Отринув стыд и негодование
16 ноября 2011 г., 17:51
— Ну и что ты собираешься мне сказать? — Отори вновь направляет душ на себя и равнодушно смотрит на Суо.
— Ну... Ты помнишь, что ты делал сегодня около девяти утра? — Тамаки пытается начать издалека.
— Спал, — отвечает Кёя уверенно.
Тамаки обреченно смотрит на него щенячьими глазками, не зная как деликатнее объяснить, что именно забыл его друг.
— Кёя, ты — лунатик, — находит он подходящее слово.
— Что ты хочешь этим сказать? Если бы я ночью бродил по крышам — мне бы сказали, — он вяло пожимает плечами и смотрит на друга как на идиота.
— Думаю, по поместью ты не ходишь, а к тебе в комнату не заходят... — Тамаки путано пытается объяснить, что он-то как раз зашел.
— «Умные люди», — заканчивает за него фразу Кёя, — Итак, тебе хватило мозгов побеспокоить меня с утра, — догадывается он, — и я сказал что-то, чего я не помню? Интересно.
— Не сказал, — Тамаки сглатывает слюну и вновь делает щенячьи глазки.
Отори смотрит на него с интересом, чуть хмурясь. Тамаки, глупо пялясь, молчит.
— Сделал? — Кёя удивленно вскидывает брови. Какая-то необъяснимая тревога и воспоминания о странном сне. Он старается сделать бесстрастное лицо.
— Ты... ты... — Суо вздрагивает и всхлипывает, его взор затуманивается. Он резко подается вперед и прижимается щекой к бедру Кёи, — Ты меня... Изнасиловал!
— Не может быть, — Отори пытается отстраниться, поскальзывается, оседает на широкий бортик ванны, — Это был сон, — жестко произносит он.
— Кёя... — Тамаки все еще прижимается к его бедру, но Отори от шока не замечает этого, — Ты помнишь, значит. Тебе понравилось? — он смущенно смотрит на него снизу вверх.
Кёя пытается отстранить Суо, тонкие пальцы случайно касаются светлых волос, от этого ощущения прикосновения Отори пятнами краснеет.
— Уйди. Извини. Я не хотел, — в голосе мелькают нотки истерики, — Я не такой, слышишь?! Не трогай меня! — цедит сквозь зубы Кёя.
— Ты хочешь меня, — неожиданно уверенно произносит Тамаки, его взгляд направлен на стоящий член Отори.
— Да ты вообще хоть что-нибудь знаешь о физиологии? — тщетно пытается оправдать себя Кёя, уже начиная понимать, что в словах Тамаки есть доля правды, — Утро... — но Тамаки уже не слушает. Он, неуверенно и излишне резко, касается губами его члена. Пальцы Отори впиваются в его волосы, он пытается оттащить, оттолкнуть Суо, но блондин на удивление настойчив, губы, плотно обхватывая, скользят по возбужденной плоти, — Что ты делаешь? Да я засужу тебя за домогательства! — он неистово дергает светлые пряди, но блондин игнорирует все попытки избавиться от себя, — Тамаки, что ты творишь? Что... — с его губ срывается стон, из-за того, что Тамаки нашел языком особенно чувствительную точку.
Кёя разжимает руку, но через секунду вновь хватает волосы Суо, заставляя его скользнуть губами до основания. Он уже не может себя контролировать, лишь властно требует еще и еще, тяжело дыша и прогибаясь.
Тамаки давно снова возбужден, он ласкает себя в такт движениям своей головы, заглатывая член Отори все глубже и глубже. Его ресницы щекочут живот Кёи, еще больше обостряя ощущения.
С непривычки у Тамаки быстро сбивается дыхание, член больно упирается в горло, вызывая неистовый приступ кашля, но Кёя не дает ему ни на секунду остановиться. Из глаз брызжут слезы, он пытается отстраниться хотя бы для того, чтобы сделать один вдох, но Кёя удерживает его голову. От этого Тамаки возбуждается еще сильнее и быстрее двигает губами и языком, ловя обрывки кислорода напряженными короткими вдохами.
Кёя тихо постанывает, плотно сжимая губы, упираясь лопатками в холодный кафель стены, вздрагивая от новых для него, и неожиданно столь сладостно приятных, ощущений, отринув стыд и негодование.
Требования прекратить все еще вертятся на языке, но помутившийся разум уже не способен складывать мысли в членораздельные звуки, не то, что в слова или предложения, даже дышать тяжело. По всему телу разливается иррациональное напряжение, все нервы будто до предела натянутые струны. Кружится голова, перед глазами все будто в тумане, и лишь удивительно мягкие и приятные на ощупь чуть влажные волосы Суо остаются последней ниточкой к реальности, заставляя сильнее вцепляться в пряди, путая их своими изящными пальцами.
Невразумительно мыча, кончает Тамаки, сильнее сжав губы, не прекращая своих ласк, громче стонет Кёя, приближаясь к пику.
Последний, самый глубокий рывок, и пальцы Отори безвольно отпускают волосы Суо, позволяя ему сделать глоток воздуха. Закашлявшись, он резко отстраняется, выпуская изо рта член Кёи, и горячие струи спермы изливаются на его лицо. Отори судорожно пытается отдышаться.
— Уйди! Сгинь! — у него, наконец, получается произнести хоть что-то, — Стой... У тебя все лицо... И волосы... — с его губ срывается стон, возбуждение накатывает новой волной цунами. Он сжимает бедра, надеясь, что Суо не заметит его состояние, и облизывает пересохшие губы.
