Чёрная полоса

Инструктора, как выяснилось, ранило в лопатку. Когда Тедди рассказал мне об этом, я ржал до слёз. И заляпал соусом очередную книженцию, которую мне нарекомендовали — на этот раз на китайском. Мой талант к языкам, который, судя по всему, был результатом вмешательства лоли соупыри в мой же многострадальный организм, немного споткнулся на незнакомой ранее системе — иероглифах, но ненадолго. Если европейские языки я изучал с каждым разом всё легче и легче (да и не так их, откровенно говоря, и много), то тут было поле непаханое. Одно лишь было ясно, как день: главное — понять принцип, а дальше всё произойдёт само. Лоли, всё чаще пропадающая в каких-то других краях, бесилась, но продублировать былой успех у неё не получалось, и такой полиглот, как я, по-прежнему оставался в единственном и неповторимом экземпляре. Это повышало мою ценность в глазах Организации на несколько пунктов, но не более того: мне грозила перспектива стать универсальным переводчиком, да и только. Ни сверхчеловеческой силы и регенерации, ни великого интеллекта у меня не наблюдалось. Я был всё таким же вечно влипающим во все окрестные неприятности придурком Свеном (Юнссоном), как и до похищения. Тем не менее, как только мои боевые травмы изжили себя в качестве серьёзных, меня снова выгнали в тренировочный зал. Я страдал, я рыдал, я требовал, но мне сказали, что это часть подготовки всех агентов Организации, а у меня даже свалить из этой шараги не получится. Мудозвоны-изверги. Из плюсов здесь было только то, что на улице, наконец, наступила поздняя весна и установилась хорошая погода. Нас выгнали подышать свежим воздухом, лично меня — поесть песка и почесать нос о беговую дорожку. И всё же видеть яркое солнышко, ясное небушко и зелёную травушку после примерно полуторагодового заточения под землёй было… очень хорошо. Мы с Тедди даже сидели некоторое время спина к спине, зажмурившись и наслаждаясь лёгким ветерком и ласковым теплом, скользящими по лицам лучиками. Было комфортно и спокойно, где-то на заднем плане покрикивал на новичков тренер, разбавляя звуковой фон. После нескольких таких путешествий на лице у моего напарника вылезли веснушки, а мои волосы, изрядно отросшие, выгорели, отчего лоли пришла в восторг. Я же не разделял её радости, потому что с непривычки мой подживший нос вместе с остальными подставленными солнцу частями тела обгорел и облупился. Кожа слезала с меня пластами, я чувствовал себя немножко змеёй во время линьки и шипел на всех, кто пытался приблизиться ко мне в этот период, добровольно подпустив к себе только Тедди, который приволок упаковку мази от ожогов. — Ну, чего ты, — добродушно гудел он, обмазывая меня с головы до ног жирной, быстро впитывающейся субстанцией, и посмеиваясь от того, как я морщу нос. — Только не чешись и не три там ничего, пусть позудит и перестанет. Потерпи немного, скоро пройдёт. Мне и в голову не приходило подвергать его слова сомнению: уровень моего доверия к напарнику был чрезвычайно высок. Я готов был даже дать ему доступ к тому, что берёг пуще всего, свою память, но ему ничего не было нужно взамен. Кажется, мы действительно относились друг к другу, как братья. * * * Сегодня случилось невероятное: я победил Тедди в спарринге. Когда мы сидели в раздевалке после, он пожаловался, что чувствовал в этот момент непривычную слабость, и мне это ну вообще не понравилось. — Пиздуй в медпункт, — зловеще наморщив лоб (по крайней мере, я старался скорчить самую серьёзную гримасу из своего лица), указал направление я. — Не хочу. Мало ли, что они там опять со мной сделают. — Послушай, — мне пришлось немного на него надавить морально. — Тедди, это не игрушки. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь! Уже трое из нас погибло от этих дебильных опытов, причём один — на операционном столе, второй — прямо в той консервной банке, где мариновался, а у третьего съехала крыша! Я не хочу потерять ещё и тебя! Напарник ошарашено молчал, глядя на то, как я, не удержавшись и вскочив на ноги, то нависаю над ним, то едва ли по потолку не бегаю от переполняющих меня эмоций. А меня прорвало, да. Я, блин, привык к этому придурку, к его поддержке, к тому, что ему можно доверять и что он всегда готов прикрыть мне спину. Уверен: если не Тедди, другие модифицированные сожрали бы меня в первые недели нашего тут пребывания, как слабейшего, и не подавились. Только благодаря ему я жив, и, как бы меня не огорчала моя жизнь и её наличие, я умею быть признательным. Да, к тому же, искренне привязался к этому парню, действительно похожему на медведя, только не игрушечного, а настоящего, умного, сильного и свирепого зверя, но в то же время удивительно доброго к своим. Русский медведь. — Да, по большому счёту им насрать на нас, мы всего лишь расходный материал! Но… — я постарался смягчить тон. — Послушай, дружище, сейчас они в нас заинтересованы и могут помочь. Пожалуйста, давай сходим в медпункт. — Я… эм… я не думал, что ты так… переживаешь, — он вздохнул. — Хорошо, Свен. Если ты настаиваешь… пойдём. Если честно, я не ожидал такого результата от своего спича, и потому закономерно навернулся через скамейку, впечатавшись носом в шкафчик. Тедди посмотрел на это, рассмеялся и пошёл меня поднимать. Упыри ничего у него не обнаружили. И это напрягало ещё больше. * * * Оказывается, не все катастрофы в мире случаются по моей вине. Не то, чтобы я этого не подозревал, но со мной такое в первый раз. Это началось, когда мы с Тедди шли в нашу комнату после очередной тренировки (на сей раз — мозгов). Мы поднимались по лестнице, когда всю базу ни с того, ни с сего тряхнуло. А потом, спустя полминуты, снова. И ещё один разок. Естественно, нежная бетонная конструкция не выдержала таковых над собой издевательств, и нас едва не придавило обломками — напарник едва успел выволочь меня прочь, и мы запихнулись в какой-то коридор. Было темно и страшно, лишь под потолком мигали знакомые красные лампы аварийного освещения, и то не все. Где-то далеко заходилась воем сирена. И это мне что-то смутно напоминало. — Всем сохранять спокойствие! — раздался голос над моим плечом, и я едва не подпрыгнул выше головы от неожиданности. Потом, правда, не сдержался и выругался, поняв, что виновником паники стал обычный дурацкий чёрный динамик, привинченный в углу под потолком. — Это не учебная тревога! Повторяю: всем сохранять спокойствие! Действующие агенты, перейдите на третий этаж в квадрат Л-15, прорыв объекта, внимание, прорыв объекта. Действуйте по ситуации. Точно. — Опять у них кто-то сбежал, — вздохнул я. — Опять? — А, да, я же тебе не рассказывал толком. Третий. У него сорвало катушку, он озверел и попытался свалить из этой гробовозки, — Тедди просветлел лицом, но мне пришлось его обломать, хотя это и было жестоко с моей стороны. — Неудачно. Не знаю, как далеко он зашёл, но вырваться не сумел. Пристрелили, как собаку, и вся недолга. Отсюда ведь так просто не уходят, только на тот свет. В алом свете его лицо было похоже на такое, какое бывает у бутафорских мертвецов в фильмах про зомби или ребятишек на Хеллоуин. Мне даже на секунду показалось, что какая-то фигура в тёмном уже стоит за его плечом, готовая вот-вот дотронуться. Пришлось зажмуриться и помотать головой, чтобы прогнать идиотское видение из перенервничавшего разума. — Эй. Как бы там ни было, мы вместе. Прорвёмся уж как-нибудь. Сами пусть разбираются со своими проблемами, а мы пойдём, поищем укромное место. Динамик прохрипел что-то про прорыв в другом квадрате и начавшийся пожар, но мы не обратили на это внимание: нужно было выбираться. — Слушай, Свен, — окликнул меня напарник. — Может, у нас получится свалить отсюда под шумок? Ну, прикинемся мёртвыми, а сами… — Как думаешь, надолго нас хватит? Мы ведь даже понятия не имеем, где находимся. И что будет, если правда всплывёт? А она всплывёт, я уверен: это будет большой косяк, а влипать в такие — что-то вроде моей суперспособности. Рискованно. Он понимал, что я прав, но признавать этого не хотел. И не знал, есть ли у него кто-то, кроме меня, кто за пределами этих стен ждёт и любит его. Я бы всё отдал, чтобы не помнить, но сумасшедшая сука судьба, видимо, сочла такое слишком мягким для меня наказанием неизвестно за что. С грохотом обрушился потолок, перекрывая нам путь к лестнице. Покорёженный динамик прохрипел ещё что-то неразборчивое, поискрил и замолк. — Пойдём-ка отсюда, — предложил Тедди. — Поищем выход в другой стороне. Мы ещё никогда не бывали в этой части базы: обычно здесь стояла охрана и работали камеры, но сейчас, когда всё пребывало в разрухе и беспорядках, можно было не опасаться. Тем не менее, едва завернув за угол, я обнаружил огроменную, перекрывающую проход дальше, дыру, в которую едва не свалился мой напарник. Дыра была сквозной: верхний этаж сложился в этом месте, как смятая картонка, и перекрытия не выдержали. Теперь всё это лежало внизу, прямо под нашими ногами. — Ну что, куда пойдём: наверх или вниз? — предложил я. — Я мог бы попытаться тебя подсадить… — оценив расстояние, отметил Тедди. — Но ты меня не вытянешь. Поэтому, наверное, давай вниз. Поищем что-нибудь. — Ага, табуретку. Мы нервно рассмеялись и, как по насыпи, спустились на этаж. К лестницам опять было не пройти, и потому пришлось направиться вглубь. В конце концов, мы упёрлись в какую-то дверь. — Нужна карточка, — недовольно цыкнул напарник, осматривая панель, которая должна запускать механизм. — У нас уровень доступа не тот. Кое-что в этом показалось мне подозрительным, и я поспешил проверить. Да, точно, так и было: между створками образовалась здоровенная такая щель. — Не нужна. Дверь заклинило, — прокомментировал я свою находку. — Если немного её расширить — пролезем. Так и вышло. Мы оказались в комнате, залитой, помимо аварийного, зеленоватым отсветом мониторов, перед которыми был стол, а на нём — панель с какими-то кнопками. Кучей кнопок. Что это за место? Любопытный Тедди тем временем уже пасся у мониторов, разглядывая на них что-то интересное. Я приблизился. — Эта штука мне что-то напоминает, — сказал он и пошатнулся. — Тедди? — Я в… в порядке. — Да на тебе лица нет! — рявкнул я и прислонил его к столу. — Погоди, сейчас… сейчас… о, вот стул! — на моё счастье, рядом оказалось привинченное к полу кресло, куда можно было усадить этого балбеса. — Что случилось? Он почесал в затылке, явно смущаясь своей слабости. — Ну… оно опять. — Что — оно? Что «оно», Тедди? На меня смотри! Это… как тогда в спарринге? — в его глазах и на лице я увидел подтверждение своей догадке. Мои руки затряслись, даже не знаю, от чего именно — бешенства или тревоги за состояние друга. — Блядство… — До запуска осталось десять минут тридцать секунд, — равнодушно прокомментировал женский голос за моей спиной. Я обернулся и похолодел. Вашу ж мать! Почему именно здесь?! Почему именно сейчас?! — Десять минут двадцать пять секунд. — Те-е-е-е-едди… — беспомощно потянул я. Не паниковать! Не паниковать! Мы смотрели друг на друга с ужасом, а бездушная компьютерная баба продолжала отсчитывать время до начала пиздеца. Наконец, я бросился к панели и в приступе отчаяния принялся бить кулаком по всем кнопкам подряд. — Изменение цели принято, — сообщила мне железная сука. — Протокол самоуничтожения активирован. До запуска осталось девять минут пятьдесят пять секунд. Нам всем пришёл Рагнарёк. Не меньше. — Тедди. Как бы тебе хреново ни было. Мы немедленно съёбываем отсюда, — сам не своим голосом сказал я. Он же поднялся из кресла и, вырвав оное с мясом, торопливо потащил его к выходу. Я волочился следом, едва переставляя ставшие ватными ноги, а сволочная машина продолжала обратный отсчёт. Я слышал её голос в динамиках коридора, он отражался от стен и бил по ушам, и мне с трудом удавалось сдерживать желание сесть на пол и орать, орать, орать… То, как мы с напарником выбрались из этого ада, в моей памяти практически не запечатлелось. Мы нашли относительно уцелевшую лестницу и взобрались по ней на верхние этажи, а оттуда выбрались на улицу. Я срубился уже где-то на середине пути, и Тедди, как более выносливый из нас, тащил меня на себе, перекинув через плечо удобства ради. Мне и в голову не пришло возражать; более того, в моей голове не было ни единой адекватной мысли кроме той, что вырываться из медвежьей хватки нельзя. Оказавшись на поверхности, мой спаситель сорвался на бег, стремясь убраться подальше из эпицентра; до запуска ракет оставалось меньше минуты. Наконец, они вырвались: всем скопом, сколько их там было, взлетели, оставляя за собой дымный след, в небеса, а затем где-то там, высоко, развернулись и стали стремительно приближаться к земле. Мы с Тедди уже практически достигли безопасной зоны, когда они обрушились всей своей мощью на наше недавнее пристанище, но нас задело взрывной волной, сорвав с места, и швырнуло куда-то вперёд. Последнее, что я помню — как меня впечатало в фонарный столб, а мой напарник с донельзя изумлённым лицом улетел куда-то дальше… * * * Сознание вернулось ко мне от того, что машина, которая везла нас, подпрыгнула на каком-то особенно крупном ухабе. Голова сразу же противно заныла, как и спина, на которую я принял столкновение с препятствием. Рядом обнаружился Тедди, у которого был забинтован лоб (именно там была засохшая кровь) и наложен гипс на обе руки. Но я знал, что его регенерация работала, и потому все эти повязки с него скоро снимут. Мы выжили. Он выжил. Невероятное, сногсшибательное чувство облегчения затопило меня и всю мою сущность. Я лежал на наспех устроенной постели из каких-то тряпок и чувствовал что-то, отдалённо похожее на счастье. И всё же мои метания не остались без внимания. Перегнувшись через пассажирское сидение, располагавшееся в передней части автомобиля, надо мной нависла лоли. Я вздохнул и закрыл глаза, сделав вид, что мне очень плохо. — Свен? Детка, вы с братиком не знаете, что произошло? — обманчиво ласково поинтересовалась она. — Нет. Нас… завалило обломками лестницы, — ложь легко сорвалась с моего языка. Мы успели обсудить это с Тедди, поэтому любой из нас мог без проблем подтвердить эту нехитрую легенду. — Кажется. Почему мы не в медотсеке? Со стороны моей собеседницы послышался умилённый возглас. Ей, кажется, нравилось, когда я хмурюсь, пытаясь вспомнить что-нибудь. — О, милый, твой братик спас тебя! — обрадованно пояснила лоли и сорвалась на гневное шипение. — Какой-то недоумок посмел уничтожить мою лабораторию! — Офигеть, — только и сказал я. — Но не переживай, мы едем в наш новый дом! А пока ложись спать, путь неблизкий! — заключила она и, наконец, отстала от меня. Ну, да. Именно на это и был расчёт. Наверняка спаслись не все, а из тех, кто мёртв, можно пришить вину любому. Никто ничего не узнает. И, я уверен, это сработало только потому, что в противном случае меня бы убили прямо на месте. А моя сумасшедшая сука судьба отчего-то не любит, когда меня убивают.