объявления

Кафе оказалось закрытым. Вот так обломался их шанс на приятный (а ты в этом так уверен?) вечер. Гена пялился на потухшую вывеску и на табличку "выходной", написанную явно от руки. Прекрасно, просто прекрасно, даже тут ты проебался. Пока Гена думал, как и что ему, собственно, делать, Слава написал кому-то СМСку и, наконец, посмотрел на Гену. — Ну, пошли хоть пивка попьём, раз такое дело? — Славе прощаться не хотелось, ещё больше не хотелось проводить очередной вечер в одиночестве (Коха, конечно, солнышко, но разговаривать она не умеет, а Ванечка уже заблочил его в скайпе, смотреть на грустного Славу в помятой рубашке — то ещё удовольствие). Гена посмотрел на Славу, на его почти просящий взгляд и сдался. Опять. Почему-то Славе Гена начал сдаваться с невиданным постоянством, уже дважды за день, хотя они и знакомы всего ничего. Но что-то было в этих глазах, в этой улыбке, что Гена чувствовал себя пятиклассницей, к которой в школьной столовой подсел самый популярный страшеклассник (беги, Гена, беги, пока не поздно). — Конечно, чувак, без проблем, только я не пью, — он поймал удивлённый славин взгляд, — Но компанию тебе составлю, раз уж мы встретились и я вроде как проебался с ужином. В магазине Слава быстро выбрал пиво, и Гена уже подумал, что они надолго не задержатся, но проблема ждала впереди. Сначала Гена его потерял. Нет, серьёзно, у стенда с бухлом Славы не было, с закусками, соответственно, тоже. Конечно же Гене не пришло в голову проверять молочный отдел, но когда варианты кончились, он всё же зашел. И охуел, мягко говоря. Слава склонился над творожными сырками, не замечая никого и ничего. — Сырки? Чувак, ты серьёзно? — чтобы Слава, взрослый парень, ел глазированные сырки, да ещё и по полчаса торчал у холодильника, чтобы выбрать нужные, это уже перебор. Гену, наверное, жестоко наебали. — Серьёзно, и прекрати называть меня чуваком, — Слава был полностью сосредоточен на выборе, поэтому не заметил, как Гена красноречиво закатил глаза и состроил гримассу. Наконец, схватив и ванильный, и шоколадный, он выпрямился, — Всё, можно идти.

***

До дома, слава богам, дошли без приключений. Гена даже догадался закинуться парой таблеток (от аллергии, естественно), поэтому встреча с Кохой прошла довольно приятно. Она даже помурчала (всё равно толстовку не прощу, пушистая скотина). Пока Славик распаковывал пакеты и насыпал Кохе корм, Гене захотелось есть. Он ведь не завтракал и не обедал, надеялся на кафе, которое воткнуло ему нож в спину (задев, кажется, желудок). На робкий генин вопрос Слава рассмеялся. — А ты, я смотрю, покушать не прочь, — Слава хмыкнул, оглядывая мешковатую генину одежду, которая, как казалось Гене, скрывала полноту (скрывает полноту не одежда, а не жрать, дебил). Но всё-таки открыл холодильник и достал сковородку с чем-то съедобным (по крайней мере Гена надеялся, что это было съедобно). — А ты, наверное, получать по ебалу за свои шутки тоже? — улыбнулся Гена, и Слава, увидев его улыбку, даже не нашёл, что ответить, лишь пожал плечами и принялся разогревать еду. На удивление, картошка в славином (наверное, может, конечно, у него девушка есть) исполнении была не только съедобной, но и вкусной, поэтому генино настроение улучшилось примерно в половину. Он попросил Славу рассказать, как тот оказался в Москве. И Слава, конечно, рассказал. Про Хабаровск (он до сих пор скучает), про Питер и институт, про поиск квартиры и переезд. Немного рассказал и о Саше, хотя старался избегать этой темы, но Гена так внимательно слушал, что не рассказать было нельзя. Просто казалось, что он поймёт, а может слова уже задержались внутри и их стоило освободить. Гена сидел на старой кухне в старой квартире, гладил запрыгнувшую на колени Коху, ел жареную картошку, слушал Славу и чувствовал себя так спокойно, как будто был дома. Слава рассказал ему про свою жизнь, вскользь упоминая Сашу, и было понятно, что они расстались. Эта мысль показалась Гене важной, хотя он сам не знал почему, просто знать, что Слава свободен — хорошо. Потом Слава сказал, что теперь генина очередь. Вообще, конечно, он не любил рассказывать о себе, но тут захотелось поделиться. И Гена заговорил про ссоры с семьёй, про поступление в вуз и учебу на нелюбимой специальности, про Никиту (на этих словах у Славы стал такой выразительный взгляд, что Гена тут же сменил тему), про работу и про всяких соседей с пропадающими кошками. Коха на этом моменте спрыгнула с колен Гены и подошла к Славе, на что тот добродушно посмеялся, и сказал, что все кисы выбирают именно его. Гена фыркнул и продолжил говорить. Слава был хорошим слушателем, ему было действительно интересно узнать, чем живёт Гена. Это же нормально, узнавать о жизни своих новых друзей (друзей ли?). Слава заметил, как Гена перевел взгляд на часы. — Тебя девушка не потеряет? — в славином голосе слышалась издёвка напополам со смущением и, о боже, испугом? — А то поздно уже. — Да нет у меня никакой девушки, мы же... — Гену прервал звонок телефона. — Да, Никит, что? А больше у тебя мест нет? Номер в отеле сними, Казанова херов, меня не ебёт... Ладно, хорошо, только отъебись, с тебя бутылка. Слава слушал весь этот монолог с непроницаемым лицом, лишь в конце удивлённо приподняв брови. — Слушай, тут такое дело... Никита, в общем, с девушкой, ну и им идти некуда, и как бы... — Гена рассчитывал, что Слава выпрет его, едва поняв, в чём дело, но тот, видимо, любил удивлять. — А наша принцесса ещё и добрая, прямо мать Тереза, — Слава хмыкнул, поймав генин разъярённый взгляд, — Ладно уж, оставайся, я тебе на диване постелю. Только бутылка тебе зачем, ты же не пьёшь, или наебать меня решил? — Тебе принесу, за приют сирым и убогим, — прыснул Гена. Нет, на Славу никак не получалось злиться дольше двух минут, хотя он очень старался.