Глава 21
17 ноября 2019 г., 17:20
На тёмном небе распустили свои лепестки бутоны разноцветных салютов. Свет от них освещал пляж и гладкую поверхность спокойного моря и то, что ребята увидели, вызвало в их душах трепет настоящего, ледяного страха.
Больше всех испугалась, конечно же, Леся. Вид русалки ей хотелось бы забыть, как страшный сон. Потому что у этой русалки, которую Лев Николаевич назвал «ундина», и русалок из сказок, которыми она частенько зачитывалась, не было ничего общего. Проще говоря, ундина была страшной. И «страшной» не в смысле «некрасивой». Представшее перед её глазами существо было даже очень симпатичным. Настолько, что глаз не оторвать. И именно из-за этого русалка казалась Лесе «страшной», то есть «жуткой».
И вещи она говорила — человеческим языком, между прочим — странные.
— Эй, — шепнула Леся Пашке, — что за Сиф такой? Моего папу вообще-то Ромой зовут.
Пашка скосил на Лесю взгляд, а после, посмотрев на Лизу, не сводящую глаз с русалки, пожал плечами и произнёс таким же шёпотом:
— Не знаю.
Хотя отчего-то это имя казалось Пашке знакомым. Где-то он читал об этом Сифе, только где именно никак не мог вспомнить.
— Что значит пахнем твоим миром? — задала Лиза куда более интересующий её вопрос, чем личность некого Сифа. — Ничем мы не пахнем!
Русалка хрипло засмеялась.
Чуть опустившись в воду, она проплыла мимо ребят, легонько коснувшись Лесиных икр своим хвостом. Олеся вскрикнула и, отскочив в сторону, упала в воду с характерным булькающим шлепком. Пашка тут же поспешил ей на помощь, а Лиза как заворожённая смотрела на русалку, превращавшуюся в человека. Лев Николаевич же следил за её движениями, не моргая. Может, любовался видом обнажённой красавицы, а может — и Лиза считала, что именно так и было — он любовался существом, что в один миг стало неотличимым от человека.
— А ты, старший сын Сифа, — произнесла русалка, словно танцовщица с Востока в танце кружась вокруг Льва Николаевича и ласкаясь, будто кошка, щекой о его плечо, — ответишь ли на мой вопрос?
— О-отвечу, — произнёс Лев Николаевич, не прерывая с русалкой зрительный контакт. — Если у м-меня будет ответ.
Русалка захихикала, обнажая ряд мелких острых зубов и, проведя по щеке Льва Николаевича тыльной стороной ладони, спросила:
— Что тебя связывает с нами? — спросила она, принюхавшись. — Ах…
— Ч-человеческое л-любопытство.
Русалка игриво обняла Льва Николаевича, положив свои руки ему на плечи.
— И только? Не верю. Чувствую, есть что-то ещё.
— Ж-желание узнать о чём-то, ч-чего н-не знают д-другие.
— Но это же и есть любопытство, — произнесла русалка, носом втягивая воздух. — Ах, этот запах лжи, он так прекрасен.
Лиза первой вышла на берег, позволяя пенящимся у ног волнам покрывать лишь её ступни. Пашка и Леся пока что держались позади, не решаясь присоединиться к подруге.
— Ты г-говоришь, ч-что я л-лгу? — Лев Николаевич усмехнулся. — У-ундина г-говорит мне о лжи?
Русалка фыркнула и, проигнорировав рычание Луми, оскорблённой, казалось больше, чем сам Лев Николаевич, взмахнула головой, тем самым убирая с лица спутавшиеся между собой волосы.
— Лжё-ёшь, — шипя, протянула русалка. — Ты насквозь пропах скверной нашей стороны. И это ради любопытства? Чтобы дитя Сифа осквернило его учение?.. Не бывает такого без веской причины.
Русалка смерила Льва Николаевича пристальным взглядом, а после, задорно улыбнувшись, повисла на его шее словно влюблённая девчонка.
— Скажи, — произнесла она, прижимаясь к мужчине всем телом, — быть может я помогу тебе в твоём любопытстве?
— П-поможешь?
Русалка кивнула.
— Что тебя интересует, милый? Ответ на какой вопрос ты ищешь? А может…ты кого-то ищешь? — спросила русалка и, заметив реакцию Льва Николаевича на свои последние слова, заулыбалась ещё шире. — Ах, значит, кого-то ищешь? И кто же это, сын Сифа? Возлюбленная?
Лев Николаевич вмиг стал серьёзным. Это заметила и русалка, стоявшая рядом с ним, и ребята, стоявшие чуть поодаль.
— Нет. Родственница.
Русалка от досады надула губы.
— Как скучно, — сказала она, освобождая Льва Николаевича от своих объятий. — И кто же эта родственница? Матушка?
— С ч-чего такой интерес? — вдруг вопросом на вопрос ответил мужчина.
— Любопытство, — протянула русалка, улыбнувшись. — Мне интересно, ради кого можно пройти такой долгий путь, в конце которого, возможно, ты потеряешь намного больше, чем планировал найти.
Лев Николаевич снял свои очки и убрал их в карман брюк. В полумгле, под светом распускавшихся на ночном небе салютов, Лев Николаевич казался Лизе моложе. А может, как она подумала после, он и был моложе того возраста, какой она ему приписала при первой встрече.
— Я рискну.
— О чём Вы говорите? — спросила Лиза, окончательно выйдя из воды.
Пашка и Леся последовали её примеру.
— Вы что же, никакой не сказочник?
Её вопрос прозвучал, будто бы разочарованно и Лев Николаевич поспешил убедить её в обратном.
— Сказочник. В каком-то смысле, — произнёс он, ни разу не заикнувшись. — Я правда собираю истории, в которые взрослые никогда не поверят. Но не для того, чтобы написать книгу.
Лев Николаевич взглянул на русалку.
— Я хочу найти человека, который так сильно увлёкся их миром, что не смог вернуться назад.
— Родственницу? — уточнила русалка.
— Да.
— И раз не матушка, то кто?
Лев Николаевич только собирался ответить на её вопрос, как по пляжу разнёсся громкий, недовольный возглас. И Леся без колебания заявила друзьям, что сейчас им влетит от Олега по первое число.
— Леся! — крикнул Олег, быстрым шагом направляясь к скооперировавшейся у воды компании.
Но стоило цветку салюта вновь вспыхнуть в небе, освещая тех, кто в этот момент находился на пляже, Олег, а вместе с ним и следовавшая попятам Стефа, замер, не веря собственным глазам. Он мог бы принять голую девицу за человека, если бы не страх, расползавшийся у него в груди.
— Это русалка, — сказала Стефания, подтверждая его догадку. — Ундина.
«Ундина», — повторил про себя Олег.
И в тот же миг он услышал тихую песнь, эхом отозвавшуюся внутри него.
