Чёрная полоса

Повержение Жиля, вернее, падение метеорита вызвало широкий общественный резонанс. Уж в наш-то век, где камера вмонтирована даже в самую плохонькую вафельницу, запись этого события, похоже, не успел сделать только ленивый, и куча видео тут же оказалась в Интернете, разлетевшись по миру. На счастье Организации, мёртвого придурка никто, кроме меня как непосредственного очевидца, и ребят, которые занимались зачисткой, не увидел, и его смерть удалось замять обычным отчётом. Правда, не прошло и пары дней, как на место усопшего прислали замену. Стефан был гораздо спокойнее своего предшественника и, хотя тоже обладал недюжинной силой, оказался награждён природой ещё и умом, так что не пылал агрессией ко всему живому и движущемуся. Я как раз обедал чипсами со вкусом сметаны и зелени (не самая лучшая пища, соглашусь, но ничего другого в данный момент здесь не оказалось), когда мой новый объект сопровождения явился по мою же душу и начал сразу с претензий: — Так это ты был свидетелем смерти Жиля? — Ну, я. А ты кто? Он представился, морщась от того, как хрустят у меня во рту чипсы. Ну, как говорят русские, не мои проблемы, знаете ли. Обед! — Ага. И что? — Я буду продолжать его расследование, — процедил Стефан. — Очень хорошо. — Ты не мог бы прекратить? — Прекратить что? — Есть… это. — Не могу. У меня обед. Кто-то может сказать, что я нарывался. Да, я нарывался. Конечно, это не было свойственно моей сущности, но мне не было ничего известно об этом человеке, а оставшийся после недавнего происшествия заряд уверенности в себе ещё не закончился, и потому я прощупывал границы терпения Стефана, степень его опасности и его отношение к моей персоне. — Ты сейчас же прекратишь страдать ерундой и расскажешь мне всё, что тебе известно! — в конце концов, не выдержал он и вспылил, но всё ещё оставался в рамках цензуры. — Не нарывайся, — посоветовал я и надкусил особо крупный чипс. — А то вдруг ещё один метеорит упадёт. Мой собеседник осёкся, анализируя поступившую к нему информацию. — Так, значит, — медленно начал он, — это ты убил Жиля? — Нет. Но он хотел убить меня, а это кое-кому очень не понравилось. — Кому? Улыбнувшись, я пожал плечами. Не говорить же ему, что сумасшедшая сука судьба просто обожает издеваться надо мной и не хочет лишаться любимой игрушки? Впрочем, кажется, мы со Стефаном друг друга поняли: он не борзеет, я тоже веду себя, как лапушка, и всем в итоге хорошо. Правда, я заметил, что он со своего ноутбука отправлял запрос в базы данных Организации (которую, оказывается, на самом деле звать «Союз», но какая, нафиг, разница?) относительно меня. Однако там, несмотря на внезапно высокий класс опасности, ничего толком и не было кроме упоминания того, что прошёл курс общих тренировок (причём на очень хреновую оценку, прямо на грани фола) и изучил более 50 языков. Видимо, искал, болезный, моего таинственного покровителя, но хрен бы там он чего нашёл. Как бы то ни было, дела у Стефана пошли не в пример лучше, чем у его предшественника, а потому уже через неделю мы распрощались. * * * Не иначе, как какой-нибудь маленький дьяволёнок дёрнул меня сегодня заняться кулинарией. И даже то, что в процессе я сломал металлическую чеснокодавилку, не остановило мой разум от осознания этого безумия. В конце концов, мне надоело питаться в столовой и захотелось самому приготовить что-нибудь… эдакое. Хотя бы картофельное пюре с сосисками. Почему именно это? По сосискам я как-то сам соскучился, в столовой были только котлеты, а пюре, к моему удивлению, оказалось очень популярным блюдом в России. Вот и привык как-то. Первая часть плана мне вполне удалась, и я даже почти не обжёгся. Окрылённый успехом, добыл из кухонных ящиков блестящую толкушку на деревянной ручке и ею атаковал притаившийся в кастрюле картофель. Сначала всё было хорошо: варёные клубни сминались, исходя паром, хотя и шли немного туговато, я усердствовал. Это продолжалось ровно до тех пор, пока не раздался какой-то хруст. Мне не сразу удалось понять, что произошло, и ситуацию прояснил только взгляд вниз. Там всё так же посверкивала металлом толкушка, а в руке моей осталась её деревянная часть, расколовшаяся надвое. Блядь! А ведь всё так успешно начиналось! Обмотав полотенцем металлические остатки ручки, я продолжил, иногда подливая немного молока. Вскоре оно закончилось, но меня было некому остановить. В конце концов, толкушка встала намертво. Я не поверил ей и подёргал. Кастрюля оторвалась от стола и повисла, но хоть бы хны! Я потряс. Потом сильнее. Никакого эффекта! Отчаявшись, даже перевернул кастрюлю и постучал по донышку, но и это не помогло. Всё оставалось по-прежнему. В конце концов, смирившись с произошедшим, взял ложку и попробовал поколупать ей пюре. Это помогло, но ненамного. По крайней мере, теперь можно было хотя бы просто есть то, что получилось. Я сунул ложку пюре в рот и поморщился: за всеми этими баталиями совершенно забыл о соли! Так что пришлось всё доделывать вручную и так питаться. А на следующее утро мой кулинарный шедевр прокис. Тьфу! * * * Так стыдно мне не было уже давно! Впрочем, обо всём по порядку. Этот день начался с того, что в душе я поскользнулся и врезался лбом в стену. Что-то хрустнуло, и по лицу потекла кровь. — Твою мать, — сквозь зубы выругался я и отлепился. Вместе со мной это сделала нижняя половина плитки, с которой произошло столкновение, шмякнулась в ванну и разлетелась на осколки. За-е-бись! Взглянув в зеркало, увидел свою окровавленную рожу и направил на неё душ. Как показала эта проверка, я рассёк лоб, но не сильно, и следы этого безобразия вполне можно скрыть под чёлкой. И на том, блядь, спасибо! Одевшись и убедившись, что кровь больше и не думает идти, я вышел из номера, едва не забыв закрыть его на ключ, а затем покинул гостиницу и двинулся вверх по улице. В буквальном смысле вверх, и, поскольку солнце припекало, мне это не очень понравилось. Было начало мая, довольно тепло (не сравнить с Мадагаскаром, конечно, но и здесь климат другой). Да, я всё ещё был в России. Однако снова в другом городе с забавным названием Ворон-еж, и на сей раз мне нужно было доставить самого себя по определённому адресу, а денег на такси в данный момент не наблюдалось: вчера у меня опять заела карточка, и теперь ни туда, ни сюда, пока с этим не разберутся специалисты Организации. А до них ещё надо было добраться. И я, не зная толком дороги, принял сложное решение: воспользоваться маршрутным транспортом. Сверившись ещё раз с написанными на бумажке номерами автобусов и названием остановки, преисполненный решимости, нашёл скопление людей, похоже, ждущих транспорта, и встал рядом. Проторчав там минут тридцать, пока всё, что только ходило по маршруту мимо, кроме того, что было мне нужно, прошло туда-сюда раз пять, наконец, забрался в подъехавший автобус, расплатился и отправился в путь. В своё оправдание скажу: то, что я проехал нужную остановку — не моя вина! В этом автобусе не объявляли их названия, а планов маршрутов на кабине висело аж целых три, и пока я разобрался, где какой, и который соответствует нынешней действительности, всё уже давно произошло: мы оказались на конечной, нас высадили прямо рядом с огроменным ТЦ, раскинувшимся за городом. Не то, чтобы для меня было подобное — в плане ситуации и её маразма — впервой в этой стране, но… очень неудобно! В общем, я решил идти назад пешком, но потом осознал, что это тупая затея, и поплёлся к остановке, с которой осуществлялась посадка. Времени было уже за полдень, в самом разгаре жара, а вокруг — пустота. Поэтому люди на моём пути появились совершенно неожиданно. Их было много, они были странно одеты, и, присмотревшись, можно было узнать героев фильмов, мультиков и комиксов. А, ясно всё с этими ребятами. Сделав лицо кирпичом, я пошагал мимо них, стараясь не смотреть по сторонам. Мне, чёрт побери, нужны были деньги и связаться с местным филиалом Организации! На атомную станцию и в её окрестности, конечно, соваться не следовало, но в городе тоже ведь было представительство. Блин, им нужен переводчик — так пусть сами бы меня и забрали! Но нет, пусть сначала докажет свою профпригодность и нас найдёт! Дебилы! Из-за всех своих тяжких дум не сразу заметил, что меня окликают. Осознал это, только когда схватили за руку. — Эй! Ну, подожди! — это была какая-то девушка в костюме смутно знакомого мне персонажа. — Ты кого-то ищешь? — Э… нет. Я… просто шёл… по своим делам, — всё ещё будучи немного в ступоре, ответил я. — Ты ведь не сильно занят, да? — Ну-у… вроде того. — Можешь нам помочь? Нам человека не хватает, а нужно очень срочно! Ну, пожалуйста! У нас уже всё есть, и костюм, и вообще, там всего-то надо — по подиуму пройтись! Она смотрела на меня с таким отчаянием и надеждой, что в душе моей начались колебания. Согласиться или нет? — Там пару часов всего максимум! Ну, давай! Согласиться или нет? Согла… — У нас есть бутерброды и лимонад, если что! Согласиться. Я вздохнул и перебрал все «за» и «против» ещё раз. Перспектива в процессе мероприятия поесть, пусть для этого и надо было что-то левое делать, показалась ещё более заманчивой. — Ладно. Раз пару часов… столько времени у меня есть в запасе. — Ой, класс! — тут же обрадовалась моя собеседница и поволокла меня прочь, к ТЦ, а там — ещё по каким-то коридорам и переходам, в конце концов, притащив в комнату, что, видимо, выполняла роль гримёрки. — Народ, я нашла! — заорала она, и на нас оглянулись все, кто там был. — Думаешь, подойдёт? — скептически осведомился кто-то в белом халате. — Определённо! Настюх, ты только глянь, какие глаза офигенные! Если фотосессию пилить, то даже в фотошопе практически не нужно мазать будет! Даже без красных линз можно выпускать! Это просто потрясно! Другая девушка, в руках у которой была открытая косметичка, быстро осмотрела меня, кивнула одобрительно. — Ты же на всё согласен? — уточнила она. — Делайте уже, что вам там надо, — возведя очи горе, ответил я. Меня усадили в кресло, попутно представляя всех, кто был вокруг — а эти ребята были одной командой — и как-то по особенному уложили волосы, залив лаком кончики и чёлку. А потом принесли костюм из ярко-жёлтой ткани. Осмотрев этот шедевр портняжьего искусства местных умельцев, я изрядно охренел и выдал вердикт: — Я это не надену. — Эй! Ты же обещал! — возмутилась та, что привела меня сюда. Кажется, её звали Диана. Н-да, вот уж охотница так охотница. Выцепила же меня из всей толпы, блядь! — Я ЭТО не надену, — пришлось повторить мне, уже более настойчиво. — Да отлично всё будет! — Вы вообще в своём уме? — Мы тебя загримируем так, что мама родная не узнает, не ссы! Против воли я усмехнулся, представив, как моей маменьке вздумалось бы искать пропавшего раздолбая-неудачника в России, тем более, в рамках такого мероприятия, как аниме-фестиваль. — Оно же мне даже по фигуре не сядет, — нашёлся тем временем ещё один аргумент. — Да вообще не проблема! — отмахнулись от него. — Валька, тащи пушап! Я застонал и снова позволил этим излишне инициативным леди творить, что им вздумается, но переодевался — по крайней мере, надевая нижнюю часть костюма — всё-таки за ширмой. А потом они окружили меня, что-то поминутно поправляли, рисовали на лице и, в конце всех этих пыток, подвели к зеркалу. — Твою мать! — высказался я и добавил ещё пару крепких словечек на шведском. — Девки, вы что со мной сделали?! Эти… монстрицы польщено улыбнулись. Перед выходом на сцену они дали мне последние инструкции и сунули в руки какую-то поделку из папье-маше, больше всего похожую на оторванное от танка дуло, и Диана, блядь, охотница, напутствовав словами: «Не грусти — трупом похрусти!» — выпнула меня из-за кулис под слова ведущего: — И-и-и-и-и встречайте: невероятный Алукард и великолепная Виктория Серас! Ботинки, явно женские, были малы мне минимум на три-четыре размера и ужасно жали, из-за чего моя походка наверняка выглядела дурацкой, белые чулки привлекали внимание в полумгле, дуло из папье-маше так и норовило перевесить, но мне говорили, что его следует нести гордо. Я нервно одёрнул юбку и пошагал вперёд. В конце концов, как всегда, споткнувшись на ровном месте, прилетел прямо в объятия моего «напарника» в красном плаще и пижонской шляпе. Зал восхищённо взвыл, кто-то заорал «Я вижу пейринг!», а меня посетила мысль, что если сейчас этот их лифчик (у которого постоянно расстёгивалась дурацкая бретелька на правом плече) с пушапом (спасибо, хоть не набитым старыми носками, как подумывали сделать девушки) начнёт сползать, то это будет тотальный пиздец. Мне давно не было так стыдно, и, хотя меня уже поставили отдельно, я стоял под вспышками фотокамер и чувствовал, как горят уши и щёки под толстым слоем грима. Оставалось только молиться, чтобы меня в таком виде никто из высокого начальства не увидел и не узнал ненароком. А то если попадут такие фотки в руки нашей досточтимой лоли… бр-р-р! Лучше не представлять. Позорище. Пока я предавался размышлениям, подгребли потихоньку остальные участники команды, разыграли ещё какие-то короткие сценки между собой, вышла на поклон и гримёрша. Зал рукоплескал! Как только нас отпустили, я, наконец, смог переодеться в свою одежду и очень-очень долго отмывался от грима и лака в ледяной воде, прямо под краном. Замёрз, как распоследняя уличная собака, отфыркивался, с волос текло — пришлось их кое-как отжимать, и то не сильно помогло. Однако, к чести моих эксплуататоров, бутербродами меня всё-таки накормили и даже посадили на автобус, сказав, на какой именно по счёту остановке следует выходить, и пожелали счастливого пути. Обещали ещё, что сегодня-завтра появятся в Сети и фотографии с мероприятия, где я смогу полюбоваться на себя, но… нет, даже вспоминать это не хочу! Нахер! * * * В июне меня вновь перебазировали в другой город, который назывался Астрахань. Они с Ворон-ежом были чем-то похожи, но и отличий было немало. А ещё там я искупался. Не то, чтобы мне этого хотелось. Однако в город приезжала какая-то супер-оперная иностранная певичка с труппой, чтобы, очевидно, поражать всех мощью своих голосовых связок в новёхоньком театре оперы и балета, и настолько она была хороша, что кому-то там понадобилось её завербовать. Вот и притащили меня, чтобы переводил — тут, собственно, история стандартная. Неожиданностью было то, что посмотреть на голосистую диву прикатила лоли. Она всунула мне в руки охапку каких-то цветущих кустов, которые, очевидно, нужно будет своевременно передать заезжей мадам, и потащила меня осматривать окрестности. Обошла три раза вокруг местного Кремля, восхищаясь какими-то непонятными мне вещами, а потом потащила в парк, где было чуть прохладнее под сенью деревьев. — Свен, смотри, там озеро! Ах, там такая миленькая беседка! Интересно, зачем она? — щебетала лоли, таская меня за собой, вцепившись не хуже клеща. Я покорно шёл, как телок на верёвочке. Отвык от этой постоянной трескотни, ох, отвык. — Свен, смотри! Там лебеди! Иди к лебедям! Она так интенсивно размахивала конечностями, что в один прекрасный момент я в буквальном смысле пошёл к ним, не удержав равновесие от очередного её движения нежной ручкой, не сдерживающей силушки богатырской, и позорно плюхнулся в воду. Заебись, блядь! Это же даже не вообразить так просто! Я. В смокинге. Перед важной встречей. С букетом цветов. С символом любви и верности в одном водоёме! Лебеди сначала шуганулись, но, поскольку я вяло барахтался, стараясь не уронить чести и букета, подгребли поближе и сочли за лучшее порядочно так его общипать, оставив от пышных роз, засунутых в какую-то траву, одни колючие палки. Н-да, не думаю, что оперная дива будет им рада, как Мортиша Аддамс. — Нам нужен новый букет, — коротко охарактеризовал ситуацию, когда лоли, нахохотавшись от души, соизволила вытянуть меня из воды. — И, пожалуй, я переоденусь.