null//

      за окном шум улицы, снег и холод. в их комнате одна лампочка и неуверенное тепло от обогревателя, который больше кряхтит, чем греет. гендзи сжимается, стискивая искусственную кожу на ребрах, пытается согреть себя в пределах одной толстовки и полимерной брони. на него опускается что-то тяжёлое и тёплое: он разглядывает серую ворсистую ткань.       — замёрзнешь.       маккри стоит над ним, отводит взгляд.       — а ты? — он спрашивает больше из вежливости, удивлённый и пойманный врасплох.       — ты ведь меня не оставишь, — шутливо и неуверенно.       с удовольствием оставил бы, думает гендзи, но не отвечает грубостью. молчание принимают за согласие.       маккри опускается рядом и подлезает под накидку, расправляет, укрывая их вдвоём, затихает, а потом всё же подтягивает край пончо повыше, к горлу гендзи. он едва не вспыхивает, но надвигает шляпу на глаза.       — в тесноте да не в обиде.       умник, про себя вздыхает гендзи.       они сидят близко, но между ними есть промежуток. маккри застывает, словно больше не в состоянии пошевелиться и собрался так застыть на всю жизнь. между ними расстояние, и гендзи легко преодолевает его.       он тянется к ладони маккри, коротко сжимает её в своей — предел откровенности, на которую готов пойти его испуганный ум, к чему он готов сегодня, но завтра, может, завтра…       маккри переплетает их пальцы — и долгое мгновение гендзи ждёт, когда же маккри отпустит его руку, но этого так и не происходит. маккри улыбается, нежно и понимающе, он не требует ничего, хотя мог бы — гендзи бы сдался ему, потому что теперь не принадлежит даже себе.       джесси прижимается плечом. вздыхает. звучит взволнованно и натяжно:       — расслабься, мне просто холодно. можешь придвинуться.       гендзи прячет в серой шерстяной ткани улыбку.       тепло.