С новой строки

«Слово гангстера ― золото. Тот, кто достигает наивысшего уровня доверия, неизбежно сталкивается с процветанием» — жизненный принцип в кругах мафиози.

      В голове эхом разносился громкий стон. Он слетал с уст этого предавшего моё доверие человека. Я не позволял себе вскрикнуть или же издать другой, даже еле слышный звук при пронзающей боли, когда этот ублюдок, ради которого я готов был попрощаться с нормальной жизнью, грубо ворвался в меня.       — Ты такой тугой, Ук, это просто восхитительно, — он подался вперёд, вбиваясь в меня. — Такой узкий… горячий… О, Боже, а то, как ты меня сжимаешь, ахм…       После каждой паузы он начинал вколачиваться в меня с удвоенной силой, а я лишь мог сжимать свои зубы, прикусывая свои губы до боли, до крови, до онемения. Его пальцы растирали мои соски, рука гладила мой член, а язык блуждал по телу.       — Ну же, не сдерживайся. Я хочу услышать твои крики, твои стоны, — прошептал он мне на ухо.       — Извини, но такого удовольствия я тебе не доставлю, — голос мой звучал хрипло, в нём явственно слышалась ненависть. Но эта была не просто ненависть, это была и обида — чувство, которое утратил очень давно за ненадобностью.       Он остановился, и через секунду я почувствовал, как слетает повязка с моих глаз. Когда глаза привыкали к приглушенному свету, увидел, как У Хёк внимательно взирает на меня, а затем на его лице заиграла улыбка, которую я никогда прежде не видел. Она так и кричала о том, что её владелец очень сильно чем-то доволен. У Хёк наклонился, слизнул струйку крови, что бежала из уголка моего рта, а затем тихо и спокойно произнёс:       — Ничего, придёт время, и ты застонаешь подо мной и стонать будешь так сладко и долго, что тебе не будет хватать воздуха. Ты будешь выкрикивать моё имя, как никто другой его прежде не выкрикивал. Я всегда получаю то, что хочу, мой милый тонсэн, — он со всей своей тяжестью тела впечатал меня в матрас, заставляя полностью вобрать в себя его твёрдый, желающий разрядки член.       У Хёк продолжал трахать меня, пока, наконец, не кончил. Моё тело покрылось холодным потом. Я чувствовал под собой мокрую, липкую простыню. Правая рука заныла от боли, когда я дёрнул ею. У Хёк наклонился к моей шее и поцеловал её. Он провёл дорожку до пупка, слизывая пот с кожи.       — Ты всё, на что я надеялся и даже больше, — его руки прошлись по моему обнажённому телу.       — Теперь, может быть, ты снимешь эти чёртовы наручники?       — Пусть они пока останутся, просто у меня такое чувство, что ты сразу же на меня накинешься, а мне не хочется напрягаться после такого восхитительного секса. Позже пришлю уже знакомую тебе парочку, они отстегнут ремни… Кстати, наручники тебе идут, — сказав это, он поднялся, оделся, а затем вышел из комнаты.       Я рванул ремни, запястье начало гореть, ровно, как и предплечье. Нет, я не настолько глуп, чтобы бросаться на врага в его же доме. Этот идиот всё-таки разбудил во мне волка, что спал всё это время. Теперь же он голоден и жаждет крови.       Спустя какое-то время пришли те двое, что ранее сопроводили меня в эту комнату. Они отстегнули ремни, я потёр ноющие запястья.       — Саджан-ним ждёт вас в столовой через двадцать минут, — сказал один из них.       Бросив на него уставший взгляд, встал и сразу упал. Я чувствовал, как из меня вытекает сперма этого урода вперемешку с моей кровью. Они попытались подойти ко мне и помочь встать, на что я взревел:       — Уйдите! — они приостановились, но всё равно попытались подойти. — Какая из букв в слове «уйдите» вам не понятна? Убирайтесь! — я взглянул на этих двоих со всей своей яростью. Они немного замялись, но ушли.       Я снова попытался встать, чтобы вновь упасть. После нескольких попыток у меня это всё-таки вышло. Ноги мои дрожали, а в заднице было чувство, что там всё ещё что-то есть.       Тщательно приняв душ, я спустился в столовую — это стоило мне больших усилий. У Хёк уже сидел за столом и ел.       — Присаживайся, я уверен, ты голоден, — сказав это, он указал на стул, что стоял по правую сторону от него.       Я сел, и моя задница снова дала о себе знать, но это никак не отразилось на моём лице.       — Зачем ты устроил весь этот спектакль с кражей каких-то бумаг, со своим избиением? — наконец произнёс я. — Думал, что ты мне друг, что могу доверять тебе.       Впервые за десять лет я доверился кому-то. Впервые с того момента, как умерла моя жена, я доверил свою жизнь другому человеку. Ради него, я готов был расстаться с мечтой о честной и нравственной жизни.       — Хмм, мне просто этого хотелось. Изначально был другой план, не будем вдаваться в его подробности. Но твой самоотверженный поступок слегка удивил меня и Хёнджуна так, что пришлось этот план изменить. Бедному Хёнджуну пришлось импровизировать, — он усмехнулся, — и, стоит заметить, сделал он это превосходно. — У Хёк глотнул вина и откинулся на спинку стула. — Вообще я тобой заинтересовался очень давно. Как только я перевёлся в эту школу, ты сразу же приковал к себе мой взгляд. Ты был красив, умен, но вот не задача, ты был слаб. Над тобой издевались твои же одноклассники. Надев маску хулигана, я очень быстро влился в их коллектив и занял там главенствующее место. Я с интересом наблюдал, как они над тобой издеваются, и как ты, подобно покорной собаке, выполняешь все их приказы. Я наблюдал и ждал, ждал, когда тебе наконец надоест всё это, когда дашь отпор, и тогда я бы помог тебе. Но, увы, за красивым личиком скрывался трус, — он пристально взглянул на меня и улыбнулся. — И, в конце концов, ты выбрал дорогу труса — смерть. Ты предпочёл убежать от проблем. А после аварии вдруг вернулся совершенно другим. Ты был всё так же красив, всё так же умен, но с одним большим отличием — в тебе загорелась сила, у тебя появилась цель. И я решил понаблюдать за тобой вблизи: подружился с тобой, везде следовал за тобой, и с каждым нашим новым разговором узнавал нового Чжи Мин Ука, и я безумно хотел его. Безумно хотел ТЕБЯ. Я прекрасно осознавал, что ты видишь во мне лишь хорошего друга, когда я же видел в тебе объект своего желания. Но мне не хотелось, чтобы ты узнал, кто я на самом деле. Пока мне не исполнится двадцать один год, лишь узкий круг людей должен знать о том, кто я. Поэтому и придумал весь этот спектакль с похищением. Я получаю то, что хочу. Я получаю это, потому что готов на всё, — он наклонился ко мне и провел тыльной стороной ладони по моему лицу.       — Ты знаешь, что ты всего лишь избалованный ребёнок, привыкший, что все бегают по его указке? — спокойным тоном поинтересовался я.       — Возможно, но не думаю, что ребёнок способен на жестокость, на которую способен я. Мне подвластна такая могущественная компания, как «Крылатое дерево», на моих плечах судьбы множества людей, что служат клану. Неужели я не могу позволить себе утолить собственные прихоти? Думаю, это разумная цена за мои усилия.       А ведь этот урод прав. Я слышал, что предыдущий глава скончался два года назад, а значит, У Хёк управлял эти два года компанией сам, и она не пришла в упадок, а наоборот — процветает. Конечно, может ему и помогает кто-то, но раз все его здесь беспрекословно слушаются — значит его уважают. Никто не будет следовать за безмозглым, знающим лишь развлечения человеком, пусть он и сын предыдущего главы, но в случае некомпетентности его мог заменить любой родственник, и, думаю, таковые имеются. Мои мысли прервал звук приближающихся шагов.       — У Хёк, — воскликнул вошедший мужчина. Его я узнал сразу — это был Хёнджун, тот человек, которому я отсасывал в машине.       — Дядя, — отозвался парень.       — Зачем ты меня вызвал? У тебя какие-то проблемы?       — Нет, что вы, у меня всё просто отлично, — он улыбнулся. — Но боюсь, у вас проблемы имеются.       — О чём ты?       — Напомните-ка мне, что я вам приказал сделать сегодня вечером?       — Ты попросил меня, чтобы я привёз этого парнишку, что сидит с тобой за столом, — непонимающе произнёс мужчина.       — Ещё раз спрашиваю: что я вам приказал сделать сегодня вечером? — ледяным тоном повторил свой вопрос У Хёк.       — Я не понимаю, о чём ты. Приказ был, чтобы я доставил к тебе мальчишку, — уже нерешительно повторил Хёнджун.       — Вот именно, это был «приказ». Дядюшка, вы знаете, чем отличается просьба от приказа? Я разве давал вам приказ того, чтобы Мин Ук отсосал вам? Я, кажется, ясно дал вам понять, что этот парень более не должен и пальцем вас касаться.       — Да перестань ты, Хёк. Это был всего лишь раз. Ты будешь злиться на своего родного дядю из-за этого? Я просто не сдержался… — начал оправдываться мужчина.       — Хватит оправданий. Я не потерплю того, чтобы моими приказами пренебрегали. Я вам безумно благодарен за то, что помогли мне тогда с Мин Уком. И, конечно же, беря в учёт то, что вы мой родной дядя, вы отделаетесь лишь наказанием, а не смертью. Но учтите, если подобное повторится, я лично всажу вам пулю в лоб. Всё ясно? — голос У Хёка звучал твёрдо, а взгляд испепелял собеседника.       — Да, сачжан-ним.       — А теперь, вы возьмёте нож с края этого стола и вонзите его себе в глаз, какой именно — ваш выбор, — прозвучало наказание.       Я сидел и с удивлением наблюдал за развернувшимся действом. Всё происходящее вызывало во мне лишь непонимание. Вспоминая то, какой страх внушал этот мужчина ещё вчера, как от него веяло силой, я не мог понять: почему он слушается этого мальца, которого вдвое старше. Но факт остается фактом. Мужчина послушался приказа и, с ужасом взглянув на нож, что лежал на столе, взял его в руки и вонзил остриё в свой левый глаз.       — Что ж, а теперь ступайте к врачу. Бумаги, что вы просили утром, ждут вас в вашем кабинете.       — Благодарю, сачжан-ним.       Я сидел и наблюдал за удаляющимся мужчиной.       — Понимаю твоё смятение, — произнёс У Хёк, заметив замешательство, что отразилось на моём лице. — Нашему клану очень много лет, в нём устоялись свои порядки. Каждый член клана до мозга костей верен «Крылатому дереву». Главой может быть лишь сын предыдущего главы, если их несколько, то глава сам назначает наследника. В то время, когда я родился, у нашего клана был серьёзный противник, поэтому во избежание смерти единственного наследника, отец скрыл моё появление на свет. Об этом знали и знают лишь доверенные лица, чтобы в момент, когда стану совершеннолетним, полностью передать мне власть. Но уже с пятнадцати лет я стал управлять кланом и компанией через своего дядю, — формально он сейчас глава. Почему дядя не избавился от меня? Хмм… Во-первых, я умен: с моим вмешательством доходы компании возросли втрое; во-вторых, он обязан жизнью моему отцу, а дядя человек чести, так что он не посмеет навредить мне; ну и наконец, кому вообще захочется иметь такой геморрой? У меня выбора нет, разве что смерть, но это дорога трусливых людей, — он сделал большой глоток из бокала.       Я долго и внимательно смотрел на него, на его настоящее лицо, хотя… Может ли быть, что это снова одна из его масок? Даже если и так, то это не отменяет факт того, что этот мальчишка — куда сильнее меня прошлого. Он принял свою Судьбу и смело смотрит ей в глаза. Ну и берёт от неё всё по полной. Он живёт в мире, в коем жил я, прежде чем попал в это тело. Он принял свой мир таким, какой есть: каким бы мерзким, кровавым и утомляющим не был бы. У Хёк взвалил на себя эту ношу и смело её несёт. Но надолго ли его хватит? Я хочу это узнать. Хочу узнать: сможет ли он нести её всю свою жизнь. И я узнаю, чего бы мне это не стоило, даже если мне придётся стать его подстилкой, его оружием, его щитом. Я узнаю: опустятся ли у него руки, как когда-то опустились у меня. Мой проснувшийся волк встретил вожака. Я не начал жизнь с чистого листа, но начал её с новой строки…

***

P.S. Вот и всё, надеюсь, конец вас не разочаровал. Я благодарна Автору заявки: благодаря ей, я узнала много интересного про мафию и про Корею, до недавнего времени мне неизвестную. Спасибо всем комментаторам, благодаря Вам, я понимала в том ли направлении пишу. И большое спасибо моей чудесной бете, которая очень быстро проверяла главы и делилась своим мнением.