объявления

Наверное, Гене стоило послать нахуй Никиту и ночевать у себя. Или, может быть, на лавочке перед подъездом. Потому что ночь, проведённая со Славой — худшее, что с ним случалось. Даже хуже королевской ночи в детском лагере, когда его измазали зубной пастой. Даже хуже ночи, когда Никита напился до состояния биомассы и лез целоваться, болтая на своём казахском какие-то оскорбления. В общем, всё было очень плохо. Во-первых, когда Слава сказал "постелю на диване", то Гена подумал, что сам он ляжет на полу. Но у Славы были другие понятия гостеприимства, да и мебели в квартирке кроме вышеупомянутого дивана в принципе не было, что и насторожило Гену. Он с ужасом смотрел, как Слава достаёт из чемодана одну простынь. Гена хотел было поинтересоваться, не пидор ли Слава, но тот сам повернулся и ответил на немой вопрос. — Ага, хуй там, на полу жёстко и дует, — сказал, как отрезал, заодно насмешливо подглядывая на Гену. На слабо, что ли, берёт, мудак? Гена ненавидел такие насмешливые взгляды (и людей, которые этим пользовались), поэтому решил ни за что не сдаваться. — Так что, принцесса, двигайся. Гена промолчал, но не отказал себе в удовольствии стянуть со Славы одеяло (чувак, почему оно одно и как мы его поделим? Будет лучше, если я возьму всё). Он успокаивал себя тем, что просто спит рядом с парнем, они в одежде и, конечно же, никакого пидорского подтекста здесь нет. Успокаивалось хуёво, но Гена слишком устал, да и никто не узнает об этой ночи, поэтому он просто решил лечь поудобнее. Во-вторых оказалось ещё более кошмарным. Слава, кажется, решил не оставлять на Гене ни одного живого места (может, за съеденную картошку мстил, а может просто мудак). Спустя сорок минут Гена понял, что если ему удастся поспать хоть немного, то это будет явный успех, джекпот, невиданная, блять, удача, потому что Слава (в рот он ебись) ворочался как огромная надоедливая ящерица, попеременно забрасывая на несчастного Геночку то ногу, то руку, то всё вместе, перекрывая доступ кислорода (дай мне хоть раз вздохнуть). — Вот же мерзкое животное, — Гена в сотый раз убрал славину руку со своей шеи, — Как тебя вообще земля носит?! Впрочем, ответа ждать не приходилось, потому что Слава спал как убитый (лучше б ты реально сдох, хоть не шевелился бы, сука). С горем пополам, часам к трём, Гене удалось отключиться.

***

Слава проснулся рано, чувствовал себя вполне неплохо, а когда повернул голову и увидел ещё спящего Гену и вовсе умилился, чего за ним не замечалось по отношению к людям. К котикам — безусловно, он даже админил несколько пабликов ВК, но об этом, разумеется, никто кроме Ванечки не знал. Но сейчас Слава смотрел на Гену и действительно умилялся. На руке у него был след от подушки, волосы растрепались и стало видно седую прядку (Слава придумал примерно десять шуток о её происхождении). Слава боролся с желанием потрепать Гену по щеке и с желанием дать себе по ебалу за такие желания. Благоразумно решив, что делать ни то, ни другое не стоит, он пошёл умываться и готовить завтрак. Спустя двадцать минут Слава уже стоял у плиты и жарил омлет (предпочитая, на самом деле, жарить что-нибудь другое (кого-нибудь)). Гена, покачиваясь и зевая, зашёл на кухню, оглянувшись по сторонам и медленно соображая, кто он и где он (мама, помоги) спросил, где тут кофе. — Прямо надо мной, в верхнем ящике, — не отрываясь от омлета проговорил Слава. — Ну, тогда тебе стоит отойти, чтобы я смог его достать, — Гена вдруг зевнул так сильно, что челюсть хрустнула и он схватился за неё, скорчив гримассу боли. К счастью, ничего не вывихнул и не свернул (бог, может быть ты всё-таки существуешь?). — Ты не видишь, я, блять, занят! — Славе было просто любопытно, что будет дальше, и он повернулся лицом к Гене, облокачиваясь на плиту. — Доставай так. Гена пожал плечами и начал тянуться к ящику, но Слава, пользуясь тем, что он выше, только улыбался, смотря на бесплодные попытки. Вдруг Гена покачнулся, потерял равновесие и упал на Славу, который оказался зажат между Геной и плитой (между двух огней). Их лица были на расстоянии примерно двух сантиметров, и если бы это было фильмом, то дальше последовал бы горячий поцелуй, от которого запищали бы все школьницы в зрительном зале. Но это была суровая реальность, поэтому Гена внезапно чихнул (привет, аллергия, ты чо, охуела? как всегда вовремя). Слава назвал его ебланом и поспешно отвернулся, на что Гена смущённо извинился и сел за стол.

***

— Если я и принцесса, то ты точно огромный неповоротливый дракон, — Гена с несчастным видом пил кофе и потирал затёкшую шею, — Вот дождёшься, сниму побои и пойду в ментовку заявление писать. Слава с усмешкой посмотрел на синяки, в которые (естественно, случайно) Гена чуть ли не тыкал его лицом и пожал плечами, дожевывая омлет. — И что ты им скажешь? "Ребята, я тут с мужиком переспал"? — со смехом парировал Слава, — Ну давай, с удовольствием на это посмотрю, даже подыграть могу! Гене осталось лишь давить в себе все оскорбления и обиженно пить кофе, нарочно громко хлюпая, а Слава с умилением наблюдал за его надувшимися щеками (завязывай с этим, серьёзно, сорок кошек лучше мужика).

***

Слава стоял в коридоре, пока Гена завязывал шнурки и натягивал ветровку (конечно, красную, как будто ты и так недостаточно заметный). — Ну, спасибо тебе, в общем, прости, что так получилось, с меня бутылка, — Гене, правда, было неловко. Он бормотал это, глядя в пол, а потом поднял глаза на Славу, протянул руку и обезоруживающе улыбнулся. От этой улыбки хотелось не то чтобы жить, но ещё раз двадцать выкинуть Коху из квартиры (Славик, ты дебил или пидор? Скорее всего и то, и то), чтобы только ещё раз встретиться с её обладателем. — Да мне не сложно, Ген, чё ты, — Слава перехватил его руку и притянул к себе, обнимая (в конце концов, они спали под одним одеялом, чего стесняться?) и похлопывая его по спине. Один из ударов совершенно случайно пришёлся чуть ниже этой самой спины, и Гена, полный праведного гнева, вырвался из объятий. — Ой, кажется промахнулся, — в славином голосе, впрочем, не было ни капли сожаления или смущения, от чего Гене захотелось заржать и врезать ему одновременно, — Ну, ещё пересечёмся. Ага, как же, пересекутся они. Гена выбежал из квартиры с чётким желанием переехать в другой конец Москвы, потому что Слава был просто невероятным ебланом. Но самое страшное было то, что Гене, похоже, это нравилось.