С новой строки

«Кто глух и нем, к тому же слеп, тот тихо проживет сто лет» — старая сицилийская пословица.

      Вы знаете, как жизнь иногда бывает иронична? Я — глава одной из влиятельной в преступном мире семьи, сижу в своём роскошном особняке, передо мной хрустальный стакан с дорогим виски и вместо того, чтобы выпить его, я подумываю о том, как бы побыстрее мне отойти в мир иной. Не то чтобы я был стар, но мысли меня посещают прямо как на смертном одре. Обо всей этой чуши человеческого разума как: грехи, совесть и искупление.       Хотя… Какая совесть может быть у мафиози? И какое к чёрту искупление, когда мои руки испачканы в реках крови? Поэтому я отогнал от себя эти мысли и оставил лишь одну — о смерти. Я устал: устал от этой жизни, устал от этой ответственности перед членами семьи, устал расхлёбывать их оплошности, устал думать на два шага вперёд, устал отнимать чужие жизни, я просто устал. Мне совершено наплевать: есть ли там ад или рай, есть ли так называемые Боги и Дьяволы, хотя… Если бы Бог был бы, то ему следовало давно избавиться от меня. Но видимо, он посчитал, что и такие «гуманные» творения достойны ходить по его земле, но… Я больше склоняюсь к тому, что его нет, да и неважно это, — что тоже довольно иронично, ведь все члены мафии католики, как собственно и я. Но сейчас я даже не против, если меня будет ждать тьма, — это будет к лучшему.       Не знаю, когда это меня стала волновать подобная чушь. Узнай о моих мыслях члены семьи, то они бы посчитали, что я сошёл с ума, или все дружно посмеялись и сказали бы: «неплохая шутка, Босс!», возможно, решили бы, что я стал мягкосердечным и даже предателем. Но кто сказал, что у Дона мафии нет сердца? Ведь и мы люди, в конце-то концов, а как известно: людям часто что-нибудь надоедает. Деньги — это всё ерунда; дорогие авто это, конечно, красиво, но не более; золотые украшения всего лишь мишура, а шикарный особняк доставляет лишь эстетическое удовольствие. Женщины? Хмм… Они приходят и уходят, всего лишь одна женщина оставила след в моём сердце — моя жена. О, Элизабет, единственная отрада моих воспоминаний, но и её кровь на моих руках… «Вот и выходит, что в моей жизни нет ничего, за что мог бы зацепиться или к чему стремиться», — сделал заключение я к своим 53 годам.       Да даже если бы подумал о том, чтобы начать новую жизнь, то мне этого бы просто не позволили — «кодекс чести», как-никак, никто не отменял. Вот и выходит, что смерть — единственный выход избавиться от этой опостылевшей мне жизни. Да я, собственно, и не против, не получилось бы у меня новую жизнь начать, не знаю, что заставило меня так думать. Может, это из-за того, что в последнее время я вижу мертвецов, что приходят ко мне во снах; возможно, просто привык к жизни «отца семейства», а может, больше ни на что и не способен, кроме как отдавать приказы и проливать кровь. Всё-таки, всё это во мне было заложено с самого детства, кто знает…       Зато я прекрасно знаю: что для многих я, как бельмо на глазу. Для многих враг номер один, и почти каждый десятый житель этого чёртового города хочет моей крови. Что ж, если они так этого хотят, то почему бы нет? Поэтому, на завтрашнюю встречу, не возьму с собой своих людей, не возьму оружие, но зато преподнесу себя. Безмозглые идиоты решили, что я совсем кретин и не узнаю о их плане переворота, где ключевую роль, конечно же, исполняю сам же. О… Свою роль я отыграю превосходно, но только свою. Переворота не будет, семью в обиду не дам, не позволю ей исчезнуть, пусть это будет мой подарок перед смертью, — всё-таки я им всю свою жизнь посвятил.       Я отправился на встречу, предварительно сообщив членам своей организации, что, если не вернусь живым — значит те люди, что устроили мне встречу — предатели, связавшиеся с другой мафиозной организацией и планирующие переворот в преступной среде. Почему меня отпустили одного? Всё предельно просто. Моё слово — закон. Не подчиняешься — смерть. Не знаю, волновались ли они о моей жизни или нет, но противоречить моему решению ехать одному никто не посмел.       Прибыв на место встречи, я даже немного был в предвкушении от того, что скоро моё сердце сделает последний удар. Я вошёл внутрь помещения и сел за стол. Интересно, эти тупицы и правда думают, что их улыбки выглядят дружелюбно? Неужели они в самом деле считают, что я такой идиот и ничего не подозреваю? Видимо да, я же без своих людей пришёл. Впрочем, винить их в этом не стоит, кто же знал, что у самого Дона могут быть суицидальные наклонности? Правильно — никто. Только вот если они принимают меня за идиота, то вместе со мной и всю мою семью, опрометчиво — скажу я вам. Могу только представить, какая мучительная смерть их ожидает.       Что ж, разговор был недолгим, я даже толком и не вникал — устал всё время во что-то вникать. Ушёл в мысли, что скоро всё закончится, и наконец-то смогу отдохнуть. И тут я вижу дуло пистолета, которое направлено прямо мне в голову. Что ж, по крайней мере, умру я быстро. Выстрел и темнота…