Чёрная полоса

Не было печали, купила баба порося. К чему это я тут народной славянской мудростью раскидываюсь направо-налево? Ах, да. Драгоценное моё начальство, опухшее сверх всякой меры, в один прекрасный момент решило проблему не решать и отправило меня в Россию. Зимой. В январе. Из Мадагаскара, где я, изнемогая от жары, в компании очередного поехавшего крышей доктора из Организации тараканчиков ловил. Ну, не пидоры ли?! Мне даже не дали ничего понять: как-то внезапно отобрали сачок, перед глазами мелькнула вечноулыбчивая морда Юрия, который загадочно сверкнул очками, очами и зубами, пропел что-то о «надо, Свен, надо» и «тебе всё объяснят на месте», нахлобучил мне на голову ушанку, засунул в вертолёт и был таков. После перелёта меня, охреневшего, оглушённого и отчаянно тормозящего мозгами выпнули в неприветливо-хмурое утро — я хлопнулся коленями и руками прямо в грязный снег — и оставили, по-быстрому съебавшись из поля зрения и сделав вид, что так и было. — Суки! — процедил я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, а потом поднимая и отряхивая свою сумку. Кажется, в ней были условно тёплые вещи, та же куртка, которую когда-то приобрёл, будучи с Робом во Франкфурте. Конечно, переодевать штаны прямо здесь не позволяли вдолбленные матушкой правила приличия: щеголять в одних трусах в месте, где обзор на мою тушку столь великолепен… Ну, если переходить на русский язык и быть немного грубым: «Выйдешь в поле, сядешь срать — далеко тебя видать». Кто-кто, а я на такое не согласен! В общем, из-за резкой смены климата меня просто колотило от холода, зубы стучали, пальцы мгновенно заледенели и перестали слушаться. Из всего произошедшего мне нравилась только шапка: она на меху. А вот стоять посреди огромного, кое-как чищенного от снега выложенного бетонными плитами участка, вокруг которого раскинулся, как было видно сверху, бескрайний лес — вот вообще, совершенно нет! Такое чувство, что здесь я и помру наконец-таки. Долго дул на пальцы, согревая их хоть как-нибудь дыханием, потом, кое-как расстегнув сумку, нашёл там куртку — одно название по местным меркам — и нацепил, спрятал руки в рукава. Я, конечно, урождённый скандинав, нам не привыкать к собачьим холодам, мы зимой на снегу можем спать и всё тому подобное… но не в такой же ситуации! Тем временем, похоже, моя одинокая фигурка посреди гигантского поля привлекла чьё-то внимание, и ко мне устремились три чёрных, похожих на хищников, автомобиля. Они довольно быстро приближались, остановившись едва ли не впритык: я уж было подумал, что меня вдобавок решили прокатить на капоте, как свадебную куклу, для полной красоты картины, но нет. Из центральной машины вышла пара крепких молодчиков в явно накинутых наспех шинелях. — Ты, что ли, присланный переводчик? — спросил один из них, и я кивнул. Он усмехнулся, и, пока его товарищ открывал багажник, подхватил мою сумку и забросил туда, потом знаком пригласил усаживаться в авто. Меня разместили по центру заднего сидения, зажав с двух сторон этими ребятами, но жаловаться было бессмысленно: во-первых, внутри было тепло, а я замёрз так, как будто побывал на последних кругах дантовского Ада, во-вторых, от них шёл жар, как от печки, а у меня обледенели даже кончики волос и ресницы. Как хорошо-то, а! — Что-то ты легко одет, парень, — иронично, но беззлобно, можно даже сказать, добродушно заметил некто усатый с переднего пассажирского сидения. — Начальство… внезапно выдернуло, — процедил я, сжав зубы, чтобы не прикусить себе ненароком язык — всё-таки ещё не слишком отошёл от столь радостной встречи. — С Мадагаскара. Кто-то присвистнул, оценив перемены в моей жизни, и атмосфера в транспорте стала менее напряжённой. Мне даже посочувствовали. — У, да тебе согреться надо! Простудишься же! Горяченькую будешь? — Буду, — я был согласен и в кипящем котле у чертей посидеть, лишь бы больше не мёрзнуть. — Миш, дай ему. Мне в руки сунули фляжку, из которой отчётливо пахнуло алкоголем, но не в моём положении было артачиться. Я поблагодарил, сделал пару глотков (как оказалось, там был коньяк) и передал тару назад. Спиртное помогло, да и немного развязало язык: пока ехали, рассказывал про то, как путешествовал пару месяцев назад в каких-то там пещерах в Перу с интернациональной группой спелеологов, половина из которых друг друга не особо понимала, но с моей лёгкой подачи (ну, споткнулся, с кем не бывает!) была вынуждена активно взаимодействовать, чтобы выбраться из получившейся жопы, потому что пещера за нашими спинами обрушилась, и надо было найти выход. Мы бродили недели две, съели всё, что было с собой, и немного того, что наловили в подземных озёрах, а в итоге вышли где-то на побережье Чили, прямо у моря. Слушатели посмеивались над моим акцентом и историей в целом, но я говорил на русском довольно чисто, и они только пару-тройку раз поправляли меня с ударением в словах. Оставшуюся часть пути, с высокого позволения, проспал, откинув голову на сидение, а по прибытии в какую-то военную часть мне выдали в пользование местную зимнюю форму, в которую я с радостью облачился, почувствовав себя, наконец, человеком. После этого меня проводили к местным власть имущим. — Вот, разрешите доложить, встретили, — отчитался мой сопровождающий. — Свен, э… — Торп, — невозмутимо подсказал я. — …переводчик. Прибыл. — По-китайски разумеете? — Конечно. — А по-испански? — И по-испански. — Ишь! А по-польски? — Тоже. — А скажите чего! Чтоб на всех. И на русском. Меня выслушали. — Ну, вроде похоже звучит, — потерев подбородок, решил мой временный работодатель и восхитился. — Ну, Колька, шельмец! Не обманул, достал-таки специалиста! Ладно, Иваныч, день вам на отгул, и поедете встречать китайцев. Но чтоб дальше положеного их — ни ногой, понял? Пока я удивлялся отношению местных к субординации, меня снова проводили до машины, где мне удалось напроситься в магазин: всё-таки, несмотря на некоторое удобство, военный стиль — не для меня, да и вещи эти надо будет, в конце концов, вернуть. Так что пришлось повозиться, подбирая гардероб (мне и так пришлось выбросить большую часть книг в своих путешествиях, так, кажется, теперь у меня вообще скоро места не останется, и придётся покупать чемодан, чтобы всё своё, внезапно могущее понадобиться — а именно шмотки — носить с собой). Не стал сильно мудрствовать: купил штаны и ботинки потеплее, перчатки и зимнее пальто, похожее на то, в которых были мои новые знакомые, и шарф, и теперь выглядел так, словно всегда тут и был. Хотя, честно говоря, был у этого города (на въезде в него была табличка с названием, как там бишь его, Ир… кур… кус… куртск? Надо будет посмотреть ещё где-нибудь, чтобы не облажаться при случае) какой-то странный, непривычный колорит. Очень эклектично по сравнению с Европой, к которой я привык. Поставленный надо мной куратором пригляду ради Питер… а, чёрт, как это по-русски-то?.. точно, Пётр Иванович со своими подчинёнными — Михаэлем и Симоном — усмехался в усы, пока я разглядывал местную архитектуру, да и только. Они сказали мне, что в ближайшие недели, пока тут будут ошиваться иностранные гости, мы замудохаемся ходить по местным достопримечательностям, и были правы. Ближе к вечеру, когда меня водворили в номер местной гостиницы на ночь, мой организм внезапно охуел и выкинул фортель, очевидно, решив отомстить за нежданную-негаданную смену обстановки и стояние на морозе: он поверг меня высокой температурой. Я так и свалился на кровать неопрятной кучей, пока меня одолевали одновременно жар и озноб. Блядь, ну, почему всегда я?! Отлежавшись немного, почувствовал в себе силы выползти на улицу на своих двоих и даже добраться до аптеки, где затребовал жаропонижающих и чего-нибудь от простуды, отстояв злоебучую очередь, где половина народа тоже кашляла и отчаянно сопливила, а также нашлась пара полуглухих старух, одна из которых сначала полчаса отсчитывала мелочь, а потом следующая за ней женщина столь же пристально перепроверяла сдачу. Всё это время меня лихорадило, и голова почти ничего не соображала. Я с досады едва не перешёл на родной язык, но вовремя опомнился. Сначала мне хотели продать какие-то порошки, но их не нашлось, и пришлось довольствоваться парацетомолом и анальгином. Ну, блядь, и на том спасибо. Хоть безболезненно помру. Вернувшись в номер, выпил таблетки, с непривычки не рассчитав дозу: сначала было слишком мало, и не помогло, а потом переборщил, и мне стало ещё хуже. К жару добавились головокружение и тошнота, так что пришлось прибегнуть к промыванию желудка и начинать по новой. В конце концов, мне удалось ближе к утру сбить температуру и забыться сном, но ненадолго: меня подняли в восемь часов, чтобы успеть к прибытию гостей из Поднебесной. Я же к этому времени почти охрип и беспрестанно сморкался. — У-у-у, — сказал, посмотрев на мои мучения, Пётр Иванович. — Вылезло всё же. Так мы с китайцами каши не сварим, — и на этой ноте меня повезли к их медсестре. Та, как и все люди подобной профессии, во время осмотра что-то слушала, что-то щупала, походила вокруг, заглянула мне в рот и заявила, что мы сами дураки и что она умывает руки, но после пёртивановических «Вер, ну Вер, ну будь человеком, парня на ноги поставить надо срочно, ну Вер» смилостивилась и написала рецепт, с которым у ближайшей аптеки упорхнул за лекарствами Михаэль. Назад он вернулся, гружённый прозрачным кульком, в котором обнаружились спрей и леденцы для горла, капли для носа, какие-то таблетки с ни о чём не говорящим мне названием и несколько пакетиков знакомого мне по жизни до похищения «ТераФлю» (вот им я был рад, как родным). Всё это богатство подействовало достаточно положительно, так что встреча с китайцами прошла благоприятно. То же самое можно сказать и про остальных участников нашего туристического мероприятия, которое на самом деле являлось какой-то международной конференцией малопонятного мне назначения, потому что обсуждали на ней совершенную дичь и немного веяния современной литературы. Я, практически не гундося, работал на износ, и Михаэль с Симоном то и дело приносили горячий чай с мёдом и лимоном, чтобы промочить горло. Блядь, ну почему из всех возможных в этом клятом мире способностей мне досталась именно такая? Как же меня заебала вся эта болтология! И надо будет послать лоли жалобу на Юрия: этот мерзавец совершенно охуел выкидывать меня на мороз! Приструнит пусть она его, может, в следующий раз хоть подумает, прежде чем откалывать. * * * Не знаю, что за лиричное настроение напало сегодня на Пётр Ивановича, но он погрузил все делегации в автобус и отвёз нас к ещё одной местной достопримечательности: знаменитому озеру Байкал. — Как раз лёд крепкий устоялся, посмотрите хоть на такую красотищу! — хвастался он. Не знаю, как остальные, а я лично был впечатлён тем, насколько прозрачна вода в этом водоёме. И потом нам разрешили ещё по нему и прогуляться… Ух! Толпа гудела наперебой так, что нихрена не разберёшь, я топал чуть впереди, наслаждаясь видом под ногами и вокруг, кто-то что-то фоткал, Пётр Иванович что-то вполголоса обсуждал со своими миньонами… то, как крякнул лёд, почему-то услышали сразу все. И остановились. Оглянувшись, я увидел уставившиеся на меня огромные глаза окружающих, а потом ухнул вниз. Холод резко ожёг, заставив сделать непроизвольный вздох и наглотаться воды; тело свело судорогой — не успел и пикнуть; плавать, как и положено гордому викингу, не получилось, зато охеревать от попавшего за шиворот льда — вполне. В глазах уже мутнело, когда твёрдая рука дёрнула вверх за воротник… Это был Симон, которого страховал Михаэль, пока Пётр Иванович отгонял группу недоумков-гостей подальше от опасного места. Меня вытащили, отволокли прочь и дали прокашляться как следует, после чего наша экспедиция споро свернулась. — Ну, ты везучий, конечно, — фыркнул Симон, пока я, завёрнутый в плед, отходил от случившегося и цедил горячий — кипяток просто — чай. Русские, кстати, были весьма неравнодушны к этому напитку, что несложно оказалось заметить. — Как утопленник, — добавил его напарник, и они рассмеялись. — Знаю. В общем, я едва не подхватил воспаление лёгких. * * * В начале февраля Организация решила, что я в Иркутске ей не нужен, и направила ко мне своего агента с поэтичным именем Жиль и репутацией того ещё ублюдка. По-русски он не разумел ни бельмеса, а я уже давно избавился от акцента и даже был здоров. — Меня послали провести расследование, — задрав нос, провозгласил Жиль. — Мне надо ехать в этот… как его… — он достал бумажку, чтобы прочитать название. — Пче… Ще… — Челябинск, — любезно подсказал я. — Не важно! И ты поедешь со мной, понял?! — Да понял, понял, чё так орать-то… Это было сказано на местном языке, что Жиля неимоверно взбесило. — Чё ты там вякнул?! Пришлось переводить с человечьего на мудаческий. — Мне всё понятно. — То-то же! — он хмыкнул. — И, ты… — Свен. — Да на хую я это вертел! Попизди мне ещё тут! Мне очень захотелось сложить руки на груди и со вздохом закатить глаза или набить этому хаму его морду лица, но весовые категории явно не соответствовали, и поэтому лучше было не нарываться. Убить меня-то он не убьёт, но вот больно будет определённо. Не, нафиг такое, нафиг. В Челябинске нас встретили русские агенты Организации, предоставили жильё и контакты. Я на всякий случай забил их номера в телефон, который мне выдали, чтоб не терялся, как дурачок, и даже прикрепили к пальто на цепочке (если что, потом можно будет прицепить его к другим вещам, но меня пока устраивало). Жиль хамел и требовал жульенов, рататуев и прочих фурляляев с лапиздронами, а жрать ему приходилось остывший борщ с кружками жира и вчерашние макароны с тушёнкой (в то время, как меня на правах «своего» сердобольные тётки из столовой тайком подкармливали ещё и вкусными пирожками), и он бесился ещё больше. В чём заключалось его расследование, я так и не понял: он носился всюду с бешеными глазами, как выпученный олень, допрашивал при мне каких-то мутных личностей (один из них сей блиц-опрос не пережил), постоянно орал на меня со злости и вообще напоминал Бэтмена в поисках детонатора. В данный момент этот полудурок притащился со мной в окрестности какого-то озера и, кажется, собрался осваивать мышкование. По крайней мере, по уши в сугробах он выглядел именно так. Я посмотрел-посмотрел, да и хмыкнул. Не то, чтобы хотел это сделать, но просто нервы уже сдавали: почти две недели непрерывного прессинга давали о себе знать. То в сторону не посмотри, то на него не пялься, то «чё молчишь, пиздабол, переводи» — словом, достал. Вот и сейчас, едва заслышав несанкционированный звук, Жиль взъярился. — Хули фыркаешь? — нависнув надо мной, расшипелся он. — Задолбал. — Чё-о?! — Не борзей, а то… — А то чё?! Чё ты мне сделаешь, селявка?! — Переведу неправильно. Обосрёшься тогда со своим заданием, — пригрозил я. К этому аргументу мы возвращались уже не раз, и раньше это удерживало его от рукоприкладства. Однако в Жиле что-то перемкнуло, и на мою словесную логику он ответил своей, ударной. Получив кулаком, тело моё отлетело спиной вперёд, распластавшись на дороге. Неадекват же сиганул в воздух, чтобы, видимо, обеспечить мне фаталити с высоты в метров двадцать-тридцать. Казалось (или нет?), что я видел его глаза: холодные, прямо-таки ледяные, переполненные жаждой убийства: словом, и к Свену Юнссону, наконец, пришла леди Смерть… но тут что-то яркое и светящееся, оглушающе гудя, пронеслось по небу, прихватив с собой горе-киллера, и плюхнулось в озеро, пробив лёд. Во все стороны прыснули вода и осколки, надо мной пронеслась ударная волна. Изумлённый до неприличия, я пролежал ещё минут пять, прежде чем осознал, что пялюсь на парящий пролом, открыв рот (причём вспомнить, когда он открылся, решительно невозможно). Встав, потёр пострадавшее место, туда, куда пришёлся удар Жиля. Оно побаливало, но перелома каким-то чудом всё-таки не было. Вот и славненько. Кое-как доковыляв до дыры во льду (не особо близко, но чтобы осмотреть результат), обнаружил разбросанные всюду мелкие чёрные кусочки. Подняв один из них, присмотрелся. Камень? С неба на Жиля ёбнулась гигантская каменюка?! Небесная каменюка… Метеорит?! Нихуя себе помощь сумасшедшей суки судьбы! Подняв глаза, обнаружил, что на поверхности озера, свободной ото льда, пошли какие-то бульки, потом красное пятно, и всплыл лицом книзу Жиль. Такой на удивление спокойный, расслабленный и неподвижный… правда, жопа плавала отдельно от головы, а так, в целом, ничего, может, даже не в закрытый гроб можно будет положить. — Н-да, ну и ебалай, — вздохнул я и достал мобильный. Набрал номер. — Алло, Дмитрий Степанович? Это Свен Торп. Пришлите людей, тут нужно немного прибрать…