Lindemann: Psycho

POV Richard Тилля снова долго нет. Надеюсь, что после нашего разговора он найдет в себе силы не напиться. Трубку он не берёт, хотя гудки идут — значит, телефон включён. Время — 00:17. Где он может быть так долго? Ушёл на встречу с этой женщиной ещё в четыре. Мои размышления прервал дверной звонок. Через глазок вижу Тилля. Слава Богу. Стоит, вроде, ровно, значит, трезвый. Только вот взгляд у него какой-то… Странный. Открываю дверь и не успеваю поздороваться, потому что Линдеманн тут же распахивает её до конца, врывается в квартиру и, взяв меня за грудки, с силой прикладывает спиной об стену.        — Не смей лезть в наши отношения! — рычит он.  — Ч-что? — Вот сейчас я не то что материть его, я посмотреть на него боюсь.  — Ты уйдёшь из этого дома. Уйдешь из его жизни, — сильнее вжимая меня в стену, продолжает он.  — Я не понимаю… Левую щеку обжигает боль. Постепенно она из жгучей переходит в более глубинную и ноющую. Невыносимо. Любимый, за что ты так? Медленно сползаю по стене, но упасть не успеваю. Сильные руки рывком поднимают меня на ноги и снова толкают к стене. Ударяюсь затылком о твердую поверхность, но боли от удара не чувствую — она заглушена ощущениями в челюсти. Сквозь звон в мой слух прорывается грозный голос:  — Завтра тебя здесь не будет или я убью тебя! Почему? Удар под дых. Не могу дышать. Снова пытаюсь упасть, и мне снова этого не позволяют. Как же больно.  — Отвечай! — рычит — он ли? — Линдеманн.  — Хорошо… — хриплю я. Пожалуйста, не нужно больше ударов. Но он, движимый какой-то звериной яростью, ударяет снова. В голову. Чувствую, как теряю сознание. Пожалуйста, оставь меня! Дай мне просто заснуть! Пусть даже и навсегда… Чувствую, как мое тело меняет положение в пространстве. Прикладываюсь щекой к чему-то холодному. Что это? Пол. Закрываю глаза. Мои мучения кончились.

***

POV Till Будильник настойчиво вторгается в мой слух, заставляя открыть глаза. Должен заметить, сегодня пробуждение оказалось на удивление легким. Только вот… Я совсем не помню, как лег спать. Вообще не помню, как домой пришел. Нет, я не пил вчера — это как раз помню точно. Еще помню, как говорил с Эльзой в парке, потом она ушла и… Темнота. Дальше воспоминания обрываются. Неужели амнезия? Слышу копошение в коридоре. Видимо, Рихард опять раньше встал. Поднимаюсь с кровати и выхожу в коридор. Мое солнце, стоя ко мне спиной, зачем-то торопливо утрамбовывает одежду в чемодан.  — Доброе утро, — говорю я, обнимая его сзади. На секунду Рихард замирает, потом достает что-то из кармана и резко поворачивается.  — Отойди от меня! В его руке угрожающе трещит электрошокер.  — Я сейчас соберусь и уйду, не трогай меня! Mein Gott, что с его лицом?! На губе большая трещина, на левой скуле — огромный синяк, правая бровь рассечена.  — Что случилось? Кто с тобой это сделал? — испуганно спрашиваю я. Рихард смотрит на меня с ненавистью.  — Не придуривайся. Не делай вид, будто ничего не знаешь. С этими словами он вернулся к своему чемодану, с трудом застегнул его и стремительно направился к выходу. Хочу побежать за ним, остановить, узнать, что произошло… Но шокер, который Рихард так уверенно сжимает в руке, останавливает. Тяжелая дверь, громко захлопнувшись за его спиной, оставляет меня наедине со своими мыслями. Что на него нашло? Непонимание сменяется злостью. Желание найти того, кто это сделал, переполняет, затуманивает разум, рисуя в воспаленном воображении чудовищные картины расправы. Но как найти виновного, если сам Круспе даже говорить со мной не хочет? Понимаю его… Я должен был всегда быть рядом, должен был оберегать его… Как я мог такое допустить?! Прости меня, Рихард! Хотя, нет, не прощай. Такой поступок не достоин прощения… В кармане вибрирует уже ненавистный мною телефон. Номер неизвестен Только ее сейчас не хватало… Хочу сбросить вызов, но не могу.  — Алло?  — Иди в парк. Быстро. От этого голоса все внутри будто сжалось. Я вообще редко замечаю, что он выдает какие-либо эмоции, но сейчас он прозвучал как-то очень злобно.

***

Подхожу к скамейке и замечаю, что Эльза уже там. Странно, обычно она никогда не приходит раньше.  — Ты расстроил меня, Тилль, — ледяным голосом сказала она раньше, чем я успел сесть.  — Чем? — не знаю, что еще сказать.  — Ты знаешь. Да вы сговорились все что ли?! Ничего я не знаю!  — Слушай, у меня сейчас проблемы с Рихардом… — я хотел рассказать ей о том, что его кто-то избил, но она не дает мне договорить.  — Рихард — твоя проблема. — каким-то очень низким голосом проговорила она и встала. Я хотел возразить, но, когда поднял голову, увидел на её лице такую ярость, что потерял дар речи.  — Ты должен благодарить меня за то, что я помогла тебе избавиться от него, — так же холодно продолжила она, — Посмотри, что со мной стало, — она подняла руки, демонстрируя тыльную сторону своих ладоней. Кожа на костяшках вся была стерта, местами раны покрылись тонкой корочкой. Не может этого быть… Как такая худая женщина смогла избить пусть и не умеющего драться, но находящегося в неплохой форме мужика?!  — Ты… Что?! — я вскочил со скамейки. Она от неожиданности испуганно отшатнулась назад, но тут же взяла себя в руки, и лицо ее приняло прежнее озлобленное выражение. Я все понял. Это точно она. Не важно как, но эта сука избила его. И просто так я этого оставить не могу. Ослепленный яростью, я замахнулся, готовясь к удару, но рука вдруг отяжелела и, как будто под местной анестезией, перестала меня слушаться и обессиленно упала.  — Ты не посмеешь, — растянув губы в какой-то маниакальной улыбке, прошипела ведьма.  — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! — заорал я, наверное, на всю улицу.  — Не кричи так, Тилль. Не трать свои драгоценные силы. — она провела кончиками пальцев по моей щеке, а я, вопреки своему желанию, не смог даже одернуть голову. Все тело как будто сковали тяжелые цепи, препятствующие любому моему передвижению. Так я и стоял, не в силах даже закричать, пока она не удалилась из моего поля зрения.

***

 — Рихард! Рихард, открой! Я все знаю! — я судорожно барабанил в дверь, наверное, оглушив уже всех соседей. Какое-то время — мне кажется, вечность — за дверью не было слышно ни единого звука. Потом я расслышал какое-то движение и, значительно снизив тон, попросил:  — Рихард, открой, пожалуйста. Давай поговорим. Полминуты ответа не следовало. Потом замок щелкнул один раз, и, будто посомневавшись, спустя несколько секунд издал второй щелчок. Дверь медленно открылась не более, чем на десять сантиметров.  — Дернешься — долбану током. — пообещал Круспе, демонстрируя свою железку.  — Хорошо. Можно я зайду? — робко поинтересовался я.  — Нет! — вскрикнул он, потом, успокоившись, продолжил, — Нет. Будем говорить так. Кстати, тут камера, — он показал куда-то за мою спину. Я повернулся и заметил под потолком маленькую черную коробочку, на которой мигал красный огонек. Неужели это он от Эльзы так защищается? Как она его так запугала?  — Рихард, Эльза все рассказала мне.  — Что?! — раздраженно выпалил он, — То есть ты пришел о своей ебанутой подружке мне рассказывать?! — он хотел уже снова захлопнуть дверь, но я в последний момент остановил его.  — Подожди! — он нехотя опять приоткрыл дверь, — Это же она тебя избила, да? — уже менее уверенно спросил я.  — ЧТО?! — его глаза округлились. — Ты что, совсем с катушек съехал?! То есть, сначала ты меня пиздишь, а потом… Вот тут уже мои глаза полезли на лоб. Он правда это сказал? Я избил его? Нет, невозможно… -…а потом приходишь сюда и пытаешься все свалить на эту старую шлюху?! Ты сам вообще слышишь, что несёшь?! Он захлопнул дверь. Я еще долго стоял под его дверью, колотил по ней руками и выжимал звонок. Кричал, требовал открыть, стоял на коленях и умолял любимого уделить мне хотя бы несколько минут. Мимо проходили люди, смотрели на меня, но было уже все равно. Пусть думают, что хотят — меня не волнует. Где-то в глубине души я понимал, что он уже никогда мне не откроет, что никогда я не смогу с ним объясниться, но все равно наивно надеялся на чудо. Из головы все не выходили его слова. Но я ведь точно знаю, что не трогал его! Я бы никогда такого не сделал, никогда не смог бы поднять на него руку. Но почему тогда он так уверенно говорит, что это сделал именно я?! Не верю… Не могу поверить… Или могу?.. Нет, невозможно! Я всегда любил его, всегда пытался защитить от всего, что могло бы ему навредить, но в этот раз не смог… Не смог защитить от какой-то старой готички! Или… от себя? Нет, нет, нет… Это не может быть правдой.

***

Я, не без труда, открыл очередную бутылку. Вопреки ожиданиям, алкоголь не смягчил мои страдания, а, напротив, усилил их. Предатель… Такой же, как я. В ванной шумит вода. Осталось совсем немного. Боже, чем я думал?! Зачем влез в это?! Глупец! А ведь все сейчас могло быть иначе, будь я чуточку умнее. Ну зачем? Зачем я к ней сунулся?! Ставлю бутылку на раковину, но она, соскользнув по белоснежной керамике, опрокидывается, и содержимое, булькая, вытекает прямо в сливное отверстие. Даже виски желает уйти от меня. Неудивительно. Кое-как ставлю бутылку с остатками алкоголя обратно на раковину. Вроде бы, устойчиво. Стягиваю рубашку, хочу снять штаны, но потом понимаю, что это уже на хер никому не надо, и залезаю в наполовину наполненную ванну полуодетым. Снова прикладываюсь к бутылке. И это всё? — спрашиваю сам себя. Не про алкоголь — про жизнь. И что же ты успел сделать? Кем тебя запомнят? Музыкантом, поэтом… Может, мразью? Допиваю остатки и выпускаю бутылку из рук. Она, врезавшись в кафель, со звоном разбивается. Приятный звук. Что ж, пора за дело… Беру с бортика предварительно наточенный нож. Нет, не тот, которым я собирался защищаться от Эльзы. Как глупо! Никакое оружие не спасёт тебя, если хоть раз наберёшься смелости… нет, безумства …с ней заговорить. Другой — не такой большой, зато намного более острый. Первый порез — самый болезненный. В прочем, алкоголь делает свое дело и практически полностью заглушает ее. Второй. Глубже! Хорошо. Теперь вторая рука. Стараюсь делать все симметрично, ладонь бешено трясется, любое движение отдаёт болью. Ладно, главное, что полоски получились достаточно глубокими. Роняю истерзанные руки в воду. Нож падает вместе с ними и, ударившись о дно, остается там. Прекрасная картина — две руки, на каждой по два длинных продольных пореза. Из порезов клубами, как дым, вытекает кровь. На фоне воды она выглядит не такой темной. Красиво. Но я нарушаю картину, перемешиваю краски, чтобы потянуться за сигаретой. Мокрыми руками не с первого раза получилось прикурить. Делаю глубокую затяжку и отвожу сигарету от губ, верчу её в пальцах, чтобы лучше рассмотреть. Моя последняя сигарета.