Unsweet

Я немного волнуюсь, прежде чем выйти из авто прямиком к бушующему дому, в котором уже разгорелась пьяная молодёжь. Я отлично знаю, как сильно проходят такого рода мероприятия, как дни рождения, особенно таких людей, как Пак Чанель. Однако я совсем не грустнею от той мысли, что большинство людей в этом здании я точно не знаю, наоборот, я очень волнуюсь по другому поводу: сегодня я наконец-то увижу Сехуна. Прошло чуть меньше недели с нашей последней встречи. Сехун мне так и не позвонил, как предупреждали Чонин и Чанель, что, конечно же, немного расстроило меня. Недавно я виделась с Джихен, которая по непонятным причинам уехала заграницу на пару недель, как уже сказала, даже не объяснившись, а узнала я это, когда она уже находилась в парижском аэропорту. Этот факт немного удивляет меня, поскольку я точно знаю, как сильно она хотела провести время на подобной вечеринке. Джихен нет — значит, поддержка на сегодня отменяется. Ещё одна проблема: я пришла без подарка, хотя потратила приличное время, чтобы его найти. Но что можно подарить человеку, у которого все есть? Я долго думала, но подходящих вариантов не нашлось, и я уже успела сказать об этом Паку, на что он ответил, что обязательно бы хотел отведать мою стряпню в качестве подарка на день рождения. — Снова превосходно выглядишь, Сохен! — в какой-то момент со мной рядом оказывается именинник с легким румянцем на щеках. — Ты чего-то поздно, я думал, уже не придёшь, — смеётся, от чего уже не так неловко. — С Днём Рождения, Чан, — улыбаюсь, обнимая его. Подбородок Чанёля даже не касается моей головы, что отлично показывает нашу разницу росте. Он хлопает меня по спине, как бы подзывая к бару, на что я неловко машу руками. — Извини, но я позже присоединюсь к тебе. — А тебя там Сехун заждался, — грустно произносит он. — Что? — Шучу, — снова улыбается, — он ещё не пришёл, сказал, поздно выехал, попал в пробку по дороге. — А, — киваю, немного расстроившись, что его все ещё нет здесь, — вот как. — Не волнуйся ты так, он обязательно придёт. Вновь киваю, на этот раз показывая свою улыбку. — Кстати, могу я спросить у тебя? — немного неуверенно начинает он, из-за чего мне сразу становится любопытно. — Конечно. — Я недавно лично приглашал Джихен, но найти ее здесь не могу, да и с тобой рядом нет. У неё что-то случилось? — Я тоже не знаю, но полагаю, она уехала не просто так. Мне она тоже ничего не сказала. Это странно, да? — Уехала? Куда? — В последний раз она звонила мне из Парижа, — констатирую, надеясь увидеть реакцию Пака. Он молчит, но все так же улыбается. — Возможно, она просто хочет отдохнуть. Я слышал, она довольно-таки часто путешествует. — Так и есть, — соглашаюсь и вижу, как пытаются подозвать к себе брюнета какие-то незнакомые мне парни; должно быть, его друзья. Улыбаюсь вслед за уходящим Чанелем. Как бы то ни было, он прав: Сехун появится здесь. Заставляю себя пару раз улыбнуться людям, что подходили ко мне пару раз за вечер, каждый спрашивал и обо мне и о Сехуна, из-за чего становилось ещё более неловко. Чонин согласился присмотреть за мной, пока не вернётся Сехун, и, если честно, я была признательна ему, посколько каждую секунду до его прихода я находилась под каким-то взором чужих глаз, что, конечно же, сильно напрягало меня. — Беспокоишься о нем? — Наверное, я действительно не умею себя вести, когда дело касается Сехуна, — разочаровано произношу, на что Ким смеётся. — Тебя сейчас правда легко прочитать, все написано на твоём лице, — подтверждает мои слова, и я тоже улыбаюсь. — Спасибо, что сейчас со мной, — смотрю на него, не сдерживая улыбки. Сейчас это единственный человек, с которым мне так легко общаться, не считая Чанеля, который где-то в глубине дома развлекается. — Возможно, Сехун тебя об этом попросил? — Черт, я обижен, — шутя произносит, и я снова смеюсь. — Ты можешь быть хорошим, и довольно часто. — Это та сторона, которую я не люблю показывать. — Неужели я смогла заставить тебя засмущаться? Это действительно должен увидеть каждый. — Перестань. — Как только придёт Сехун, я перестану, обещаю. — Тебе не стоит ждать. Чонин просит меня повернуться к нему спиной, чтобы я увидела только заходящего в дом Сехуна. Он почти сразу замечает нас и, не теряя ни секунды, идёт к нам навстречу. Я действую немного медленнее, но это потому что я слишком удивлена и рада видеть его. Мы не разговаривали так долго, что мне казалось, стоит услышать его голос, и я буду счастлива. Возможно, так и есть. — Привет, — вырывается у меня, как только он оказывается достаточно рядом. Я обнимаю его, и чувствую от него взаимность, но она довольно неуверенна. Он лишь легонько касается моей талии, словно боится, и я сразу обращаю на это внимание. Он здоровается с Чонином, после чего тот сразу уходит, будто его дела окончены. — Что-то не так? — спрашиваю, как только Ким исчезает из моего поля зрения. Его молчание только тревожит меня. Скоро к нам подходит Чанель, который не требует к себе много времени. Он принимает поздравления и вновь уходит. Мне даже кажется, он подошёл лишь потому, что не хотел видеть эту напряженную атмосферу между нами. — Нам стоит поговорить, — отвечает только и берет меня за руку, выводя из этого дома. Ближайшие минут двадцать мы молча уходим все дальше и дальше от дома Чанеля. Сейчас мы уже стоим не между дорогущих апартаментов, а где то в центре какой-то неизвестной мне улицы. Глазами я вижу ларьки с мороженым, кафе и прочие здания в таком духе. Однако это не сильно меня тревожит, неважно, мне где мы находимся. Тишина между нами тоже не раздражает, а лишь вызывает волнение. Ведь только из-за нашего молчания я начинаю больше всматриваться в лицо Сехуна. Я вижу еле заметные мешки под глазами, которые он точно пытался скрыть, вижу, сильно засохшие губы с множество ранок, видимо, он часто нервничал и от этого кусал их, даже цвет его лица принял другой оттенок, он сильно побледнел, возможно, даже исхудал, хоть за такое короткое время нужны действительно сильные причины, чтобы похудеть. Я не решаюсь заговорить первой, и, словно почувствовав, Сехун произносит: — Зайдём сюда? — он рукой указывает на какое-то из многих кафе. Я киваю, и мы проходим внутрь. Здесь я прежде не была, да и он по-видимому тоже, поскольку очень пристально изучает меню. — Так зачем мы здесь? Сехун действует осторожно, он продумывает каждое своё слово, и снова мое сердце начинает бешено биться от волнения. — Нам есть о чем поговорить. — Ты уже полчаса тянешь разговор. Похоже это действительно важно. — Прости, — он произносит, от чего мне тут же становится не по себе. — Не шути так, — пытаюсь улыбнуться, что выходит ужасно. Это точно было неуместно. Заказ на удивление нам принесли просто молниеносно, и я подумала, что сейчас подходящее время поговорить. — Этот разговор. Он касается твоих родителей, да? Он удивлённо поднимает на меня свои глаза, и я вновь любуюсь им. — Нет, он касается только нас. Отчего-то я даже выдыхаю с легкостью. — Ты, наверное, хочешь услышать причину, почему мои родители так резко передумали. — Надеюсь, они так же не подумали, что я та Сохен их твоего детства. После моих слов он немного улыбнулся, но всего лишь на секундочку. Сейчас он снова серьёзен. — Это намного серьезнее, — слышу нотки отчаяния. Надеюсь, он не хочет со мной расстаться, — проскальзывает в моей голове. — Хорошо, я слушаю. Я вижу, как ему трудно собраться с мыслями, и не давлю на него, терпеливо ожидая его дальнейших слов. Я выпиваю уже половину своего капуччино, как он снова начинает говорить. — Сохен, я уверен, сегодня мы точно расстанемся с большим отчаянием, чем ты уже предполагаешь, но я хочу, чтобы ты знала, это не меняет моих чувств к тебе, но ты сильно будешь ненавидеть меня. От удивления я чуть ли не давлюсь собственной слюной. Я начинаю сильно кашлять, Сехун тут же пытается мне помочь. Прокашлявшись, я растерянно произношу: — Ты что такое говоришь? — немного громко, но это неважно. — Это правда. Я очень боюсь тебе говорить это, но я должен. — Я не знаю, что могло случиться, раз ты так сильно волнуешься, но что бы то ни было, я уверена, мои чувства это так же не поменяет. Сехун какое-то время смотрит на меня, прежде чем вдохнуть побольше воздуха и начать говорить. — Три года назад я совершил действительно ужасную вещь. Мне нет оправдания, и я это знаю. Пятнадцатого апреля роковой день не только для тебя, Сохен, — он смотрит на меня, будто ожидая согласие продолжить; я киваю, только услышав дату того события, — я был жутко пьян и даже сейчас почти ничего не помню, но... Черт, ты знаешь, я до последнего надеялся, что это неправда... — Я не совсем понимаю, — голос слегка дрогнул, но я пытаюсь держать улыбку на своём лице. Это ведь правильно, да? — О чем ты говоришь? — Тогда... В тот день я сбил человека, — он снова смотрит на меня и замолкает. Подходит секунд семь, прежде чем я понимаю, что он пытается сказать. Но я не верю. — Погоди, — я стараюсь связать слова, но в голове одна несуразица и бессмысленны предложения. — Что с этим человеком сейчас? Он ведь жив? Хах, он не может быть мертвым, Сехун, правда? Его глаза намокают прямо у меня на глазах, и я неосознанно тоже пускаю слезинку. Он опускает взгляд всего лишь на секунду и вновь смотрит на меня. — Мне жаль, — почти шёпотом проговаривает, его голос дрожит, или , кажется, он потерял звук в моих ушах. — Мне так жаль, Сохен. Я... — Да такого не может быть! — внезапно вскрикиваю, но меня не тревожит, что посетители этого кафе нервно оборачиваются на нас. — Ты говоришь бред. Это невозможно. Не может же нам настолько не везти? Последнее предложение самостоятельно становится вопросительным, как только проходит через мой рот. Даже сидя я чувствую, как мои ноги подкашиваются. Минуту назад я словно упала и теперь не могу встать. Это правда. Мой парень рассказал, что он полон уверенности, что именно он сбил мою мать на машине, будучи нетрезвым. Разве такое может быть правдой? Один случай на миллион. Миллион, черт его дери! Почему? Почему именно он и моя мама? В Корее ведь так много живут людей, а это произошло именно с ними. Мир и правда умеет терять краски. Мой мир разрушен. И я даже не знаю, какие эмоции испытываю, ведь это не похоже ни на боль, ни на сожаление, ни на отчаяние. Что это такое? Или возможно чувствовать все это сразу вместе? Я не чувствую, как слезы одна за другой слетает с моего лица. Не слышу до этого момента приятно играющую музыку. Не вижу Сехуна, сидящего передо мной с точно такими же эмоциями, но тем не менее волнующегося за меня чертовски сильно. Я ни черта не понимаю и понимать не хочу. Я не могу поверить, что Сехун убил мою мать.