Лаурина, – мастер Спинола взял в руки бутылку и посмотрел на этикетку. – Скажите лучше, где вы взяли аль… Эх, мастера Ремана нет, он бы прочитал, а я из всей этой вязи только «аль» и могу разобрать.       – Аль-Хамра. По крайней мере, нам так сказали. У хозяина взяли, где же ещё? Он предлагал сначала аль… ат-Тавиль, если я правильно запомнила, но я посчитала, что шесть золотых за бутылку – я подавлюсь, поэтому… Рона, поставьте бутылку! Мне хозяин этого «Полёта саранчи» её не подарил, он мне её продал за три золотых! И это ещё сделал скидку в половину золотого, потому что я сразила его чтением наизусть стихов рави Умара!..       И она, подняв руки ладонями вверх, с чувством продекламировала:             Я пришел к мудрецу и спросил у него:             «Что такое любовь?». Он сказал: «Ничего».             Но, я знаю, написано множество книг.             «Вечность» – пишут одни, а другие – что «миг».             То опалит огнем, то расплавит как снег,             Что такое любовь? – «Это всё человек!..»[26]       – Мне полечиться надо, – процедила Рона. Сейчас она была не в том состоянии, чтобы оценивать красоту редгардской поэзии, пусть и в переводе на сиродилик.       – Так почтенный Махимдин сейчас принесёт вам… Ну, что вы, почтенный, неужели у вас нет ничего получше для страдающей девушки? Конечно, я понимаю, что это нордка, ей любое пойло сойдёт, особенно в её теперешнем состоянии, но лечиться нужно так, чтобы потом не пришлось лечиться от последствий лечения… О, у вас есть «Бархатная удача»? Что ж, Рона, вам повезло, «Бархатная удача» вам действительно поможет. Ну а мы выпьем аль-Хамры.       – А может, – тихо спросила Ливия, – я «Бархатной удачи» выпью вместе с Роной?       – Там этой «Удачи», – хохотнул мастер Анжело, – Роне это на один зуб. Боюсь, она вам не простит, если вы обопьёте её.       – Не стесняйтесь, Ливия, – добродушно усмехнулся мастер Спинола, ставя перед нею бокал, принесённый хозяином, и наливая ей хаммерфельского вина. – Вас цена смутила? Не переживайте, мастер Лаурина сегодня занимается благотворительностью.       Мастер Лаурина от возмущения даже поперхнулась.       – Да ладно, – мастер Анжело подставил мастеру Спиноле и свой бокал. – Вечером с мастера Виармо стрясём стоимость и «Удачи», и аль-Хамры, и обеда…       – Это если вы, – поднял палец мастер Спинола, – сумеете доказать ему, что эти траты были просто необходимой статьёй расходов… Ну что, коллеги и ученики, предлагаю тост за то, чтобы лавина обошла нас стороной.       – Чтобы лавины вообще не было, – поправила его мастер Лаурина.       Ливия отпила глоток. Вино было довольно густое, кисловатое и пахло какими-то не то травами, не то пряностями. Рона, уже успевшая выхлестать первый бокал «Удачи», поспешно налила себе второй. К её лицу постепенно возвращался нормальный цвет, хотя выражение по-прежнему оставалось мрачным.       – А что здесь происходит? – спросила Ливия. – Мы когда шли…       – О-о-о, – протянула мастер Лаурина, – здесь массовая гулянка редгардов. Их тут человек двадцать, но они всё подтягиваются, все наши ученики редгардской расы тоже тут. У них послезавтра очередная годовщина победы над гигантскими гоблинами[27], но послезавтра морндас и погулять не получится, вот они гуляют сейчас. Скачут сайгаками по окрестностям и воображают себя не то гоблинами, не то ансэями. В том лабиринте, что вы наверняка видели, они не так давно охоту на гоблинов устроили…       – Это их «головы» на колья насажены? – уточнил мастер Спинола, с удовольствием смакуя вино.       – Именно. Дивада, Яфара и кого-то третьего назначили гоблинами и ловили их. Так того третьего быстро поймали, а Дивад с Яфаром долго бегали. В конце концов охотники озверели, организовались и загнали и их. Как мы поняли из их воплей и телодвижений, они хотели сначала с них по-настоящему головы снять, но, видно, передумали. Потом прибежали обедать, а после обеда снова сбежали, на этот раз в лес – видимо, не всех гоблинов переловили.       Ливия бросила взгляд на Рону. На её лице никакого счастья от возможной встречи с Яфаром не светилось.       – Кстати, – мастер Спинола поставил бокал на стол. – Мастер Анжело, вы что-то говорили про обед, и я подумал, что это очень хорошая мысль…       – Это просто прекрасная мысль, мастер Спинола, – энергично кивнула мастер Лаурина. – А так как вино было в счёт моей благотворительности, то обед я предлагаю устроить в счёт вашей благотворительности!..       На обед хозяин – пожилой редгард с копной кудрявых седых волос – принёс наваристый мясной суп со специями и по небольшой пиале плова. Мастер Анжело посмотрел на эту роскошь и хотел было возмутиться наглым грабежом, но почтенный Махимдин успокоил его, объяснив, что в связи с нашествием редгардов другого они не готовили, а потому сей обед в редгардском стиле пойдёт по цене обычного обеда. Нет, сразу же уточнил он, заметив подозрительный блеск в глазах мастера Лаурины, хаммерфельское вино будет продаваться по цене хаммерфельского вина, а не по цене скайримского прокисшего компота, по недоразумению именуемого вином.       – Мог бы и скидку в честь праздника сделать, – посокрушалась мастер Лаурина, когда хозяин ушёл, забрав заодно и пустой кувшин из-под «Бархатной удачи».       – Видимо, – предположила Ливия, пододвигая к себе тарелку супа, – вы не те стихи ему читали.       – Тогда я сейчас вас попрошу прочитать что-нибудь из газелей[28] рави Мевляны!       Ливия посмотрела на неё:             – Вы, взыскующие бога средь небесной синевы,             Поиски оставьте эти, вы – есть он, и он – есть вы.             Вы посланники Хун Динга, вы ансэев вознесли,             Вы закона дух и буква, Морвы дар и Онси львы…[29]       Когда она закончила, мастер Спинола и мастер Анжело похлопали ей.       – Что, мастер Лаурина, – довольно ехидно поинтересовался последний, – съели?       – Превосходно! – не смутилась мастер Лаурина. – Занятия по редгардской литературе не прошли мимо вас, это не может не радовать. А то не далее как вчера Рона пыталась меня уверять, что знаменитое «Как я страдал, как я любил»[30] – это классический образец бретонской поэзии.       Мастер Спинола поперхнулся супом и укоризненно посмотрел на Рону. Та угрюмо уставилась в свою тарелку.       – Ещё хорошо, – заметил мастер Анжело, – что она не сказала, что это классический образец нордской поэзии.       – Это был бы уже совсем тяжёлый случай. Перепутать нордскую и редгардскую поэзию, я надеюсь, не способна даже Осбурх.       Входная дверь скрипнула. Рона затравленно глянула в ту сторону. Ливия, тщательно следя, чтобы её лицо осталось равнодушным, тоже обернулась. Но это оказалась всего лишь служанка. Рона выдохнула со смесью облегчения и разочарования.       – Вы, Рона, – произнёс мастер Спинола, – почитайте хотя бы классические произведения редгардской литературы. А потом блесните эрудицией и чтением наизусть газелей, вместо того, чтобы морды бить. А вдруг это окажется более эффективно?       Рона сердито засопела. Мастер Лаурина поспешно отодвинула от неё бутылку с остатками аль-Хамры.       Суп оказался острым и имел непривычный вкус, а плов – жирным и сытным. После того, как служанка забрала пустые тарелки и пиалы, хозяин принёс им кувшин травяного настоя и пять сладких рулетов.       – Мог бы и на чай в часть праздника расщедриться, – посокрушалась мастер Лаурина, когда хозяин отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать её.       – Может, – вкрадчиво поддел её мастер Анжело, – он мог бы вам и руку с сердцем предложить? В честь праздника.       – Он мне эти конечности и органы уже лет пять предлагает, с тех пор как овдовел, – невозмутимо отозвалась мастер Лаурина. – Но рук и сердец и в солитьюдском Зале Мёртвых навалом, бери – не хочу. Вот если бы он мне этот постоялый двор предложил, я бы, пожалуй, сходила замуж. Но постоялый двор он, увы, не предлагает, мол, это наследство сыну.       – А вы за мастера Виармо замуж сходите, – предложила Ливия. – У него целая Коллегия Бардов в наследство есть.       Мастер Лаурина в ужасе замахала руками:       – А к Коллегии прилагается семь десятков буйных учеников, которые путают бретонскую и редгардскую поэзию, и полтора десятка преподавателей, которые так и норовят стрясти с мастера Виармо деньги за всякие там обеды! А выйду я за него замуж, так трясти деньги будут с меня? Нет уж, без такого наследства как-то спокойнее.       Входная дверь распахнулась, и в таверну ввалились двое редгардов, причём один поддерживал второго, который заметно хромал. Ливия и Рона пригляделась, но это были не Дивад с Яфаром.       – О, первые раненые в войне с гоблинами, – констатировала мастер Лаурина.       – А может, это гоблины? – предположил мастер Спинола. – И редгарды сейчас вернутся с победой?       – Пошли домой, – почти с мольбой попросила Рона Ливию, машинально наблюдая, как редгард усаживает пострадавшего приятеля у камина и помогает ему снять сапог.       Ливия с сожалением посмотрела на свою уже пустую кружку. Делать им здесь больше нечего, обед закончился, и повода посидеть ещё и дождаться Дивада у неё не было. Да и в самом деле пора возвращаться – до Солитьюда часа три пешком чесать.       – Вы только под лавины не лезьте, – предупредил их мастер Спинола.       – Мы под лавиной уже были, – успокоила его Ливия, вставая. – Нам там не понравилось.       Когда они вышли на улицу, солнце уже спряталось за горы, освещая своими лучами лишь вершины, а в долине постепенно сгущались серые тени. Поднялся ветер, которого почти не было днём, похолодало. Тишину раннего зимнего вечера нарушали лишь далёкие перекрикивания в лесу. Ливия скрыла вздох разочарования – она ещё надеялась, что когда они будут уходить, редгарды как раз вернутся на постоялый двор, и она сможет встретить Дивада.       – Не могу я Яфара видеть, – сумрачно призналась Рона. – Я, наверно, теперь в глаза ему смотреть не смогу.       – Сможешь, – уверенно возразила Ливия. – Тебя просто слишком интенсивно сегодня лечили. Вот дома отдохнёшь от этого лечения, и станет легче.       Рона угрюмо посмотрела на невысокий перевал, за которым дорога делала большую петлю в обход горы.       – Давай срежем, – предложила Ливия, – через ту гряду. Короче раза в два получится. Сразу почти к Солитьюду выйдем.       – Давай, – равнодушно согласилась Рона. ________________________________________       [26] Омар Хайям «Я пришёл к мудрецу…»       [27] 26 Первого Зерна (т.е. 26 марта) в Хаммерфелле празднуется Фестиваль Клинков, когда редгарды отмечают годовщину своей победы над расой гигантских гоблинов в Первой Эре.       [28] Газель – в арабской поэзии: стихотворение с определённым типом рифмования строк. Является самой распространённой формой стихосложения на Ближнем и Среднем Востоке.       [29] Джелаладдин Руми «Вы, взыскующие бога…» Здесь некоторые строки изменены автором.       [30] Хафиз Ширази – «Как я страдал…»