С новой строки

      Сижу. Смотрю в стену. Пытаюсь думать. Не получается. Точнее, думать-то получается, в голове столько разных мыслей, а вот разделить их друг от друга как-то не выходит. Впервые за всё время, что я в этом теле, мне захотелось выпить виски, желательно целую бутыль. Чувство юмора Судьбы продолжает меня удивлять. А кто ещё больше меня поражает, так это я сам. Кто бы мог подумать, что соглашусь когда-нибудь на подобное. «Что делать-то?» — как же часто я стал задавать этот вопрос…       Открываю глаза, лучи солнца прокрадываются сквозь маленькую щель между шторами. Уже утро? Как бы мне хотелось, чтобы оно задержалось, взяло отпуск или же ушло в запой. Я повернулся на спину и раскинул руки. Странно, сегодня моя голова была совершенно пуста. Что ж, оно и к лучшему.       В школе день прошёл как обычно. Уже скоро конец учебного года, а с ними и экзамены. У Хёк явился на занятия, естественно, получил большой нагоняй от преподавателей, но его это как-то мало волновало. Конечно, с тем, что ему пришлось пережить, нагоняй от учителей сродни лаю безобидных щенков. Мы с ним тему о вчерашнем происшествии не поднимали, думаю, ему самому мозгов хватит не трепаться об этом. Сегодня был на удивление тихий день — радоваться этому или нет, я даже и не знаю.       Вечером, возвращаясь с пробежки, увидел шикарный тёмно-коричневый Rolls Royce, припаркованный у нашего дома. Не трудно было понять причину того, что владелец такого автомобиля забыл у нашего маленького ресторанчика, — явно не курочки заехал отведать. Что ж, вкус у Пэ Хёнджуна отменный, автомобиль превосходен.       Как только я стал подходить к своему дому, водительская дверь резко открылась, и из неё показался высокий мужчина в солидном чёрном костюме.       — Чжи Мин Ук? — поинтересовался у меня мужчина.       — Да, — спокойно ответил я, уже догадываясь, что будет дальше.       Он подошёл к двери пассажирского сиденья и, открывая её, произнёс:       — Прошу, присаживайтесь, господин Пэ Хёнджун ждёт вас.       — Может, хотя бы домой позволите зайти, переоденусь хоть.       — Господин не любит ждать, — не отступал мужчина. — Не беспокойтесь, позже вы сможете принять душ и переодеться, — он улыбнулся.       Хмм, меньшего я и не ждал. Хорошо своих собак надрессировал. Что ж, выбора особого и нет, продолжать дальше спорить бессмысленно. Сев на заднее сиденье, я увидел самого Пэ Хёнджуна. Надо же, кому-то, видимо, совсем невтерпёж.       — Ну, привет, малыш, — одарили меня взглядом тёмно-карих глаз.       — Добрый вечер.       — Ничего не забыл? — он сидел, закинув ногу на ногу и опираясь локтем левой руки о подлокотник, а ладонью, собранной в кулак, о подбородок; на лице была лёгкая ухмылка. — Ну же, не заставляй меня ждать.       Вспомнив наш разговор, я наклонился к нему и провёл языком по его сомкнутым губам, он приоткрыл рот и наши языки сплелись. Всё время, что мы целовались, я сидел и думал о том, что когда-нибудь вырву ему этот язык и затолкаю в его же глотку.       — Молодец, хороший мальчик, — наконец произнёс он, прерывая поцелуй.       Только я хотел обрадоваться тому, что хоть и на короткое время, но он оставит меня в покое, как меня резко схватили за волосы и наклонили к бугорку, что выступал из-под брюк Хёнджуна.       — А теперь отсоси мне, — прошептал мне мужчина в самое ухо.       — Что, прямо вот так сразу? Может, от дома хотя бы отъедем?       — Не заставляй меня повторять дважды, — он сильнее сжал мои волосы.       Стоить ли говорить, что это был первый раз, когда я кому-то отсасывал? Или же говорить о том, что это было настолько ужасно, что меня чуть не стошнило. Рвотные позывы сдерживала лишь мысль о том, что чем быстрее управлюсь, тем быстрее всё закончится. Тем более я больше чем уверен, что минет — это далеко не самое страшное, что ждёт меня в будущем. Когда он кончил, то сразу же дал приказ водителю, который всё это время стоял на улице и ждал, что мы можем ехать.       Всю дорогу я сидел и думал о том, можно ли будет к этому привыкнуть? Конечно, привыкну, человек может привыкнуть ко всему, на то он и человек: изворотлив, хитёр и если надо, то и свою гордость может затолкать в одно место и поглубже. В прошлой жизни, когда я был молодым, мне приходилось часто наступать на свою гордость, такой уж мир — за всё приходиться платить.       — Выходи, — голос Хёнджуна выдернул меня из мыслей, — мы приехали.       Выйдя из машины, моему взору предстал шикарный особняк: с садом, бассейнами и прочей мишурой. В общем, не удивлён. К нам на встречу вышли двое мужчин, они поклонились.       — Следуй за ними, они проводят тебя в твою комнату, там умоешься, а после они подготовят тебя к моему приходу, — сказав это, он еле заметно кивнул им головой, а сам отправился в противоположную от дома сторону.       Я следовал за этими двумя, а в мыслях думал о том, как же они собираются меня «подготавливать» к приходу Хёнджуна. Что ж, это узнал довольно-таки скоро. Умывшись, я зашёл в отведенную комнату, где меня покорно ждала эта парочка. В руках они держали кожаные наручники. Что ж, Хёнджун не врал о своих «специфических» вкусах, да он грёбанный извращенец.       — Прошу, ложитесь, — вдруг произнёс один из них впервые за всё это время. Я уже начал думать, что они немые.       Я лег. Один принялся пристёгивать мои руки к изголовью кровати, второй, широко расставив мои ноги, принялся закреплять лодыжки. Абсолютная беспомощность — это я ненавидел больше всего. Последний штрих — повязка на глаза. Закончив, парочка удалилась, а я так и остался ждать пришествия Хёнджуна: связанный, полностью беспомощный, без возможности на сопротивление.       Ждал недолго. Минут через пять, дверь комнаты открылась, и я услышал приближающиеся шаги. Почему-то сейчас я чувствовал страх, какой чувствует жертва, загнанная в угол. Да, это был страх перед неизвестностью. Она меня пугала больше всего: больше чем смерть, больше чем боль, больше чем тьма… Чего там ещё боятся люди?       Я почувствовал, как холодная ладонь Хёнджуна прошлась по внутренней стороне моего бедра, проскальзывая под полотенце, что я обернул вокруг бёдер, выходя из душа. Мужчина провёл большим пальцем по моей нижней губе, слегка надавливая, чтобы я приоткрыл свой рот. Он запустил туда свой язык и прошёлся по верхнему нёбу. Что-то во всём этом меня настораживало, причём сильно. Что-то было не так, но я никак не мог понять что именно. Лишь когда перестал об этом думать, вдруг понял, в чём же дело.       — Теперь, пожалуйста, будь добр сказать, что это за спектакль ты тут устроил, Нам У Хёк? — голос мой звучал спокойно, хотя сам я был совершенно сбит с толку. — Чего же ты молчишь? Пусть глаза мои и не видят тебя, но точно знаю, что это ты.       — Как ты догадался? — наконец произнёс У Хёк, явно не ожидавший, что я так быстро пойму подвох.       — Я не идиот, хён. Хотя стоит ли мне теперь так тебя называть? — я усмехнулся. — Твой запах тебя выдал. Помнишь, я спрашивал, где ты покупаешь такой превосходный парфюм? Ты ответил, что изготавливают его лично для тебя, и его нельзя купить в магазинах. А теперь ответь: что за спектакль тут устроил? И кто ты, блять, вообще такой?       Я почувствовал как он разочарованно выдохнул.       — Эх, так совсем неинтересно, — он наклонился к моему уху и, шепча, продолжил: — Я настоящий глава «Крылатого дерева». Скажи, из меня же вышел хороший актёр? — он усмехнулся. — Трудно было разглядеть в школьнике-хулигане главу мафиозной организации, да? — он отодвинулся и уже в полный голос продолжил. — Я даже позволил тебе избить меня, — он до боли сжал мои волосы. — Что ты там говорил? Ах да, речь шла о какой-то книге… «Сто и одно унижение Нам У Хёка», кажется? Хотел бы её прочитать, но знаешь… Я не особо люблю читать, но это прозвучало очень интересно, может быть, как-нибудь расскажешь об этом? А пока приготовься, сейчас будет очень весело, — последнее предложение он произнёс с явным удовольствием.       «Чёрт, а из этого урода и впрямь вышел хороший актёр…» — проносилось в голове, в то время как он избавлял меня от полотенца — единственное, что было на теле.