Ожившие сказки. Сокровища последней русалки

«Каждая история имеет своё начало и конец. Иногда мы можем не знать ни того, ни другого, но почему-то мы всё равно уверены, что даже так знакомы с этой историей». Примечание Л.

​ — Эти воды всегда принадлежали моему племени, — начала русалка свой рассказ, стоило только Лизе согласиться на условия их сделки. — Задолго до того, как первые люди ступили на эту сушу, мы, ундины, жили в мире и спокойствии, считая рассказы о детях Сифа, то есть о вас, людях, не более чем сказкой. — Вы думали что мы — ненастоящие? — удивилась Лиза. «Ничего себе!» Русалка чуть заметно улыбнулась. — Такое было время. Но люди куда более многочисленное племя, чем мы. Вас больше, и для жизни вам нужно больше ресурсов, чем нам. Поэтому однажды эти земли стали меняться. Не сразу, конечно, но для нас всё изменилось в одно мгновение: пустынная суша стала обрастать непонятными для нас вещами, зелень увядала, а вода и воздух становились всё грязнее и грязнее. Лиза попыталась представить себе, как выглядела бы бухта без домов, тянущихся к небу, и без людей, толпами гуляющих по набережной вдоль берега. И от того, что она вообразила, ей стало гадко на душе. — Без нас…здесь было лучше, да? — шёпотом спросила она у русалки и та ответила ей коротким кивком. Лизе вдруг стало стыдно, и она поспешила извиниться за то, что люди сделали с русальичей бухтой, решив, что это место будет их домом. — За проступки предков не извиняются, дитя. — Но люди разрушили ваш дом… — Чтобы создать собственный, — философски подметила русалка. — И всё же!.. — Что сделано, то сделано, уже ничего не исправить. Лизе не хотелось соглашаться с этим утверждением. Как это «что сделано, то сделано»? А как же повоевать за свои территории? А как же хотя бы позлиться на людей за то, что они сотворили с бухтой? Или на русалок законы человеческого поведения не распространяются? Они не злятся? Не мстят? — Кстати… Лев Николаевич сказал, — вспомнив один факт, начала Лиза, отпуская свои размышления, — что русалки существа…общинные? То есть, по одному вы не живёте. — Так и есть. — Тогда…где остальные? Лиза взглянула на русалку исподлобья. Она не знала, можно ли было задавать этот вопрос или он был под запретом, но ей хотелось узнать, почему русалка плавала в бухте одна одинёшенька. — Они уплыли, — с грустью произнесла русалка. — Уже очень-очень давно. — А ты почему не уплыла с ними? — Я… Русалка прикрыла глаза, и Лизе показалось, что она засмущалась. «Неужели?..» — только подумалось ей, как русалка произнесла её догадку вслух. — Я была очарована одним мужчиной. Лиза от удивления ахнула. Это же было как в самой настоящей сказке! — Мои сёстры уплыли, — продолжила русалка с нескрываемым сожалением в голосе, — а я не смогла. Хоть воды нашего моря становились грязнее, а страх быть пойманной людьми всё ощутимее, я не смогла заставить себя уплыть. Просто…не смогла. — Из-за мужчины, — произнесла Лиза. — Он был так хорош? Улыбка на лице русалки стала шире. — Ещё как, — сказала она звонко. — Я глаз не могла от него оторвать. Лиза попыталась представить себе, как должен был выглядеть мужчина, достойный внимания русалки. Настоящего внимания, даже любви, а не минутной песни забавы ради. Но из-за того, что Лиза ещё ни разу в жизни не влюблялась, а все знакомые мальчишки были гадкими и высокомерными, в её голове так и не смог собраться образ красивого молодого человека, от которого она бы, как и русалка, не смогла оторвать взгляд. — И как развивалась история вашей любви? — с интересом спросила Лиза, ожидая услышать что-то невероятно сказочное. Но улыбка с лица русалки исчезла. — Не было никакой любви, дитя. Мы — дети Лилит, а вы — дети Сифа, мы не можем жить вместе, словно хорошие друзья. Или же…семья. Влюбись я в человека, или же ты влюбишься в кого-то из нас… Исход этой любви будет один. И будет он несчастен. — Но…это же не так, — не согласилась Лиза. — Какая разница кто есть кто? Если ты полюбила человека, то почему человек не мог полюбить тебя? Это же нелогично! — Размышления ребёнка так наивны, — произнесла русалка, но в её голосе Лиза слышала теплоту, словно она благодарила её за эти самые наивные размышления. — Ты поймёшь, когда повзрослеешь, что не всё мире подчиняется нашим желаниям. Лиза об этом и так прекрасно знала. Ждать взросления ей было ни к чему. Но спорить с русалкой о том, что желание — не что иное, как двигатель жизни, она не хотела, поэтому сменив тему, спросила об ещё одном интересующем её вопросе. — Этому городу уже много лет и мужчины, в которого ты влюбилась, наверняка уже нет… Так почему бы не уплыть…сейчас? Русалка надолго задумалась над ответом. В какой-то момент Лизе даже показалось, что она и вовсе забыла об её вопросе, размышляя о чём-то своём. Но вскоре после этого русалка вздохнула, придя к какому-то выводу и, расправив плечи, гордо произнесла: — Я не знаю куда плыть. — Что? Лизе подумалось, что она ослышалась. — Что значит «не знаю, куда плыть»? — Не знаю, где сейчас мои сёстры, — ответила русалка. — Не знаю, всё ли с ними в порядке? Доплыли ли они туда, куда хотели? Или же люди давным-давно их поймали? Может, мне не к кому плыть? Меня никто и нигде не ждёт? Найду ли я место, в котором мне будет так же хорошо, как в этой бухте? Русалка перевела дыхание и продолжила: — Множество приливов я размышляю об этом. И каждый раз нахожу разные ответы на одни и те же вопросы. Стоит ли рискнуть? Ведь ты права, меня уже давно ничто не держит в этой бухте. Но мне так хорошо здесь, это мой дом. Я люблю эти пляжи, мне нравится наблюдать за людьми. Найду ли я такое же место где-нибудь ещё? Лизе захотелось убедить русалку в том, что она, безусловно, найдёт такое место! Даже лучше. Обязательно найдётся на карте какой-нибудь остров, на котором не будет людей, и русалке ничто не будет угрожать. Она сможет сутками напролёт греться на горячем песке, а по ночам смотреть на усеянное звёздами небо. Возможно, в водах этого острова будут плавать другие русалки. Ундины, сирены и кто-то ещё, о ком Лиза пока ничего не знает, но обязательно разузнает у Льва Николаевича обо всех видах русальичего вида, чтобы в будущем без труда отличать одних русалок от других. И только Лиза собралась произнести всё это вслух, как где-то вдалеке, кажется наверху, что-то заскрежетало и хлопнуло, испортив момент. Огонь в факелах заплясал от появившегося в пещере сквозняка. Лиза с русалкой замерли, даже дышать перестали, и прислушались. По пещере эхом разносился звук шагов. «Их несколько», — поняла Лиза, без труда различая тяжёлые шаги и шаркающие, а ещё тихие, словно детские, и неуверенные. Через несколько секунд в пещере стало заметно светлее. — Старые места всегда хранят секреты, — не без улыбки произнёс Николас, освещая пещеру белым лучом света своего фонарика. — Дорогая, ты только посмотри! И русалка здесь и богатства в придачу к ней! Выгодная у нас с тобой получилась на этот раз сделка! Лиза прикрывала глаза ладонью и пыталась рассмотреть возникшие перед ней силуэты. — Прости-прости, милая! — обеспокоенно запричитала Талия, отводя свой фонарик в сторону и продолжив чуть более строгим, по-настоящему материнским тоном, добавила: — Лиза, немедленно отойди от этого чудовища! Стоявшая рядом с Лизой русалка зарычала как самый настоящий зверь. — Лиза! Голос Леси звучал зарёвано, но Лиза испытала облегчение, разглядев трясущуюся от страха подругу. Пашка, храбрясь, поддерживал её за плечи. Лиза заметила, что его очки куда-то пропали, и она подумала о том, что, наверное, он обронил их, пока они всех толпой спускались сюда с маяка. «Значит, есть и другой выход». — Лиза, иди к нам, — повторила Талия, не заметив со стороны девочки никакой реакции на свои прошлые слова. — Твоё место здесь. Лиза и не думала повиноваться. Её место было там, где она хотела находиться. — Что вы тут делаете? — спросила она, так и не пошевелившись. — Зачем вам охотиться за ней? Что плохого она вам сделала? Николас с Талией переглянулись. И пока муж с женой молча, словно понимая друг друга без слов, переговаривались, Лиза поняла, что кое-кого в этой компании не хватало. Льва Николаевича. «Что же произошло?..» — Лиза, последний раз прошу, — повторила Талия, но больше в её голосе Лиза не слышала ни добродушия, ни беспокойства, — отойди в сторону, а иначе мы не станем беспокоиться о твоей безопасности. «Моей безопасности?..» Николас достал из кармана какую-то коробочку. Лиза не смогла её разглядеть, но по характерному щелчку сообразила, что в руках у мужчины была какая-то техника. То ли диктофон, то ли старый плеер, в котором музыка воспроизводилась не с карты, а с плёнки, закрученной в пластмассовую кассету. Лиза иногда играла с таким старьём на чердаке — туда папа часто складывал различного рода хлам, который раздражал маму, но который было жалко выбросить — поэтому и смогла понять, что именно Николас держал в руках. Вот только музыка никак не разносилась по пещере, и Лизе подумалось, что она ошиблась. Собственные уши её обманули. Либо же плеер так и не заработал. Но стоило Лизе только подумать об этом, как русалка, закрыв руками уши, закричала так истошно, что Лизе, да и Пашка с Лесей показалось, будто они сейчас оглохнут. Голос русалки, заманчиво звучавший для мужчин, сейчас походил на скрипучий скрежет стекла по школьной доске. И от этого звука не только кровь стыла в жилах, но и сама пещера, казалось, содрогалась и начала осыпаться.