Не дай ему уйти

      Криволесье начиналось как раз в том месте, где дорога делала крутой поворот на запад и начинала подниматься на невысокий пологий перевал. За леском, поросшим кривыми и изогнутыми елями и соснами, раскинулась неширокая равнина, за которой и начинался подъём на скальную гряду, которую и собирались пересечь девушки. Однако лесок, редкий и чахлый на вид, преподнёс неприятный сюрприз в виде густого колючего кустарника, росшего, казалось, везде и не видного под снегом, которого здесь было по пояс. Уже через сотню саженей девушки засомневались в целесообразности своей затеи и подумывали, не повернуть ли назад, но леса впереди оставалось уже не очень много, и они решили, что на равнине, лишённой растительности, идти будет легче.       Едва они с возгласом облегчения вывалились на опушку, то сразу влетели в ряд валунов, а когда перелезли через них и принялись по пояс в снегу торить путь, заподозрили неладное. Во-первых, камни, невидимые под снегом, торчали как-то подозрительно часто, во-вторых, холмики и ямки под ногами тоже чередовались неестественно регулярно. Споткнувшись об очередной камень, Ливия и Рона переглянулись и, не сговариваясь, принялись счищать с него снег. Под ним оказалась надгробная плита, коряво вытесанная из серого валунника, гласившая, что здесь покоится некий Адальберт Лысая Макушка, почивший с миром в 4Э 142 году.       – Ты Аркею молиться умеешь? – невольно понизив голос, спросила Рона. – А то я только Джулианосу молитву знаю.       – А Талосу? – Ливия посмотрела на озарённые солнечными лучами вершины гор, пытаясь определить, где запад.       – Зачем мне Талос? Я дома в часовню не хожу, делать мне больше нечего. Это здесь каждый морндас гоняют в часовню Джулианоса, вот и запомнила за два года. Но не взывать же сейчас к Джулианосу, чтобы даровал мозгов…       Ливия примерно сориентировалась, где запад, повернулась к нему лицом, но не успела она даже вдохнуть, чтобы воззвать к Аркею, как услышала сдавленный возглас Роны. Она обернулась и увидела, как в десятке шагов от них из снега выплывает призрак с окладистой бородой и вооружённый огромной двуручной секирой. Девушки взвизгнули и рванули назад, спотыкаясь о могильные холмики – благо, там, где они недавно шли, хоть надгробия были видны, чтобы не налетать на них теперь. Призрак, подвывая, бежал за ними и размахивал секирой, постепенно нагоняя. Когда расстояние между ними сократилось до пары шагов, а Ливия уже ощущала позади себя жуткий могильный холод, они добежали до границы кладбища, в один прыжок перемахнули через неё, кувырком откатились дальше, вынырнули из-под снега и нервно обернулись. Призрак стоял за валунами, которые не мог перейти, и яростно размахивал секирой. В конце концов, поняв, что нарушители его покоя от него ускользнули, он погрозил им кулаком, закинул секиру на плечо и ушёл. Девушки перевели дух.       – Ты уверена, – Рона стащила шапку и вытряхнула из неё снег, – что это хорошая идея – идти напрямик?       Они посмотрели на небольшую пустошь, отделявшую их от склона горы, на которую им нужно было забраться. Она выглядела мирно и невинно.       – Предлагаешь вернуться назад?       Они обернулись на лесок, вспоминая, с какими проклятиями они продирались через колючие кусты, потом посмотрели на кладбище, которое им предстояло обходить, попытались прикинуть его размеры. По всему выходило, что оно небольшое – из-под снега, если присмотреться, проглядывали валуны, обозначавшие его границу. Потом снова на лесок.       – Не, идём вперёд, – решила Рона.       Кладбище действительно оказалось небольшим. Девушки вдоль ряда валунов обошли его и принялись пробираться по идеально ровному снегу, высота которого достигала груди. Сначала попадались камни, потом перестали, а в какой-то момент под ногами начало раздаваться странное потрескивание. Они замерли, потом, порядком струхнув, предельно осторожно расчистили ногами небольшую площадку. Там оказался лёд – грязный, слоистый и шершавый, потому по нему и не скользили ноги.       – Он не должен треснуть, – неуверенно произнесла Ливия. – Морозы сильные.       – Но он же почему-то трещит, – возразила Рона, не решаясь потопать по нему.       Они посмотрели вперёд. До склона оставалось саженей сто. А до кладбища, если идти назад – раза в два больше.       – Давай осторожно, – предложила Ливия. – Один впереди, второй шагах в десяти сзади.       Снег в какой-то момент стал глубиной по шею, но потом его глубина постепенно стала уменьшаться. Лёд под ногами опасно потрескивал, отчего сердце уходило в пятки, а склон горы, казалось, не приближался. Потом лёд трещать перестал, снега стало по пояс, и наконец Ливия споткнулась о камень и свалилась в снег. Девушки, поняв, что выбрались на берег, с облегчением выдохнули. Ливия стёрла снег с лица и вытряхнула шарф и варежки.       – Надеюсь, – Рона смотрела на склон и уже не верила в его обманчивую лёгкость и невинность, – дальше мы не провалимся в какую-нибудь древненордскую гробницу или пещеру с некромантами?       Склон, однако, неприятных сюрпризов не принёс. Камней и ям под ногами хватало, и снега было по пояс, и он был не настолько пушистым, чтобы через него было легко идти, но и не настолько слежалым, чтобы можно было идти по нему, однако после колючих кустов в лесу, буйного призрака на кладбище и льда в низине это было мелочью. Девушки, торя себе путь по девственно ровному снегу, пыхтя, спотыкаясь о невидимые под снегом камни, шли и тешили себя надеждой, что уж на скалах точно будет легче.       Скалы оказались не такими пустяковыми, какими казались снизу, хотя непроходимыми тоже не выглядели. Девушки прошлись вдоль них, пытаясь решить, что лучше – забраться наверх или пройти по низу. Сунулись в один разлом, в другой, а из третьего Рона вылетела с истошным визгом. Ливия, которая не успела ещё залезть за ней, отпрянула назад и с ужасом увидела, как из расселины выплывает призрачный скелет огромной змеи, распространяя вокруг себя волны неестественного холода, от которого сразу онемело лицо, а одежда покрылась слоем инея.       Ледяное привидение…       Девушки во весь опор рванули вдоль скальной гряды, благо снега здесь было по колено, а то и меньше. Ливия поскользнулась и больно ударилась локтем о валун, Рона, споткнувшись о камень, приложилась головой о скалу. Привидение пометалось около пещеры, из которой оно вылезло, затем последовало за беглянками, к счастью, не по прямой, а тоже мечась туда-сюда. Ливия лихорадочно шарила глазами по склону и скалам и мучительно пыталась придумать, что делать. В боку начало колоть, нижняя рубаха взмокла от пота, дыхания не хватало. Против привидения они ничего не могли сделать. Ножи у них с собой были, но против привидений нужна или магия, или зачарованное оружие, простое никакого вреда ему не нанесёт. Единственная надежда – что ледяному привидению когда-нибудь надоест их преследовать…       А потом они увидели на снежной целине следы какого-то крупного зверя, которые спускались шагов на сорок вниз по склону, упирались в обледеневший валун и исчезали. Ливия на бегу с недоумением посмотрела на валун и невольно остановилась.       – Беги! – крикнула она Роне, подхватывая с земли первый попавшийся камень.       Затея была опасной, но привидение не отставало, а долго бежать они не смогут. Ливия сжала зубы и изо всех сил швырнула камень в валун. Промахнулась, схватила следующий и метнула его. На этот раз она попала. «Валун» вздрогнул, зашевелился и обернулся, уставившись на Ливию всеми тремя глазками. Рона дёрнула её за руку и потащила за собой. Сзади раздался рык тролля.       Сбоку в скальной гряде появился уступ – узкий, сажени в две высотой, сужавшийся кверху. Девушки едва ли не стремглав взлетели на его обледеневший верх, отползли чуть подальше от края, перемахнули через полусаженную трещину на соседнюю скалу и торопливо принялись карабкаться выше. Когда перед ними возникла монолитная стена, они примостились на одном из выступов и рискнули посмотреть вниз.       Смертельная затея Ливии себя оправдала. Тролль пытался вскарабкаться на уступ, на который забралась его добыча, а пока он это делал, его настигло ледяное привидение и укусило. Тролль взревел и огрел его лапой. Привидение цапнуло его ещё раз.       – Ты за кого? – спросила Рона, тяжело дыша и наблюдая за схваткой. На лбу у неё наливалась огромная шишка.       – За тролля, – Ливия тоже хватала воздух ртом. – От него можно на скалах спастись – они плохо лазают. А ледяные привидения куда угодно залетят.       Рассиживаться было нельзя, поэтому девушки, прижимаясь спиной к стене, осторожно перебрались по узкой кромке дальше. Скалы стали менее крутыми, девушки взобрались ещё выше и оказались на условно ровном плато, изрезанном глубокими трещинами и утыканном верхушками скал.       – Думаешь, оторвались? – переводя дыхание, спросила Рона. Издалека доносился рёв тролля, что говорило о том, или что схватка пока продолжается, или что он всё же вышел победителем.       – Надеюсь, – Ливия упёрла руки в колени и пыталась отдышаться. Ныли от холодного воздуха зубы, нательная рубаха была мокрой от пота, саднили колени, локти и ладони.       Вокруг, куда ни кинь взгляд, тянулись скальные гряды, за которые лишь кое-где цеплялся снег. Сильный ветер задувал под кухлянки. Девушки, примерно прикинув направление на север, поспешили прочь от кромки скал, чтобы ледяное привидение, если оно одолеет тролля, потеряло их след. Где верхами, где понизу, где карабкаясь по уступам, матерясь, скользя и спотыкаясь, они продрались сквозь скалы и вывалились на довольно пологий, заросший чахлым леском склон, у подножия которого тянулась узкая дорога. За дорогой снова поднимался лесистый склон.       Странно, дорога же должна быть шире и более наезженной, а здесь едва ли не тропинка…       – Давай посидим, – попросила Рона и, не дожидаясь её ответа, плюхнулась прямо в снег. – Голова болит, – призналась она, – треснулась сильно.       – Сотрясение мозга? – встревожилась Ливия, падая рядом с ней, снимая сапоги и вытряхивая из них снег. Штаны ниже колен, а обмотки выше щиколотки были мокрыми.       – Какого мозга? – отмахнулась она, стаскивая шапку, набирая пригоршню снега и прикладывая его к вискам. – Я же нордка, откуда у меня мозги?       – Но ты же Джулианосу два года молилась, вдруг появились?       – Если к утру болеть не перестанет, значит, появились… Слушай, а расскажи мне ту… косулю, которую ты мастеру Лаурине рассказывала.       – Газель? – не сразу поняла Ливия. – Зачем тебе? – удивилась она.       – Ну так мастер Спинола сказал учить редгардские… эти… газели. Вот давай сейчас и начнём. Ты рассказывай, а я повторять буду.       Ливия пожала плечами и медленно, по строчке начала рассказывать…       Склон перед ними был относительно пологим и длинным. Чуть правее начиналось густое мелколесье, а прямо перед ними тонкие скрюченные сосенки с несимметричными кронами росли редко, кустов между ними было вроде как немного, камней так и вовсе не видно. Вдоль дороги, правда, возвышались длинные кучи валунов, но после пробежки по скалам они препятствием не казались в принципе.       Солнце уже окончательно спряталось за горами, начало темнеть, на небе высыпали первые звёздочки. Под кухлянки медленно заползал холод.       – Пошли, – встала Ливия, – за тем поворотом уже должен быть виден Солитьюд.       Снега в леске было немного, он не доставал даже пояса, поваленные деревья не попадались, кусты практически не росли, камней тоже было всего ничего – благодать да и только. Эту благодать портили лишь многочисленные волчьи следы и такая же многочисленная паутина, натянутая между деревьями. В двух местах девушки заметили трупы волков, укутанные в паутину и примотанные к стволам сосенок.       – А пауки зимой разве не спят? – уточнила Рона, рассматривая жутковатую находку       – Может, это с осени висят? – не очень уверенно предположила Ливия.       Следов пауков на снегу не было, это несколько утешало. Не утешал лишь волчий вой, время от времени раздававшийся то справа, то слева, да постоянные непонятные звуки. И вроде бы никого не было, а отовсюду доносились какие-то шорохи, скрипы, писки, ворчания, вздохи. Девушки почти бежали, насколько это позволял глубокий снег – а чем ниже, тем его становилось больше – натыкаясь на деревья, проползая под натянутой паутиной и нервно озираясь. А когда до дороги оставалось саженей сто, перед ними с дерева на длинной паутине спустился голубовато-белый мохнатый паук размером с хорошую корову. Из его пасти сочился яд, стекая по хелицерам[31]. Девушки взвизгнули и рванули в сторону, кое-как обогнули очередную паутину, перемахнули какой-то куст с насаженным на него трупиком лисы, споткнулись и улетели в снег. Когда они снова вскочили на ноги, оказалось, что это падение спасло им если не жизни, то целостность одежды точно – за те несколько мгновений, что им понадобилось выбраться из снега, мимо них пролетел зеленоватый шарик яда, воняя уксусом и испражнениями.       Они нервно оглянулись. Паук пытался догнать их, но деревья, кусты и глубокий снег мешали ему. От второго плевка девушки увернулись. Комок яда врезался в ствол дерева, брызнув от удара в разные стороны. Капля яда попала Ливии на щеку, сразу же вызвав жжение и мгновенное онемение. Она на ходу зачерпнула снега и стёрла, насколько это было возможно, яд со щеки, и девушки, вскарабкавшись на груду валунов, вывалились на дорогу. Морозный паук, пробираясь между деревьями, нагонял.       На ровной дороге тягаться с ним в скорости – безнадёжная затея, нагонит мгновенно. Шанс спастись был только в густом лесу, куда паук не сможет пролезть, поэтому девушки, мгновенно оценив обстановку, припустили к мелколесью.       Едва они добежали до первых густых зарослей каких-то лиственных деревьев высотой всего в два человеческих роста, паук, уже выбравшийся на дорогу и сокративший расстояние до добычи до сорока шагов, плюнул в третий раз. Девушки, не забывавшие оглядываться назад, вовремя это заметили, сиганули в стороны, одновременно ныряя в снег. Там, не останавливаясь, они на четвереньках проползли оставшуюся сажень до сплошной стены молодой поросли, не без труда продрались через неё, и лишь когда уткнулись в толстый поваленный ствол когда-то обгоревшего дерева, рискнули остановиться и оглянуться.       Паук метался на опушке, шевелил хелицерами, ощупывая ими снег и деревья, где ползла его добыча, но пролезть вглубь зарослей не мог. Попытался вскарабкаться наверх, но молодые деревца не держали его, и он раз за разом падал вниз. Убедившись, что они в безопасности, девушки вздохнули с облегчением.       – Чтоб я ещё раз с тобой пила что-нибудь крепче компота! – Рона без сил плюхнулась на ствол дерева. – Или это всё ещё курс «лечения» продолжается?       Ливия, ощупывая несколько затвердевшую и ледяную щеку, покачала головой:       – Я планировала только дрова порубить, – призналась она. – Всё остальное… А ты Яфару не желала всех троллей переиметь, или чтобы им ледяное привидение подавилось?       – Неа, – на всякий случай подумав, мотнула головой Рона и тут же скривилась от боли. – Я помню, чем закончилась наша прошлая пьянка, – она снова стащила шапку, приложила снег к вискам и сказала: – Призраки были, ледяные привидения были, тролли были, пауки тоже были. Кто следующий? Кого у нас ещё не было?       В двух шагах от них снег зашевелился, из-под него высунулся человеческий череп. Девушки замерли. Скелет, на котором местами сохранились остатки кожи, частично вылез из-под снега и принялся шарить под ним костяными руками. Вытащил ржавый шлем, надел его себе на череп и снова спрятался под снег. Повертелся там немного и затих.       – Что это было? – шёпотом спросила Ливия, опасливо отодвигаясь дальше.       – Н-не знаю, – так же шёпотом ответила Рона, тоже отодвигаясь.       Морозный паук на опушке продолжал неистовствовать, холод пробирался под кухлянки и отсыревшие штаны. Где-то далеко выли волки, по верхушкам деревьев гулял довольно сильный ветер. Медленно темнело.       – Слышишь? – вдруг насторожилась Ливия.       Резкий порыв ветра на какое-то мгновение донёс до них топот копыт, потом ветер задул в другую сторону, и всё стихло, а потом снова уже вполне отчётливо послышалось, что где-то галопом идут лошади. Паук на опушке замер, а затем побежал куда-то, видимо, почуяв более доступную добычу. Девушки, подождав немного, принялись пробираться к опушке, готовые в любой момент рвануть назад в заросли.       Из-за поворота вылетело четверо всадников. Увидев паука, они, как один, осадили лошадей, и передний всадник, соскочив с коня и обнажив меч, побежал ему навстречу. Ловко увернулся от ядовитого плевка, не останавливаясь, поднырнул под паука, проскользил под ним, одновременно вспарывая ему не защищённое хитином брюхо. Из прореза полилась какая-то серая густая жидкость, что-то вывалилось, и паук рухнул на дорогу, конвульсивно дёргая лапами. Дивад – а это был он – спешно вытер меч о снег, сунул его в ножны и крикнул девушкам:       – Сюда! Быстрее!       Они не заставили себя упрашивать и припустили к своим спасителям, у которых, как оказалось, были с собой две заводные лошади. Ливию и Рону буквально зашвырнули в сёдла, редгарды обменялись короткими фразами по-редгардски, развернули лошадей и сразу подняли их в галоп.       – Эй, – возмутилась Рона, – не туда! В другую сторону!       – В эту! – коротко огрызнулся скакавший впереди Дивад, выхватывая лук и накладывая на него стрелу. Ливия только и успела заметить, как она впилась в горло бело-серому волку, попытавшемуся в наглом прыжке сбить кого-нибудь из всадников. Потом она рассмотрела ещё одного гигантского паука, свисавшего с дерева, а потом дорогу преградил тролль. Этот, однако, оказался умнее волка, трезво оценил, с кем имеет дело, и поспешно ретировался на обочину. Затем, когда дорога немного пошла в гору, они проскакали по останкам ледяного привидения, а вскоре деревья расступились, они вылетели на широкую дорогу, по обеим сторонам которой рос лес, и только здесь осадили коней. Дивад окинул Ливию и Рону оценивающим взглядом, убедился, что помимо шишки на лбу и позеленевшей щеки травм у них нет, и вкрадчиво спросил:       – Чья это была такая гениальная идея зимой идти через хребет?       Смотрел он при этом на Рону.       – Моя, – скромно призналась Ливия. – Мы дорогу срезать хотели.       Он глянул на неё так, что стало ясно – раньше он был о ней лучшего мнения.       – Я сейчас тебе что-нибудь срежу, – пообещал он. – Например, голову. Ты вообще знаешь, что это за хребет, который вы перешли?       Ливия недоумённо посмотрела на него, потом вопросительно глянула на Рону и встретилась с её таким же вопросительным взглядом.       – На картах, – просветил их Дивад, правильно оценив их переглядывания, – он обозначен как Хребет монстров. Местные его называют по-простому Гадюшник. Туда не всегда рискуют соваться даже опытные охотники или наёмники, а если суются, то только вооружённые до зубов.       – Но местные же там ходят, – возразила Ливия, чувствуя, что у неё потихоньку начинают неметь и губы.       – Ту тропу проходят только верхом и только галопом, чтобы твари не успели среагировать или догнать. Это не та дорога на Солитьюд, на которую вы хотели выйти. Чтобы выйти на неё, нужно было перевалить ещё и следующий хребет. Вернее, та тропа тоже вывела бы к ней – если бы вы сумели дойти до её конца живыми.       – А откуда вы узнали, где мы?       – Мы видели, что вы пошли на хребет. Мы даже видели эпическую схватку тролля со снежным привидением.       – И кто победил? – живо заинтересовались девушки.       – Никто, подрались и разошлись. Мы думали сначала вас догнать там, но местные сказали, что вы прошли по болоту, которое не всегда замерзает даже в морозные зимы, и мы не рискнули, поэтому поскакали на ту тропу… Я через ту падь, – он недобро глянул на Ливию, – два раза ходил. Оба раза это был не переход, а сплошной бой.       – А мы быстро бегаем, – сообщила Рона.       – Мы только на это и надеялись, – мрачно кивнул Яфар, – и ещё на то, что нордам и дуракам всегда везёт.       – Осталось выяснить, кто из нас с тобой норд, а кто дурак!.. Сколько до Солитьюда?       – Часа полтора.       Рона со стоном уткнулась лицом в гриву лошади.       – Не, я сдохну тут. У меня после вашей скачки голова сейчас отвалится.       – Оставляем тут? – уточнил Яфар у Дивада.       – С удовольствием, – охотно согласился Дивад. – Закопать в сугроб поглубже и камнями сверху забросать, чтобы точно не выбрались.       – Обеих?       – Ни в коем случае! Оставь их вдвоём – они же ещё во что-нибудь влипнут! Давай Рону в Солитьюд, а эту, – он мотнул головой в сторону Ливии, – я с собой заберу.       – Я домой хочу! – возмутилась Ливия.       – А я хочу ночью спать спокойно! – просветил её Дивад. – А не гадать, на какие приключения вас ещё потянуло! А то вернётесь в Коллегию, выпьете за удачное возвращение – и на очередные подвиги? Нет, я лучше лично прослежу, чтобы ты ни во что не влезла, а завтра верну тебя в Коллегию.       – У нас сегодня банный день!       – У нас тоже, – успокоил он её, – мы уезжали на ваши поиски, баня уже топилась. Так что тебя и помоют, и накормят, и спать положат.       – А с этим проблема, – заметил Яфар. – У нас не то что кроватей свободных нет, у нас пола уже не везде хватает.       – Пол мы ей найдём. Не первый раз спать где попало… Или давай наоборот: я с ней в Солитьюд, а ты с Роной…       – Нет! – вскричала Рона, поморщившись от собственного возгласа. – У меня сотрясение головы, мне надо покой, целителя…       – Думаешь, – засомневался Яфар, – целитель тебе мозги пришьёт? Хотя, может, в Зале Мёртвых завалялся какой-нибудь ненорд, у него можно позаимствовать.       – А хочешь, – Рона внезапно вспомнила про совет мастера Спинолы, – я расскажу тебе газель рави Мевляны?       В глазах Яфара появилось беспокойство.       – А ты вообще знаешь, – уточнил он, – что эти три слова означают?       – Знаю, – провозгласила она, удержавшись от кивка, – это стихи такие одного вашего скальда.       И она, шмыгнув носом, с чувством прочла:             – Вы, взыскующие бога средь небесной синевы,             Поиски оставьте эти, вы – есть он, и он – есть вы…       Беспокойство в глазах Яфара сменилось смятением.       – По-моему, – встревожился Дивад, – у неё действительно сотрясение.       – Теперь я в это верю, – кивнул Яфар, разворачивая лошадь в сторону Солитьюда. – Поехали, пери моя бледнолицая, к целителю. Может, он вправит тебе то, чего у тебя отродясь не водилось… Дивад, ты за Джаммой моей присмотри, ладно?       Дивад кивнул, взял у Ливии повод её коня, на всякий случай уточнил, что у неё сотрясения нет, и поднял коня в галоп. Двое остальных редгардов разделились: один поехал за Яфаром с Роной, второй последовал за Дивадом.       Ливия изо всех сил старалась, чтобы на её лице не расплывалась довольная улыбка, хотя из-за частично парализованного лица та всё равно выходила похожей на гримасу. Провести вечер и часть завтрашнего дня с Дивадом – жизнь определённо удалась. ________________________________________       [31] Хелицеры – ротовые придатки пауков. Обычно состоят из двух или трех члеников и имеют вид клешней. На вершине хелицер открываются протоки ядовитых желез.