Unsweet

После очередного выпитого алкогольного напитка девушка еле держала голову прямо, и смотрела на стоящего напротив неё улыбающегося бармена, который то и дело, что подливал каждый раз горящую жидкость, когда та его просила об этом. По одному только виду девушки можно было понять, что печаль и страдания преследуют её, и не хотят покидать. Она больше не удерживала улыбку на лице, а изливала своим тихим голосом всё, что мучило её на протяжении последних нескольких дней. Ей было плевать, что она рассказывает свои проблемы постороннему человеку, она знала, что этому милому бармену было так же плевать на её жизнь, но ей больно осознавать, что он единственный, кто мог выслушать её сейчас. Но разве это не его работа? Наверняка, каждый божий день ему приходится попадать в такие ситуации, и ведь это отличный способ получить больше чаевых, так почему бы не сыграть сострадальца? Но в один момент она потеряла весь контроль над своими эмоциями. Соленая жидкость сама потекла ручьем вдоль по красным щекам, она смахивала слезинку за слезинкой, но, наоборот, делала только хуже своему макияжу, и на это ей тоже было плевать. Её душевное состояние уже не знает, что такое покой. Все проблемы в один раз свалились на неё с головой, на её хрупкие плечи и самые мягкие нервы. Она не хотела думать о завтрашнем дне, потому что знала, что он ничем не будет отличаться от предыдущих. Пессимистичность — одно из тех качеств, которым нельзя было раньше описать состояние девушки. Возможно, она слишком юна и глупа, чтобы разобраться самой в собственных мыслях и сделать правильное решение, но сейчас она просто изливает душу какому-то неизвестному бармену. Уже давно ночь, а она продолжает пить свой нескончаемый коктейль. — Дорогуша, тебе не скучно здесь одной? – послышался грубый голос рядом с ней, и противный запах тут же ударил в голову. Она решила не обращать внимания, поскольку надеялась, что тот отстанет от неё, и пойдет соблазнять кого-то другого, увидев, что она не заинтересована в нем. — Ну же, что такая прелестная дама делает в такое время и в таком месте? Его притворный интерес лишь сильнее напрягает, но ей ничего не остается делать, кроме как снова игнорировать. — Тебе не нравится, когда с тобой кто-то разговаривает? – на этот раз он положил свою руку ей на колено, словно думал, что теперь она ответит ему. — Может, тебе нравится так? Его рука скользила вверх по ноге, кончиками пальцами обжигая кожу, отчего ей становилось в разы противнее. Она тут же сбрасывает его руку с себя, гневно проговорив: — Мне не нравится, когда кто-то вроде тебя прикасается ко мне. Доволен? Теперь отвали. — Что, кто-то уже обидел крошку до моего появления? – он снова вернул свою руку на прежнее место, пропустив предыдущие слова девушки мимо ушей. — Я помогу тебе расслабиться, не сомневайся. Вокруг столько народу, а он так бесстыдно лапает её. Хотя, кому какое дело? Всем плевать на то, что к ней пристают, да и она ничего не испытывает, кроме яростного раздражения. Ещё немного, и, кажется, она разобьет стакан об его голову. Она собиралась влепить ему пощечину, но тут же остановилась, когда бесстыжая рука коснулась края нижнего белья, и вздрогнула, но это продлилось всего секунду, и она с новой яростью бьет его по лицу. Он, в свою очередь, громко вскрикивает, привлекая всеобщее внимание. Он считает своим долгом прелюдно оскорблять её, пока в какой-то момент их не замечает один из только что прибывших в клуб парней. Сначала он не отдает должное внимание присутствию девушки, поскольку думает, что обознался, увидев рядом с ней какого-то мужчину, но вскоре его взгляд снова приковывает к ней, и он точно понимает, что не ошибся. Он замечает, что тот мужчина открыто пристает к ней, а она пытается сопротивляться ему. Решительным шагом он направляется к ним сквозь толпу танцующих людей и не спускает с них глаз, пока не оказывается прямо перед ними. — Тебе что, одного отказа мало? Сколько раз ей нужно сказать тебе нет, чтобы ты наконец отстал? – сдержанно произнес Чанёль и оглядел девушку с ног до головы, убеждаясь в её целостности. — А ты кто ещё такой, щенок? – хоть ему и не нравилось присутствие нежданного защитника, можно было сказать, Чанёль его пугал. — Если ты сейчас же не уберешься отсюда, я дам тебе по морде ровно столько раз, сколько секунд ты прикасался к ней, – его спокойствие уж очень сильно пугало обычных людей, что даже Джихён с нескрытым удивлением смотрела на него, убеждаясь, не врут ли её глаза и уши. Один лишь её взгляд на спину этого парня помог узнать его. Это был Пак Чанёль — один из самых популярных парней этой округи. Богат, красив и молод — все, что так она любила в парнях, и она бы рассмотрела его в качестве возлюбленного, если бы её сердце уже не было занято другим, не менее привлекательным юношей. Мужчина, поняв, что сегодня ночью его ничего не ждет с примеченной брюнеткой, лишь покосился на них обоих, но заметив злостный взгляд парня, ушёл прочь от неприятностей. Ещё бы секунда, и Чанёль бы точно набросился на него. Когда атмосфера стала потихоньку разряжаться, и на них перестали пялиться, решив, что ничего интересного больше не произойдет, Джихён взяла в руки свой вновь наполненный коктейль, и как ни в чем ни бывало вернулась к прежнему времяпровождению. Но только Чанёлю это мало нравилось, и он, конечно же, не смог оставить её одну. Сначала они молча смотрят друг на друга, как будто так и нужно. Они совершенно не заинтересованы друг в друге, но что-то в этот момент меняется, и парень забирает из рук девушки стакан. Ей сразу же расхотелось благодарить парня за то, что спугнул от неё противного старика. — Ты что делаешь? – разозлено проговаривает Джихён, пытаясь вернуть свой напиток обратно. Но парень закрывает его собой, оставляя стакан на стойке позади себя. — Какого хрена, Чанёль? Её жутко раздражало неожиданное поведение парня, да и вообще его появление в целом теперь ей не нравилось. Она собиралась провести ночь в горьком одиночестве, где никто не сможет ей помешать страдать, а тут появляется один из тех, кого она меньше всего хотела видеть, и портит все её планы, но ещё больше её бесил тот факт, что он спас её, и она не сможет отделаться от него просто так. — Тебе хватит, – он сует деньги к снова подошедшему бармену, берет за руку девушку, и ведет её на улицу, где тише и спокойнее, и это поможет ей протрезвиться. — Да что ты делаешь?! – раздражение нарастало с большей силой, когда он вытолкнул её на улицу. — Да твою мать, Чанёль, здесь холодно! – кричит она, не заботясь о том, что многие смотрят на них с явным недовольством. Ему самому не хотелось сейчас брать на себя ответственность за эту упрямую девчонку, но раз уж она одна из тех, о ком беспокоится его лучший друг, то тогда ему придётся позаботиться о ней, ведь он знает сложившуюся ситуации между ней и Сохён, и вдруг Джихён в голову взбредёт сделать что-то очень непредсказуемое, а тогда будет плохо и Сохён, и Сехуну, и ему, соответственно, тоже. — В тебе столько алкоголя, что, думаю, тебе не так уж холодно, – с удивительным спокойствием произнес он и ослабил свою хватку на руке девушки, но не отпустил. — Что ты о себе возомнил? – вырвав руку, она потерла запястье, которое не так давно сжимал парень. — Слишком позднее время, ты так не считаешь? – оставив без ответа вопрос брюнетки, он задал свой. — Тогда что здесь делаешь ты? — Ну, как видишь, спасаю тебя от рук развратных мужиков. — Ждешь благодарностей? – спросила она с очевидной язвительностью, но тот совсем не обратил на это внимание. — Хотелось бы услышать, – совсем без эмоции говорит Чанёль, чем злит Джихён ещё больше. Её бесит его безразличие, и внутри бушуют яркие эмоции, с которыми она никогда не умела совладать. — И из-за этого ты вытащил меня на улицу? Чтобы ты услышал спасибо, а потом я бы вернулась обратно? — Ты не зайдешь внутрь, – твердым голосом сказал он и в знак подтверждения повел её в сторону своей машины. Как бы очевидно это не звучало, но девушка была пьяной, поэтому ей приходилось трудно перебирать ногами, и идти в такт парню. Однако парень знал об этом, и специально не уменьшал свой темп, он находил забавным видеть её нелепые страдания. И так или иначе, он знал так же, что его машина находилась всего в нескольких шагах, поэтому наказание девушки не было столь суровым. В своей голове Джихён обматерила его всеми известными ей словами. Она зла, но больше всего её приводило в бешенство, что она не может противостоять ему. И она не была уверена, хочет ли сама этого. Если бы не Чанёль, она даже не знала, как бы добралась до ночлега, а тут, собственно, он сам подвернулся её под ногу. Но все равно её всё это жутко раздражало, а что именно, она не знала. Чанёль открыл дверь, и молча усадил брюнетку внутрь, а та даже не сопротивлялась. Сил не было. Кажется, она и сама иссякла. Этот день слишком умотал её, а чтобы протестовать этому парню у нее не было энергии и подавно. — Как ты собираешься вести машину, если ты уже выпил? – успокоившись, спросила она, когда тот завел автомобиль. Свежему воздуху удалось немного отрезвить ей голову, но она по-прежнему боялась в лишний раз открывать рот, поскольку сильный запах изо рта никуда не делся. — Где ты живешь? – он снова игнорирует её вопрос, и она решает делать тоже самое, только вот сейчас она не понимает, что её идея — самая настоящая глупость. Чанёль видит, что она не собирается отвечать, повернувшись к окну, молчит, и он снова вздыхает, как бы думая, что делать с ней дальше. Её поведение тоже не нравилось ему, но что уж сделать, чтобы не чувствовать себя виноватым перед лучшим другом, девушка которого уже несколько недель переживает о ней. — Куда мне тебя вести? – она снова молчит и, кажется, потихоньку засыпает. Трудно было признаться самому, но Чанёль знал, что даже если бы эта несносная девчонка не была ценна его другу, он бы все равно не смог её оставить одну в том месте. Нет, не так он был воспитан. В его сегодняшний план не входил даже тот самый клуб, однако сейчас мысленно он прозвал девушку жутко везучий, поскольку ей удалось остаться до утра целой и невредимой. Он долго решал, как поступить с ней. Не может же он вести её к себе домой? Тогда что делать? Судя по всему, она уже давно умиротворённо сопит и даже не думает просыпаться. В какой-то степени ему было жаль её, он видел, что она несчастна, и даже знал причину всему этому, но помочь никак не мог. Или всё-таки может? По крайней мере, раньше он даже не думал об этом, но сейчас... Ему не хочется и дальше видеть, как она страдает от собственной глупости. Они ведь даже не друзья, хотя возможно их можно было так назвать, но друг друга в этом плане они не воспринимали. Когда близился рассвет, они благополучно прибыли в родную обитель брюнета. Благо родителей уже несколько дней не было дома, и ему не придётся объясняться перед кем-то, зачем он привёл девушку к себе домой. Огромных усилий ему требовалось разбудить брюнетку, чтобы та смогла дойти до дверей дома. Он, конечно же, мог сам унести её и собственноручно уложить на кровать, но посчитал это уж слишком благородным делом, тем более ему не терпелось узнать настоящую причину упрямого игнорирования лучшей подруги от самых первых уст. Кое-как разлепив глаза, Джихён не узнала место, в котором находилась. Она поняла лишь то, что уснула в машине Чанёля, а как оказалась здесь — нет. Но, собственно, догадалась, что уснула у того в автомобиле. Ей стало даже неловко при видя знакомого лица, что встревожено оглядывал её. — Мы у меня дома, – ответил он на её немой вопрос, потому как хотел поставить её в известность, а то мало ли, может и себе чего надумать. — Ты сможешь дойти до порога? Джихён измученно застонала, как только уперлась ногами об асфальт, и придержала голову рукой, поскольку не ожидала, что она покажется настолько тяжёлой. Сейчас она корила себя за насчитанное количество алкоголя, что усугубляла сегодняшней ночью, не думая о болезненных последствиях. Да и впрочем, как тут думать, если столько всего погрязло в несбыточных надеждах? Они без происшествий добрались до дверей дома, и парень не был уверен в здравом состоянии брюнетки, хотя та пыталась всячески это доказать, отклоняя его помощь. Ей и так стыдно за своей поведение и то, что он видел её не в самом лучшем свете, но тем не менее не отказался помочь ей, а теперь ещё и привёл к себе домой, наверное, потому что смог понять, что меньше всего ей хотелось возвращаться домой, где, в общем-то, никто её и не ждёт. На кухне он предложил ей чай, и Джихён не отказалась, надеясь, что это поможет ей вернуть некоторые утраченные воспоминания сегодняшней ночи. Она наблюдала, как тот старательно разливал напиток в кружки, учитывая предпочтения девушки. Чанёль действительно казался ей в тот самый момент безмерно красивым, даже идеальным во всем смыслах и как друг, и как полноценный возлюбленный, но она с горечью осознала, что по уши влюблена в другого. Сам юноша завидел, как она прикусила губу, с грустью опустив голову вниз, задумавшись о чем-то не самом приятном, и он не смог оставить это незамеченным. — Выглядишь измученно для той, кто вчера не терял время в клубе, – пытаясь заговорить её чем-то, не обдумав, произнёс Чан и опустил взгляд на её непритронутую крушку с чаем. Она тут же осознала свою оплошность и поспешила отпить чуть-чуть теплой жидкости. — Обычно я не чувствую себя настолько дерьмои после такого рода заведений, – усмехнулась она, и Чанёль не понял её слова, но смог догадаться, что та пыталась расслабиться под его взором. — Но вчера мне было по-настоящему плохо. В этот момент она показалась ему не той эгоистичной девушкой, какой он считал её прежде. Нет, сейчас он увидела ней беззащитную и потерянную девчушку, которая потеряла всю возможную веру в себя, и ему так захотелось помочь ей, просто чтобы она не чувствовала себя одинокой. — Спасибо, – неожиданно даже для себя прошептала она, заставив его в смятении ответить: — Любой уважающий себя парень так бы поступил. Всем неприятно видеть, как кто-то столь бессовестно пристает к девушкам, – ему хотелось улыбнуться, что он и сделал. — Нет, – она покачала головой, взглянув на него, — спасибо, что не оставил одну. Он видел печаль в её глазах, м не хотел, чтобы она продолжала думать о чём-то настолько грустном, и он знал, что пока она не поделиться этим с кем-то другим, её проблема не исчезнет. — Наверное, ты знаешь, как я оказалась там, – так же тихо добавляет она, глядя на свои ледяные руки, обхватившие кружку, из которой исходил приятный запах сладких ягод. — В смысле, ты знаешь, почему мне пришла в голову идея напиться. — Из-за ссоры с Сохён? Она кивает, прежде чем снова посмотреть на парня. Она уже приняла решение рассказать ему всё, но не знала, хочет ли он сам этого, а после поддерживающей улыбки у неё не осталось сомнений. — Я продолжаю винить Сохён в нашей размолвке, – уверенно сказала Джихён и закрыла глаза, — я знаю, что это жутко эгоистично, но я по-прежнему считаю её причиной всему этому. — И в чем её вина? Джихён сама не знала ответа на этот вопрос, но не хотела признаваться в этом. Она знала, что все её поступки очень эгоистичны и неправедливы по отношению к Сохён, но ей было легче именно с этими мыслями. — Ты не знаешь, Джихён, – проговорил он осуждающе, метнув укоризненный взгляд на нее, отчего та внезапно подняла глаза. — Ты винишь её, отказываясь верить в то, что виновата сама. Я не знаю настоящую причину, но я точно знаю, что обвинять Сохён — всего лишь глупая отговорка, чтобы не ощущать себя более ничтожно. — Скажи, разве я виновата, что не родилась такой, как она? – отчаянный голос прорезал слух Чанеля. — У неё всегда получалось все так просто. А что бы не делала я, всегда допускаю ошибки, и это всегда будет моей виной.* Отчаянность и печаль настолько сильно терзали душу Джихён, что даже несильно интересующийся до этого дня её жизнью Пак Чанёль смог увидеть в ней это. Он смотрел на неё не с жалостью, как этого ожидала девушка, а с пониманием и поддержкой, чего ей так не хватало. Слезы были готовы уже сейчас выйти наружу, но Джихён старательно их сдерживала, не делая, чтобы Пак узрел их. Она никогда не хотела казаться слабой перед кем-то, но ещё чуть-чуть, и ей станет плевать и на это. Сейчас она очень не похожа на ту девушку, которую он привык видеть раньше. Ему казалось, что насколько бы грустной она не была, она всегда будет ярко выражать свои эмоции, но сейчас она выглядела так истощённо от собственных мыслей, что безысходность — единственное, что можно сказать, глядя на неё. Он задавался вопросом: почему же именно сейчас это стало так её тревожить. Насколько он знал, они знакомы достаточно давно, чтобы страдать именно из-за только сейчас. Неужели она жила все это время и дружила с Сохён с такими мыслями? Она всегда считалала Сохён своей соперницей? — Раньше это ведь не мешало вашей дружбе, – он все-таки не до конца понимал весь смысл, но, кажется, уже догадывался. — Что изменилось сейчас? — Я влюбилась в парня, который без ума от неё, – она снова досадно усмехнулась от неприятности произношения этих слов. Чанёль несильно удивился, ведь ранее предполагал это. У девушек ведь было это достаточно распространено. — И ты решила прекратить с ней дружбу всего лишь из-за этого? — А чтобы ты сделал на моем месте? — Поверь, этот парень не последний в твоей жизни, а то, что ты несправедливо обвинила во всем свою подругу, сделает тебе ещё больнее. — Я не могу находиться с ней рядом, зная, что он её любит, – как бы ей не было обидно и неприятно, она давно это признала. — Так, в чем вина Сохён? – он не хотел язвить сейчас. — Она ведь даже не догадывается обо всем этом. И что насчёт её чувств к этому парню? Что она о нем думает? Джихён нервно закусывает губу, потому как не знает, что ответить. Да, Сохён не приняла его чувства, но это лишь потому что их успех украсть другой. И, наверное, ей должно быть легче от этого, но это не так. Ей все равно больно, так же плохо и очень обидно. Пак снова видит её замешательство, но не перестаёт осуждать её. Конечно, он знал, о каком парне идёт речь, хоть никогда не интересовался жизнью девушки. Все потому, что Чанёль с рождения очень наблюдателен, и он чертовски хорошо разбирается в людях, а такую, как Джихён, он видит насквозь. — Ты надеешься, что тебе станет легче, но этого не происходит. Потому что Сохён — твоя лучшая подруга, а не просто девчонка, с которой ты видишься каждый день. Как бы то не было, она тебе намного дороже остальных парней. Ты можешь и дальше забить на ваши общие чувства, но на самом деле тебе больно от того, что ты причиняешь боль ей. Ты не поймёшь этого, если и дальше поступать так эгоистично.